Глава 1

Умирать, что неудивительно, больно. Но никто никогда не говорил Дарку, что возвращаться будет больно тоже. То есть, к жизни. И да, жаловаться на то, что все болит, когда он буквально минуту назад был мертв, немного по-детски. Проблемы мирового масштаба и все такое. Что ему следовало бы сделать, так это поблагодарить свою счастливую звезду за то, что вселенная решила, что с его несчастной задницей еще не покончено, даже после того, как эта несчастная задница была практически уничтожена каким-то агрессивным подростком. Но все по-прежнему дает сбои, причиняет боль, и в тот день, когда он перестанет жаловаться безосновательно, он умрет. То есть умрет по-настоящему. Кстати, о… Дарк щелками открывает глаза впервые с тех пор, как к нему вернулось сознание, и он оглядывает окружающую обстановку. Хорошо. Возможно, ему следует жаловаться немного больше. Он находится в центре образовавшегося кратера. Струйки зеленоватого дыма поднимаются от его тела, быстро рассеиваясь на ветру. И все же, несмотря на то, что все причиняет боль, как поход в мусорный бак и обратно, он, как ни странно, не пострадал. Он разберется с этим позже. Сейчас ему нужно пошевелиться. Дарку требуется несколько минут, чтобы заставить себя сесть. Когда он это делает, боль становится только сильнее, но он сдерживает ее и запихивает в темный угол, чтобы справиться с ней позже, когда он не будет так уязвим. В конце концов, он научился подавлять эмоции у лучших. И это хорошо, потому что в его душе бурлит множество чувств, которые, если бы он не был мастером подавлять их, вероятно, привели бы к серьезной панической атаке прямо сейчас. Код миссии исчез. Вместо него на внутренней стороне запястья остался неровный шрам, ярко-зеленый на фоне красной кожи. Дарк знает, что должен почувствовать облегчение или что-то в этом роде, но сейчас у него нет времени на то, чтобы отфильтровывать эмоции. Они все попадают в дальний ящик, пока у него не будет времени и сил разобраться с ними. Восхождение на вершину кратера, которое, по общему признанию, является чрезвычайно коротким, превращается в мучение. За свои усилия Дарк вознаграждается потрясающим видом на… ...абсолютную глушь. Подождите. Насколько далеко его занес этот сумасшедший зеленый лазер? Далеко, как оказалось. С губ Дарка срывается непрерывный поток ругательств, пока он продирается сквозь подлесок. Избранный пришел бы в ужас от того, что он говорит, но Избранного сейчас здесь нет, не так ли? Он, вероятно, вернулся в сарай, следит за тем, чтобы вся тяжелая работа Дарка за последние семь лет была тщательно и систематически уничтожена. Нога Дарка зацепляется за бревно, и он падает вперед, слишком измученный и – ну, вы понимаете, в агонии – чтобы удержаться на ногах. Он падает на листья и ветки, разбросанные по лесной подстилке, и лежит там, пытаясь вспомнить, как работает дыхание. Когда ему, наконец, удается сделать глубокий, прерывистый вдох, он случайно вдыхает не только воздух, но и добрую пригоршню листьев с плесенью. Следующие несколько минут он проводит, кашляя, используя то немногое, что осталось в легких, чтобы полностью исчерпать свой запас ругательств. Когда кашель, наконец, стихает, Дарк несколько минут лежит на земле, наслаждаясь тенью и определенно не желая, чтобы он все еще был мертв. Потому что, даже если жизнь - отстой, смерть - еще больший отстой. Возможно. Его воспоминания о другом месте, сером месте, в котором он оказался на несколько ужасающих минут, становятся туманными. Ну что ж. Пора пойти и надрать зад этому человеку, или что-то в этом роде. Хотя прямо сейчас ему не столько интересно орать на Избранного, сколько до смерти хочется принять горячий душ. Дарк морщится от непреднамеренного выбора слов и удивляется, почему в разговоре так небрежно используется такое ужасное слово. Неужели люди не понимают, насколько это травмирует? Они должны беспокоиться о том, чтобы не спровоцировать кого-нибудь – За исключением. .-, о, подождите, да. Дарк совершил в своей жизни много исключительно трудных поступков, но он уверен, что воскреснуть из мертвых было бы невозможно даже для него. А другие люди определенно не такие удачливые, или умелые, или упрямые, или что бы там ни было, что вернуло его к жизни. После еще нескольких проклятий, большинство из которых были направлены на подростка, по чьей вине это произошло, Дарк поднимается на ноги и снова начинает ходить. На этот раз он немного осторожнее ставит ноги. Тем не менее, проходят часы, прежде чем он преодолевает последний небольшой лесистый холм и обнаруживает, что смотрит сквозь тонкую завесу деревьев на свой сарай. Неудивительно, что его сарайчик выглядит немного потрепанным. В одной из стен огромная дыра, а дверь наполовину свисает с петель. Дарк вздыхает. В обычных условиях починка была бы делом несложным. Но сейчас он чувствует себя так странно, и, о да, его старший брат, возможно, не до конца простил его за попытку убийства. Внезапный приступ боли – эмоциональной, не физической – пронзает область вокруг сердца Дарка. Хорошо, что он так хорошо умеет сдерживать эмоции, иначе он бы сейчас сошел с ума. Потому что он пытался убить Избранного. А потом оранжевый подросток убил Дарка вместо него, и Дарк это заслужил. Позже, говорит себе Дарк. Разберется с травмой/виной/чувствами позже. Или никогда, если это возможно. Если "никогда" - это не вариант, то так и должно быть. Для чего нужна жизнь, если не для того, чтобы откладывать важный эмоциональный рост до тех пор, пока не станет слишком поздно чему-либо учиться? Дарк как никто другой должен это знать. Подождите, он сбился с пути. Сарай. Верно. Он в сарае. А это означает еду, воду и горячий душ, и, возможно, возможность накричать на своего старшего брата. Потому что Дарк сумасшедший, вот кто он, и он хотел бы, чтобы Избранный осознавал этот факт. Если попытка убить его раньше – до большого взрыва, вспышки боли, смерти, жгучей агонии и очевидного воскрешения – была недостаточной уликой. Дарк запрокидывает голову, не обращая внимания на боль, которую причиняет ему резкое движение, делает глубокий вдох, чтобы проявить свой лучший настрой высокомерного гения–криминального авторитета (издание "Младший брат"), делает шаг вперед и тут же заливается слезами. Избранный теперь возненавидит его. Не так, как когда Дарк прятал кофейную заначку Избранного и наблюдал, как Избранный рыщет по всему дому в поисках нее, в то время как Дарк смеялся над полной и беспредельной невежественностью своего брата, а Избранный говорил: “Серьезно, Дарк, ты хуже всех. Где ты ее спрятал? Ну же, скажи мне!” И Дарк просто покачал бы головой и еще немного посмеялся, а Избранный сказал бы: “О, я тебя ненавижу”, и тогда Дарк раскололся бы и вернул Избранному его кофе, и они бы посмотрели "Пинки и Мозг", хотя Избранный ненавидел это шоу. Не так, как если бы Избранный вытащил Дарка из его лаборатории, настаивая на том, что энергетики и протеиновые батончики не являются “настоящей едой”, и пригвоздил бы Дарка к стулу за кухонным столом одним лишь взглядом и приготовил “настоящую еду” – чем бы, к глитчу, это ни было, – а когда Дарк бы сказал: “Ты ненавидишь меня. Почему ты заставляешь меня это есть? Позволь мне вернуться в лабораторию!” Избранный сказал бы: "Да, я тебя ненавижу. А теперь ешь свои брокколи”. Даже не так, как когда Избранному снился кошмар, и Дарк вбежал в комнату Избранного из-за криков, но получил удар подушкой по лицу, потому что Избранный еще толком не проснулся, он видел только врага, и он кричал на Дарка и говорил, что ненавидит его, тот Дарк причинял ему боль – и Дарк просто обнимал Избранного и крепко прижимал к себе, а затем медленно, но верно он чувствовал, как его старший брат обнимает его в ответ, и слышал, как он шепчет: “Прости меня”. Все это, заткнись, я тебя ненавижу и ты хуже всех, на самом деле он не это имел в виду. Это было просто...…Избранный есть Избранный, Дарк есть Дарк, и они братья, и на самом деле это означало я люблю тебя и рад, что ты здесь. Но это не то, что скажет Избранный, когда снова увидит Дарка. На этот раз он скажет Ты пытался убить меня, ты убил кучу детей, и почему ты не мог просто остаться мертвым? И это будет означать я ненавижу тебя. На это раз по-настоящему. Дарк не осознает, что лежит на земле, свернувшись калачиком и обхватив себя руками, пока не наступает ночь и холодный ветер не касается холодными пальцами его разгоряченных щек, напоминая ему, что он жив. Он не может вернуться. Он не заслуживает того, чтобы возвращаться. Избранный думает, что он мертв, и так оно и должно быть. Дарк моргает раз или два, прежде чем медленно выпрямиться и сесть. Боль, которую он испытывал ранее, немного утихла, но каждый дюйм его тела по-прежнему ощущается как боль от кода. Он должен был быть мертв... но это не так. И, признается себе Дарк, он слишком эгоистичен, чтобы не захотеть получить этот второй шанс на жизнь, который ему предложили. Дарк кое-как поднимается на ноги и оборачивается. Лес выглядит темным и зловещим, но ему все равно. Он с трудом ковыляет прочь от сарая, направляясь на северо-запад. Стик-Сити. Избранный никогда бы туда не поехал. Он всегда ненавидел города с их шумом, людьми и теснотой. Он всегда был таким раздражительным. Мне жаль, Избранный, думает Дарк. Но я надеюсь, что смогу хоть немного загладить свою вину перед тобой, оставаясь в стороне. Слеза скатывается по его щеке. И тут он чертыхается, дико размахивая руками, и спотыкается об очередное бревно.