2.《灰烬之下》— Под пеплом

►☙ Память — вещь странная: иногда хочется выбросить её прочь и погрузиться в тишину, порой невозможно забыть ни одной детали. А иногда тебе хочеться помнить каждую мелочь что важна лишь твоему сердцу. Одно не остается неизменным, она у нас есть. И, словно пепел, она осела где-то на глубине нашей души▼ ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

***

Почти сразу после победы над Орденом Цишань Вэнь, а по земле уже поползли

тёмные тени — охота на выживших началась мгновенно. Люди, подобно садоводу, выдергивали сорняки или невзлюбленное растение, лишь чтобы на его месте не осталось ничего, даже почвы.

Вэй Усянь, вероятно, не обратил бы внимания и остался бы равнодушен, если бы его не нашла Вэнь Цин. Она рассказала ему о военном лагере где держат её семью — в том числе Вэнь Нина и горячо умоляла о помощи. Без колебаний он ступил на Тропу Цюнци. Зайдя в лагерь он вздрогнул, его встретила безмолвная картина отчаяния: пленные, простые люди лежали измождённые и израненные, обессиленные, лежали, словно опрокинутые ростки на каменистой почве. Гнев, словно дикий огонь, прогнал разум: он вмиг разогнал охрану Цзиней, обрушился на них разметая, освободил невинных, не оставляя ни единого врага в живых. Только трусы сбежали сразу увидев опасность. Этот поступок стал началом цепочки событий, с того момента закипели тёмные воды, что до сих пор жгут душу. Это стало началом конца. Весь мир воззвал к нему как к предателю. Цзинь Гуаньшань неустанно требовал у Вэй Усяня Стигийскую Тигрину Печать. На что каждый раз получал твёрдый отказ.

А затем случилось неисправимое:

Объявление его предателем.

Схватка с Цзян Ваньиньом.

Засада на Тропе Цюнци.

Обвинение в проклятье «Тысячи дыр» на Цзинь Цзысюне.

Смерть Цзинь Цзысюаня от руки Вэнь Нина на кануне праздника в честь новолуния Цзинь Лина.

Возможно в этот миг, Вэй Усянь мог бы погрузиться в бездну отчаяния, заблудившись в собственных тенях.

Ещё тогда он знал, эти события не предвещают ничего хорошего…

Но он не собирался сдаваться. Судорожно соображая, он метался в мыслях, не спал ночами, целиком погрузившись в поиски выхода. Он уже и сам не знал, что ищет — спасение или гибель. И не зря. Почти сразу пришло письмо от клана Цзинь. Они требовали, чтобы два предводителя. Вэнь — Вэнь Цин и Вэнь Нин — сдались добровольно. Обещали, что взамен... закроют глаза на смерть Цзинь Цзысюаня. Вэй Усянь усмехнулся. Этот Павлинятник... он никогда не изменится. — Так и поверил бы я вам, — прошипел он сквозь зубы, сжав письмо в кулаке.

Кто-то называл его гением.

Для других он был безумцем.

Но что в этом мире отличает одно от другого?

Баланс пошатнулся. Мысли кружились, как листья на осеннем ветру. Лёд под ногами трескался, а он — всё шёл. И тут — вспышка. Идея ударила в голову, будто плетью хлестнула или бамбуковым шестом по голове приложили. — Ха... Гениально. Или безумно. Видимо, я и правда слетел с катушек, — хрипло рассмеялся он сам себе. Наверное, не хватало хорошего подзатыльника. Как раньше. Как от Цзян Чэна... Он бы точно выбил всю дурь из головы.

Но кто, кроме безумца, решился бы поднять в качестве Лютого Мертвеца того, кого едва удалось одолеть всему заклинательскому миру?

Вэй Усянь выпрямился. — Верно... Единственный, кто сможет защитить тех, кто остался от Вэнь - это сам Вэнь Жохань. —

Проникнуть в Безночный Город?

Найти гроб бывшего Верховного Заклинателя?

Пустяки. Всё обошлось на удивление гладко. Похоже, удача всё ещё не отвернулась от Вэй Усяня. Безночный Город давно опустел. Огонь, однажды прошедшийся по его улицам, оставил после себя не только обугленные стены, но и тишину — вязкую, удушающую. Она липла к коже и стекала в горло, мешая дышать. Засохшая кровь, следы сражений, запах гнили витал в воздухе как напоминание о событиях того дня когда пал Цишань Вэнь. Вэй Усянь шагал дальше уверенно. Не то что бы он был уверен в успехе своей идеи. В конце концов любой падёт, но ему хотелось иметь хотя-бы шанс. Чэньцин в спрятаная на боку, была холодной, пульсируя — словно чуяла, что её скоро коснутся. Гробницу нашёл он не сразу. Но она была там — под развалинами прежнего зала совещаний, погребённая под слоями праха и развалин. Каменные плиты хранили печать, выгравированную с особой яростью: пытались удержать того, кто при жизни не знал страха, а после смерти — не знал покоя. Вэй Усянь провёл пальцами по барьеру. — Спят и видят, что ты больше не встанешь,— он ухмыльнулся. — Чую тебе не понравится если я разбужу тебя, но думаю это у нас будет взаимно, — Он расставил флажки, факела сразу же вспыхнули зелёным пламенем. Пальцы вспоминали ритм, будто всё было лишь вчера. Кровь изрезала ладонь, и чернила смешались с алым. Тёмная энергия задрожала, дым склубился танцуя, ожидая указаний скользнув к своей жертве. Сначала едва уловимо, как дыхание под снегом. Потом — всё явственнее. Барьер застонал, знаки засияли, но воля того, кто проводил ритуал, была сильнее. Чэньцин взвыла. Из-под земли потянуло холодом. Глаза, некогда угасшие, открылись внутри гроба. Вэнь Жохань — Верховный Заклинатель, Глава клана Вэнь — вернулся. Тело медленно поднялось, движения были ровные, точные — будто смерть лишь прервала его шаг, но не смогла остановить вовсе. Кожа бледна, но взгляд — живой. Крышка гроба отлетела в сторону. Из темноты вырвалась чужая рука с когтями — она вонзилась в край, как будто сама тьма выпустила наружу своего хозяина. Брови сдвинуты — как и прежде. Взгляд тяжёлый, как если бы смерть только озлобила его, но не сломила. Осмысленный. Прожигающий. Опасный. Вэй Усянь сделал шаг назад. Он чувствовал: Вэнь Жохань смотрит сквозь него — как судья, взвешивая — враг перед ним или союзник? — Ты мёртв, — спокойно произнёс Вэй Усянь. — Но у тебя остались те, кого нужно защитить. Он вонзил в землю последний флажок. Ци завыла, как ветер в склепе. Сгущалась тьма. Жохань не ответил. Но и не напал. Он словно прислушивался. К крови. К узам. К жизни тех, кто всё ещё носил имя Вэнь. — Зачем? — вдруг раздалось. Его голос — жёсткий, резкий, будто удар хлыста. В нём не было пустоты мертвеца — в нём была сила живого. Вэй Усянь задумался, но ненадолго. Он понял что речь была не о самом ритуале. Вэнь Жохань спрашивал — зачем он защищает тех, кого когда-то сам же не пощадил? — Потому что они важны для меня, — ответил Вэй Усянь прямо, без колебаний. — Но я не могу защитить их один. Они встретились взглядом. Не отводя. Изучающе. Без слов. И тогда... в глазах Верховного Заклинателя что-то сверкнуло. Та самая искра — жгучая, острая, голодная. Искра, из которой рождается Месть. Губы скривились в тени усмешки. Опасной. Обещающей. — Вот как, — медленно протянул Жохань, словно смакуя свои слова. — Значит, после моей смерти они решили, что могут забрать всё, что принадлежало мне. Земли. Титул. Силу. А моих людей гоняли, как дворовых псов. Его голос стал тише — но в тишине пряталась буря. В нём звучал не гнев —Приговор. Вэй Усянь почувствовал, как пальцы сжимаются. Тело звенело от напряжения. Страх поднимался, как пар из земли — липкий, едкий. Но он справился. Он не покажет слабости. Не перед этим тираном. — Я не остановлю тебя, если ты хочешь отомстить, — тихо сказал он. Пауза. Взгляд Жоханя сверкнул глухой заинтересованностью. Как и хищника что увидел что-то необычное, но при этом знакомое. — Да? И в чем же причина? — его голос как шёлк, за которым прячется огонь. Вэй Усянь слегка прищурился. — Потому что они забыли, как я сражался на их стороне, — Вэй Усянь усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Забавно, правда? Пока был нужен — терпели. А как стал напоминанием об их позоре — отвернулись. Он чуть склонил голову, глядя на Жоханя. — Я думал, после всего... хоть кто-то вспомнит, кем я был для них, но, видимо, у них память как у воды, — говорит он горько-иронично. Его глаза снова стали красными. — Что ж... пусть теперь попробуют справиться с тобой. Без меня. — Его голос стал ниже, твёрже. — Пусть теперь вспомнят, что такое настоящий кошмар. На удивление, Жохань смотрел без ярости, без осуждения. Скорее — задумчиво. — Забудь добро — получишь зло. Вот пусть теперь попробуют справиться с тобой… без моей помощи, — закончивает Вэй Усянь. Жохань чуть склонил голову. Тени легли в его глазах. — А если я скажу, что ты мог бы это исправить?, — Вопрос прозвучал неожиданно. На миг казалось, будто разговор сбился с курса. Но Вэй Усянь быстро собрался. Его голос стал ровным, настороженным. — Какая вам польза делиться со мной такой информацией?, — Кто знает, чего ожидать от разумного мертвеца… бывшего Верховного Заклинателя. — Конечно, без этого никак, — усмехнулся Жохань. — Ты окажешь мне услугу. Вернёшь не только меня… но и время, в котором я правил. Вэй Усянь молчал. То, как это прозвучало — «вернёшь не только меня, но и время» — отзывалось в ушах тревожным звоном. Он не был глуп, если такое было бы невозможно ему не стали такое предлогать. Хотя кто знает может этот тиран умеет врать?. Доверять бывшему врагу — себе кашу на голову положить. Он уже знал, как опасны желания мёртвых. Особенно тех, кто ушёл с желанием силы в руке и злом в сердце. — И чем же обернётся эта «услуга»? — тихо спросил он, внимательно следя за каждым движением Жоханя. Тот сделал шаг вперёд. Земля будто стонала под его ногами. Вокруг сгущалась темнота — не агрессивная, но настороженная. Как зверь, ждущий команды. — Мне не нужен мир, что выстроили после меня, — негромко сказал Жохань. — Желал ли я власти? Ещё как. Но какой итог? Я лишился всего. Я хочу лишь одного — вернуть долг. Он посмотрел в сторону, словно видя сквозь толщу земли, сквозь время. — Их дворцы стоят на костях моих людей. Их слава — на крови, которую они пролили. Стерли нас почти полностью оставив только крошки. Голос его был спокоен. Слишком спокоен. — Я не прошу твоей верности, Вэй Усянь. Я прошу — возможности. Возможности изменить прошлое, — Он снова посмотрел на него. В этот раз — по-настоящему — Помоги мне — и я помогу тебе. А я заберу лишь то, что принадлежало мне по праву. Как по мне очень даже хорошая сделка и выгодная нам обоим. — Вэй Усянь медленно выдохнул. Он чувствовал, как под кожей дрожит энергия — не от страха, а от понимания, что он стоит на краю. — Сделка с мёртвым… — пробормотал он. —Плохая идея, — сам себе шепнул он качая головой. — И всё же ты здесь, — с усмешкой ответил Жохань. — Значит, ты готов.