Часть 4

Телефон коротко вибрировал. Одно новое сообщение. Чжи Ён: Нам надо прекратить общение. Она не сразу поняла, что прочитала. Смотрела на экран, как будто он мог передумать. Через секунду — чёрный экран, уведомление: контакт недоступен. — Что? Она попыталась зайти в мессенджер — чат исчез. Открыла instagram — "Пользователь не найден." Сдавленные слёзы, паника. Где-то внутри всё снова рухнуло. Опять. Так же, как тогда. Когда он отвернулся. Она подняла плюшевого зайца с кровати и села на пол, обняв его. — Почему все уходят? — прошептала. — Я не кричала. Не лезла. Просто, просто хотела тепла. Сжала игрушку крепче, уткнулась в мягкое меховое ухо. — Может, я правда какая-то не такая? Слишком странная? Тяжёлая? Молчание. Она кивнула — будто получила ответ. — Мне нужно выйти. Я не могу дышать здесь. Кён Чжун знал, что Йе Рим не выдержит. Знал, как будет реагировать, когда получит это сообщение. И знал, куда она пойдёт. В одиночестве — всегда в парк. Он опередил её на несколько минут. Ждал на скамье в тени, тихо, будто случайный прохожий. Когда она появилась — он чуть не выдохнул от облегчения. Она пришла. Ко мне. Парк был пустынен, фонари гудели, как старое радио. Листья хрустели под ногами. В сердце было пусто. Ни одной мысли. Только сжимающее чувство — будто её снова оставили. Она шла медленно, пока не заметила его. — Привет — его голос прозвучал спокойно, будто между ними ничего не было. Она остановилась. Сначала хотела развернуться. Но, не смогла. — Привет — тихо ответила. Он встал, подошёл ближе. — Ты в порядке? Её губы дрогнули. Слёзы подкатывали, но она не давала им выйти. — Нет, — прошептала. — Я больше никому не нужна. — Не говори так. — А как? Все просто исчезают. Уходят. Бросают. — Я не ушёл. Он стоял рядом. Слишком близко. Но не пугал. Он смотрел на неё с теплом — настоящим, или она просто хотела в это верить? — Может, со мной что-то не так — прошептала она. — Ты ведь тоже думал об этом? — Нет, — он мягко дотронулся до её плеча. — С тобой всё так. — Тогда почему? — Потому что не все умеют видеть настоящее. А я вижу. Она посмотрела на него. Его взгляд — внимательный, настойчивый. — Можем просто, немного помолчать? — спросила она. — Конечно. — Он сел рядом, и она — рядом с ним. Без слов. Только ветер. И его рука, случайно коснувшаяся её пальцев. Ты пришла ко мне. Сама. В этот вечер, когда весь мир отвернулся — ты выбрала меня. Он с трудом сдерживал восторг. Хоть снаружи выглядел спокойным, внутри всё пылало. Теперь ты будешь рядом. Всегда. Я утешу тебя, я буду тем, кто не уходит. Ты сама дашь мне всё, что я так долго забирал украдкой. Он повернулся к ней и тихо прошептал: — Всё будет хорошо. — Спасибо — ответила она, и впервые за долгое время улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но улыбнулась. После той встречи стало, легче. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате, и в неё проник свежий воздух. Ненадолго, но достаточно, чтобы не сойти с ума. Она всё ещё говорила с зайцем, шептала в ухо тревожные мысли по ночам. Но на душе стало, не так одиноко. На следующий день пришло сообщение. — "Как ты сегодня?" — "Немного устала. Но держусь" — "Я рад. Ты сильная. И очень светлая." — "Светлая?" — "Да. Как утренний туман — тихая, мягкая, и исчезаешь, если потянуть руку слишком резко." Она улыбнулась. Это было… неожиданно. Мягко. Почти поэтично. — "А ты странный." — "Ты тоже. Поэтому мы подходим друг другу." Он писал ей каждый день. Немного. Осторожно. Он знал, как не перейти грань — пока. — "Ты ела?" — "Да, как ни странно" — "Умница. Надеюсь, вкусно." — "Нормально. Просто рис." — "Ты заслуживаешь большего, чем просто рис." Каникулы закончились. Коридоры наполнились голосами, звонки стали снова раздражающими. Но ей не было так тяжело, как раньше. Он иногда ждал её у входа. Иногда просто стоял где-то в стороне и ловил её взгляд. Эти взгляды — молчаливые, странно тёплые — вызывали в ней лёгкое смущение и одновременно тревогу. Словно что-то невидимое касалось её плеч. На переменах они иногда переписывались прямо сидя в разных концах класса: — "У тебя взгляд усталый. Не спала?" —"Опять думала. Много всего." — "Твоя голова — лабиринт. Хочется в нём заблудиться." — "Ты умеешь говорить странности :)" — "Я просто наблюдаю. Ты — слишком редкая. Нельзя не замечать." Кён Чжун шёл на расстоянии. Всегда чуть позади. Словно случайный прохожий, как часть улицы. Но следил за каждым её шагом. Не из недоверия. А потому что если с ней что-то случится — он не выдержит. Она — как тонкий фарфор, стоящий на краю стола. Достаточно одного случайного удара — и всё рассыплется. А он больше не переживёт её падения. Он знал её маршрут до дома. Знал, где она переходит дорогу. Знал, у какого дерева задерживается на секунду, чтобы вдохнуть запах весны. Он шёл за ней тихо. Но в голове звучало: "Я здесь. Я рядом. Никто не обидит тебя. Пока я жив — никто не посмеет." Он стоял у её двери, делая вид, что волнуется. На самом деле, его сердце билось от восторга. Он здесь. Внутри её мира. Коснувшись дверного косяка, он ощутил знакомую шероховатость — он прикасался к этому дереву десятки раз, когда подкрадывался просто побыть рядом. И вот — она сама открыла дверь. — Привет. Проходи, — тихо сказала она, отступая в сторону. Он сделал шаг внутрь, чуть приподняв брови, будто удивлён. — Уютно. Как-то даже по-домашнему. — Он заставил себя медленно осмотреться, будто в первый раз. — Ну, это и есть дом, — она усмехнулась, чуть смутившись. — Там кухня, если вдруг захочешь воды. Можем идти в комнату. — Да, конечно. Он шагал за ней, будто ведомый светом. Хотя на самом деле знал — три шага до кухни, два до ванны, её комната слева, вторая дверь. Всё было в его голове — как карта. Но теперь он внутри неё. Официально. С её разрешения. Они сели рядом, на полу у низкого стола. Тетради, ручки, задачник. Тишина — уютная, почти хрупкая. Он краем глаза наблюдал за ней. Как она откидывает волосы за ухо. Как щурится, когда читает задание. Как морщит нос, если что-то непонятно. — Слушай, а тебе вообще это нравится? — спросила она, глядя на формулы. — Если честно? Нет, — он усмехнулся. — Но ты рядом — и уже не так скучно. Она улыбнулась — по-настоящему, впервые за вечер. — А ты умеешь говорить красиво. — Я просто говорю, как чувствую. — Он сделал паузу. — А ты часто приглашаешь одноклассников к себе? — Не особо. — Повезло мне, выходит. Она фыркнула, и на мгновение между ними установилась лёгкость. Почти обычная. Она что-то записывала, потом замерла. Голова склонилась ближе к тетради. Пальцы ослабли. Она уснула. Он затаил дыхание. Движение прекратилось. Осталась только тишина — и она. Он смотрел, как мягкий свет лампы ложится на её волосы, будто рисует золотые линии по тёмному холсту. Как её ресницы дрожат, когда она делает вдох. Как тонкие пальцы всё ещё держат ручку, хоть уже бессильно. "Ты красива. Даже во сне. Так особенно красива, как никто другой. Этот момент — он для меня. Только для меня." Он осторожно потянулся за пледом, накрыл её плечи. Потом — достал телефон. Осторожно. Без звука. Щелчок. Фотография. На ней — она, в мягком одеяле, под тёплым светом. Как будто это не домашнее задание, а вечность, в которой она принадлежит ему. Он сохранил фото в отдельную папку. Папку, которая была названа её именем. Она была уже не первой. Затем он вздохнул — легко, спокойно — и снова склонился над тетрадью. Он продолжил решать примеры, тихо. Ведь её сон был важнее всего. А он — здесь, рядом, как и должен быть.