3.《逆时之契》 — Договор против времени

►☙ Люди видят то, что хотят видеть. Фасад — удобен. Красив, убедителен. Но истина, как правило, прячется за трещиной: голосе, в жестах, в молчании. В самой душе. Но стоит слишком долго прятаться за фасадом — и ты забываешь, где кончается он и где начинаешься ты. Некоторые носят их ради вежливости. Некоторые — чтобы скрыться. Иногда мы надеваем маску, чтобы спрятаться. Иногда — чтобы выжить. А некоторые — чтобы никто не увидел, как трещит по швам то, что осталось от их души. Смешно — все думают, будто знают, кто ты такой. Но никто не смотрит под маску, если она удобна. А ты уже и сам не помнишь, где заканчивается фасад и начинается «я». Чем дольше носишь её, тем труднее вспомнить, кто был под ней.▼ ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

***

Небо застыло — тусклое, глухое.

Словно само время затаило дыхание.

Тени дрожали на земле. Ци была неспокойна. А голоса в голове так вообще не помогали в этой ситуации. Вэй Усянь стоял, глядя прямо в глаза тому, кто однажды поверг мир в пламя. Тому, кого сам помог уничтожить. Он не отвёл взгляда. И не отступил. — Хорошо, — тихо сказал он. — Но при одном условии. Тишина сделалась гуще. Даже ветер затаился. Нервы натянуты, как тетива. — Я не дам тебе вновь утонуть в той грязи, из которой ты поднялся, — продолжил он. — Я слишком много отдал... Чтобы снова наблюдать, как мир рушится и превращается в мясорубку из-за чьей-то жадности. Вэнь Жохань усмехнулся. Легко, почти с насмешкой. — Ты думаешь, что сможешь меня контролировать? — голос его тянулся, как вязкая тьма. — Нет, — отрезал Вэй Усянь. — Я не дурак. Я не собираюсь тебя сдерживать. Но если ты снова попытаешься раздавить всё, как раньше — я сам тебя остановлю.

Он не допустит повторения.

Не позволит, чтобы мир вновь пал или горел в алом пламени под гнетом Знаменем Солнца.

— Значит, ты снова станешь палачом? — Голос Жоханя потемнел, но не стал громче. — Даже если между нами будет заключена сделка?. — Если придётся... я снова стану Мастером Тёмного Пути, — спокойно произнёс Вэй Усянь. — Но ты должен знать — я уже не тот, кем был. И не хочу им быть. Он прикрыл глаза. Перед ним всплыли образы — огонь, кровь, крики. Пристань лотоса, охваченная пламенем. Голос Юй Цзиюань. Мертвые тела адептов собранные в кучу Гнев Цзян Чэна. Пепел на губах. И чужие руки, тянущиеся из могил. Он снова открыл глаза. Они были красными. Но внутри — лишь решимость. — И если ты только посмеешь строить планы против меня... или против тех, кого я защищаю, — Он сделал шаг вперёд. — Я сожгу твой путь ещё до того, как ты ступишь на него, — не обещание, но и не предупреждение. Это была констатация факта. Жохань смотрел молча. Долго. Внимательно. — Ты многое потерял, — сказал он наконец. — И всё же стоишь. Даже теперь. Даже передо мной. Он шагнул вперёд. Ци дрогнула. Будто древний зверь, проснувшийся в костях земли. — Носишь маску? Хорошо. Я не трону тебя — пока ты не тронешь меня. Тебя устроит такая альтернатива?, — нашёл он другой подход. Вэй Усянь не ответил сразу. Он смотрел — и видел. Перед ним стоял мертвец. Но не пустой. А тот, кто вернулся — не из воли небес, а по зову тьмы. И всё же — не марионетка. Он думал. Он помнил. Он чувствовал. Это делало его вдвойне опасным. — Ха... — Вэй Усянь скривил губы в насмешке, но глаза оставались серьёзными. — Ты говоришь, как человек. Но человек ли ты теперь?. Вэнь Жохань не ответил. Только глядел, выжидающе, как охотник, что уже поставил западню. — Альтернатива, говоришь? — продолжил Вэй Усянь. — А если ты снова решишь, что тебе всё дозволено? Что сила — оправдание?. Ты же знаешь, чем это заканчивается. Я видел. Я помню. Он опустил взгляд, но голос не потерял силы. — Мы оба знаем цену... Цену возвращения. Цену силы. Она приходит не с золотом — а с кровью. Тишина повисла между ними. Тяжёлая, вязкая. И вдруг — Жохань усмехнулся. — Значит, ты всё-таки боишься, — сказал он. — Я — нет, — голос Вэй Усяня стал твёрдым, как лезвие клинка. — Но если ты боишься сам себя — это уже другой разговор. Он сделал ещё шаг вперёд, чёрные одеяния калыхались на ветру, словно тени. Между ними осталась лишь пара шагов. — Я не твой друг. — Но и не твой враг. Не сейчас. Пауза. Грубая, сухая как пепел после огня. — Я хочу гарантии. Дай клятву души. — Верховный Заклинатель усмехнулся тихо,его взгляд сверкнул. Не победой, а чем-то другим. Он поднял свою правую руку с когтями, по круг сразу же собрался вихрь тьмы. По сути после смерти нельзя было использовать Ци, но видимо Вэнь Жохань знал как обойти это правило. — Тогда, слушай внимательно. — ветряные потоки вздыюились, и каждая нить начала проникать прямо туда где должно быть золотое ядро. — Даю клятву душой. Пока один из нас не тронет другого, между нами не будет вражды. Но если кто-то сделает первый удар, то тогда будем иметь право атаковать в ответ. Темная Ци разлетелась по сторонам, скрепив клятву на темной энергии. Вэй Усянь следил и слушал внимательно. Он остановился. Рядом с гробом. Рядом с прошлым. С тем, чего нельзя коснуться, не обжёгшись. — У тебя будет шанс, — сказал он наконец. — Один. Взгляд Верховного Заклинателя чуть изменился. Словно в глубине его души мелькнуло что-то — забытое. Живое. — Один шанс, — повторил Вэй Усянь. — Потом — не проси пощады. И с этими словами он отвернулся. Мир дрожал за его спиной. Но он шёл — как и всегда. Против течения. Против всего мира.