Мораль на надежду (| часть)

      Морской воздух питал ноздри. Тело слегка пошатывалось, а матросы во всю драили палубу пока боцман на них кричал.       Пару дней назад отец подошёл к Хаю, и сказал короткое: «Собирайся, мы выдвигаемся в западную столицу». Ничего не добавил, а Хай не стал спрашивать.       Плыть не так уж и долго – порядка двух дней, сейчас идёт первый. Им предстояло добраться без швартовки и отдыха, так что нужно было подготовиться к ночи, чем и были заняты большинство служащих.       — Солнце не напечёт? — Зуйгецу подошёл незаметно, чуть не спугнув сына за борт. — Может, оденешь?       Хай покосился на его руку – там была доули. Голову ему не пекло, глаза не устали щурится. Она ему может понадобиться в дальнейшем, так что взял ту из отцовской ладони.       — Спасибо.       — Голова не кружится?       — Нет, всё хорошо.       Маомао предупреждала, у Хая может появиться морская болезнь, до этого он редко плавал на кораблях, да и вообще выходил в море.       — Пап, почему мы плывём без ночлега? Принцесса Линли не должна спать пока её трясёт.       Зуйгецу почесал ладонь, смотря на входную гладь.       — Императрица хочет, чтобы её дочь доставили как можно скорее.       Хай тоже отнял взгляд от отца и посмотрел на воду.       Белые барашки скакали по синему лугу и исчезали так же бесследно, как и появлялись.       — А если шторм?       — Тогда будем держать курс.       — Она настолько настойчивая?       — К сожалению.       Мальчик развернулся лицом к мачтам, рассматривая. Он отметил их строение и как крепятся сами паруса. Конструкции были надёжные, но в случае шторма нет уверенности, сколько продержаться.       — Ты уверен?       Нет. Зуйгецу точно был не уверен, но показывать этого не хотел.       — Я понял. — кинул Хай, идя в сторону носа корабля.       Он поднялся по лестнице и встал на самом краю, глядя как нос разбивает воду. Звук резкий, но приятный. Он поднял взгляд.       «Неспокойная будет ночь».

***

      Хай не стал спать, когда его захотели загнать в каюту и уложить насильно. Он, наоборот, старался сопротивляться как может, ведь предчувствие не давало даже мысли о возможном сне.       Капитан утверждал, что сейчас штиль, и волноваться не о чем. Велел сложить паруса и продолжать двигаться по курсу.       Только Хай сидел на готове к чему-то, что к его огромному желанию, лучше бы не произошло.       Сначала кач корабля слегка начал усиливаться. Принцесса Линли крепко спала, пока её каюту охраняли, удерживая внутренне спокойствие.       Матросы начали чувствовать неладное, только когда начал подниматься северный ветер. Он был мало того, что холодный, так ещё и порывистый.       Благо, когда он вышел на палубу, всё было в порядке: полярная звезда сияла на небе, а волны действительно становились всё меньше и меньше, в конечном итоге сойдя почти на нет.       Парус с гербом столицы слабо колыхался на самой высокой мачте – там, где была и смотровая площадка – и переливался в лунном свете.       Он оглянулся – отца или кого-то, кто мог его остановить, рядом не было, а значит можно исполнить своё внезапно появившееся желание.       Подойдя к лестнице ведущей наверх, он аккуратно наступил на первую, затем на вторую и так далее ступени, стараясь как можно больше сосредоточиться на процессе чтобы случайно не сорваться и не упасть с высоты.       Чем выше он лез, тем сильнее стучало сердце. Море становилось всё бескрайнее, палуба всё дальше, а запотевшила ладони не внушали доверия.       Добравшись до площадки, он как можно быстрее залез на неё и прислонился к деревянной мачте позади себя. Стоять не захотел – сполз вниз, усевшись на пол и распремив ноги.       Появилось ощущение невесомости, как будто кто-то его поднял на высоту птичьего полёта и дал почувствовать, насколько он мал по сравнению с океаном окружающий их маленький корабль.       Но ведь действительно.       «По сути, океан может нас потопить одной волной. Мы ничего не сможем с этим сделать».       Он рассматривал каждую белую вкрапинку на водной глади, образовавшуюся от искажённого отражения луны. Она была всё такая же – безмолвная и величественная.       — Ты не управляешь звёздами, не помогаешь кораблям найти путь, в отличии от звёзд. — Он расслабился, погружаясь в мысли в слух. — Ты не особо чем-то поможешь в случае трагедии, при виде тебя понимаешь – наступила ночь, темнота.       Как всегда, он даже не смог придумать реплику за неё. Хай в последнее время часто говорит с луной, только эти монологи не помогают, даже злят чаще, чем радуют.       — Ты конкурент солнцу. — Он нахмурился, глаза заблестели. — Но в то же время его молчаливая тень, без тебя темнота стала бы не таинственной, а опасной.       Скрип лестницы заставил его насторожиться, но не обернуться.       — Почему не спишь? — Зуйгецу сел рядом. — Завтра сложный день.       — Предчувствие не дало. — кратко ответил Хай.       Он молчал, думал лишь о том, слышал ли папа его сумасшедшие монологи с серебряным диском в небе.       Отец тоже ничего не ответил, положил предплечье на колено правой ноги, которую подтянул к себе давая выпрямиться другой.       Хай сложил руки на груди, ногу закинул на ногу.       Зуйгецу умел считывать невидимые фразы через тело. Конкретно сейчас Хай закрылся, и пока он неосознанно не уберёт руки с груди, можно не пытаться поговорить.       Да он и не собирался, нравоучения и советы не рассказывают в пару часов ночи на вершине мачты.       С его стороны, вся тишина, что висела между ними, не была удушающей, и не обрекала сына на попытку спрыгнуть с высоты лишь бы не находиться с отцом в одном пространстве.       Он улыбнулся.       — Пап, почему луна не имеет власти, но ей все подчиняются? — первый задал вопрос.       Тот помедлил с ответом, сначала посмотрел на светило, в честь которого назван.       — Мы сами сделали её центром, она – как опора для каждого из нас. — Он прервался. — Если не будет луны, кошки не смогут ориентироваться в темноте, а некоторые животные не выживут.       — Это всё равно не делает её главной. — Хай притянул ноги к себе, обхватив их руками.       — Она даёт шанс на жизнь.       — А разве она так важна?       Не так уж часто Хай философствовал с отцом, Зуйгецу был намерен не упускать момента.       — Я имею ввиду, не каждая жизнь равноценна – кто-то этот шанс выхватывает, а кому-то он просто упал на голову.       Подул несильный ветер, заставляя обоих вдохнуть глубже.       — За жизнь слуги ты заплатишь меньше, чем за императорскую. — Хай закрыл глаза, видимо, наслаждаясь мыслью.       — Для каждого по-своему. Для кого-то и обычная служанка может стать центром всей жизни. — Зуйгецу улыбнулся, и Хай подозревал, кого он вспоминает.       — Тогда, кому-то не важно, сколько людей будет его оплакивать после гибели? — Хаю не то, чтобы было интересно, это были обычные вопросы любого подростка его возраста.       — Мы всё ещё люди, — Он так это сказал. Хай забыл, зачем вообще спрашивал. — Сколько ни сделай, доспехов-орудий, мы всё ещё хрупкие. — провёл рукой по своей щеке. — И мальчик, или старец на лодке – не важно, всегда найдётся человек, которому будет не всё равно на его смерть.       — Луна не будет оплакивать смерть солнца. — вдруг заявил Хай.       — Луна будет бояться этой смерти. — ответил Зуйгецу с ходу.       Лунный принц и Ка Ян – два человека, один из которых стал не тенью, а луной окутанной тёмным одеялом сговора о молчании, но продолжая сиять не зная об этом.       — Пап. — Хай повернул голову в его сторону. — Почему мама не поехала с нами?       — Ей было легче сбежать. — вздохнул он.       — Она не могла не обосновать своё решение. Западная столица полна различными травами, она не могла просто так отказаться. — настаивал сын.       Зуйгецу сжал пальцы в кулак, старался оставить тон голоса спокойным.       — Пап. Скажи прямо, скрывать нет смысла.       Удивительно, как Хай поменялся за эти года. Он вырос: не только физически, но и головой – научился считывать поведение, наблюдать, подмечать важные нюансы о которых многие молчали и могли сыграть в его пользу.       И почему-то именно сейчас, Зуйгецу понимал – лучше момента будет не найти.       — Ей стало хуже. — Слова дались сложно. — Она не была уверена, что перенесёт два дня без перерыва.       Юному принцу пришлось сдержать всего себя, продолжая слушать отца дальше.       — Она не всегда такая прямолинейная, как тебе кажется. Иногда она будет уходить от очевидного месяцами, годами, чтобы не ранить близких, но этим сделает только хуже.       — И ты оставил её одну? — взбалмошный Хай уже встал на ноги. — Просто потому что она тебе прямо не сказала?       — Мы не только сопровождаем принцессу Линли, но и забираем возможное лекарство. — твёрдо, без оправданий сказал папа, и внизу живота у Хая что-то оборвалось, стрелой прошибая тело. — Это последнее, что нам осталось в примерные сроки.       Осознание доходило долго, будто кто-то кричал его Хаю на ухо уже давным-давно, но донеслось оно лишь сейчас.       Ему захотелось плакать.       Он не плакал с момента рождения Найю. А теперь ему хотелось разрыдаться, губа уже подрагивала а руки затряслись. Вдруг отцовский силуэт стал размытым.       — Больше нет никаких вариантов? — еле промямлил он, сдерживая всхлип, который если выпустит – разрыдается на месте.       — Хай, я не знаю.       Хай начал злиться, топнул ногой и быстро начал спускаться с мачты.       — Видеть тебя не хочу! — крикнул он отцу в след.       Он слетел на палубу и побежал в свою комнату не забыв громко хлопнуть дверью на последок. Плевать, если принцесса проснётся.       Как только дверь закрылась, чувство никчёмности накатило огромной волной придавливая мальчика к полу.       «Я... Такой тупой, я ничего не могу сделать».       И да, он нытик, и да, он боится, но надеется на всё-же-обойдётся вариант. Только вот, осознание приходит явно и быстро – неизбежная смерть.       — Ненавижу! Твари! — Хай бьёт по стене кулаками, которые сбиваются в кровь. — Да чтоб вы все сдохли!       Так всё раздражает, что он кусает себя за запястье, чуть ли не рычит, как сильно сжимает челюсти и оттягивает кожу. Не чувствует боли.       Непонятно кого он именно проклинает, и кому желает смерти. Он злится на общую картину и не может выбрать конкретную цель.       — Ненавижу вас! Вы не заслуживаете ничего в этой гребаной жизни! — кричит он и руки сами хватают волосы, выдирая пару прядок.       Он бьёт себя по голове в истерике, от ярости на внешний мир, но даже сам не понимает, чего сейчас хочет – поддержки, или наоборот, сопротивления.       Избившись в конвульсиях до потери разума, он падает на кровать без сил и эмоций, которые питали его силы. Зеркально так же как и его желание что либо делать.       Он просто лежит на кровати, смотря в потолок и... Дышит.       «Нет смысла разбивать себе лицо, всё равно это ничем не поможет».       Мысли текут одним равномерным потоком, без ускорения или замедления, как небытье.       — А ведь если так подумать, с чего всё началось? — Хай начал разглядывать маленькие тёмные точки на потолке – следы от срезанных сучьев на деревянных досках.       Тогда, семь лет назад.       — Заклятие на западной столице, про которое писал Рикусон, что был отправлен мамой в ссылку за вызов преждевременных родов.       В яблочко.       — Какие ингредиенты он использовал, и что рассказывал ей в тот вечер? — Хай неожиданно для себя подскочил с кровати и сел за стол, зажигая ещё одну свечу. — Какое расследование мама вела, и что конкретно нашла?       Вдоха было достаточно, теперь из всевозможных рюкзаков, камодов и ящиков на его письменный стол посыпались карты, книги, письма – всё, что могло хоть как-то натолкнуть его на следующую мысль.       Расправив карту Западной столицы он постучал по шершавой поверхности по той деревне, в которую по воспоминаниям Хая Маомао ездила после родов.       — Шежтенг? — удивлённо, так, что брови полезли вверх, спросил он. — Почему именно туда? Там нет ни святых источников ни редких растений.       Деревня, как помнил Хай, не славилась чем-то особенным: все жители были обычными фермерами. Не устраивали бунтов и всегда вовремя платили подушные. Только вот, название специфичное «Святая лоза».       — Вот бы найти хоть какую-то зацепку в их переписках.       Все они, скорее всего, хранились в императорских библиотеках вместе с летописями.       Но даже если Хай каким-то образом найдёт их, это не гарантирует получение нужной ему информации.       — Мама всегда пишет загадками, и прямо говорит, только в двух случаях: если попросит папа, или если её зажали в угол и это угрожает её жизни. — Хай убрал мешающую чёлку со лба.       Хай заулыбался, стоя над картой.       «Теперь не важно, какой план был у Императрицы Гёкуё. Я раскрою его, и найду корень болезни мамы».       Такая мотивация, что аж кончики пальцев закололо, а глаза – такие ярко-синие и ледяные – будто начали светиться.

***

      — Маомао, — Зуйгецу зовёт её, но она лишь утыкается в кусок бумаги, лежащий у неё на руках. — Оставь его.       — Зуи, почитай. — Она отдаёт письмо ему в руки пока сама бродит от угла к углу комнаты.       «Достопочтенный Лунный Принц, спешу вас огорчить, но сокрытием нераскрытого света вам не удастся сдержать рассветную тьму. Примите Океанский дар вместе с этим письмом.

– И. Ш»

      — Это покушение. — заявляет Маомао, едва повернувшись к нему. — Я собираюсь ехать в Западную столицу.       — Нет, никуда ты не поедешь. — тут же отрезает Зуйгецу. Чего ещё!? Только родила три месяца назад и рвётся в самый очаг. — Мы не знаем, за кем идёт охота, после рождения Найю группировки стали вести свои войны ожесточённее.       За окном шёл дождь, была безумная влажность и Маомао еле стояла на ногах от усталости, как и её муж, но оба спорили о благе своего спокойствия.       — Это единственный вариант понять и срезать сорняк! — Маомао разрезала рукой воздух. — Зуи, я единственная, кто может разгадать что-то подобное.       — И единственная, кто потом будет от этого мучаться, хватит. — Он был зол, и Маомао это прекрасно осознавала. — Я знаю, у тебя обострённое чувство справедливости когда дело касается твоей семьи и наших детей, но сейчас не тот случай.       — Именно такой! Зуи, ты же видишь как гражданские бьют в протест Наследному принцу, не для кого не секрет данное действо. — Маомао села на кровать, за ней тут же сел и её муж. — Сначала Рикусон чуть не убил меня, а дальше я не замечу как на Хая или Найю нападут с моей спины.       Зуийгецу глянул ей в глаза. Кажется, она была в ярости, но в тот же момент её трясло от того насколько она слабая в данной ситуации.       — Я... Просто должна. — выдохнула она наконец-то.       В привычном для Маомао репертуаре, поставить свою значимость ниже уровня пола даже когда она императорская особа.       — Помнишь, что сказал Хай после того как увидел тебя?       Маомао промолчала. Она склонялась к выбору не говорить об этом, не любила когда сердце трогает по-настоящему. Тот момент всё ещё напоминание, как она привязана к любимым людям и как важна сама.       — Вот именно. Давай справляться с проблемами вместе, а не по должностям. — улыбнулся он. — Всё таки теперь у нас дети, а умрём мы, возможно и они. Теперь у нас у обоих есть, кого по-настоящему нужно защищать.       — Если я срежу это, то нам больше не придётся ни о чём беспокоиться. — Маомао, кажется, готова была стоять на своём.       — Ты всё ещё в это веришь? — Зуйгецу расстроенно смотрел на неё.       Маомао промолчала. Глядя на мужа хотелось снова закрыться и не нагружать его своими проблемами и просьбами. Но от него же не убежишь – всё равно догонит.       — Я бы не говорила. Дай мне их.       Она увидела, как он нахмурился, очень кротко, никто бы кроме неё не заметил.       — Твоё проведение предсказуемо. — докинула она в яму земли.       — Как и твоё.       — Конечно, тогда бы ты не собирал волосы в хвост.       Всегда когда он над чем-то долго работал собирал волосы.       — А ты не забывала бы постричь волосы.       Наступила долгая пауза. Маомао на себе ощущала, как изменился его взгляд.       «Перестал притворяться, значит?»       — Шежтенг, — выговорил он. — Святая деревня на окраине западной столицы. Там растёт «дерево самоубийц». — Он свёл ладони в замок. — На удивление, к каждого жителя там я проследил одинаковый, сбивающийся-угловатый почерк.       Маомао слушала, пока он говорил, а то была вероятность его полного молчания в случае подачи голоса.       — Они не дописывают слова, пропускают буквы и полные предложения, основываясь на «божьей помощи понятия», — Голос притих. — Переговариваются жестами и взглядами. Были ценным орудием при войне, отличные разведчики и медики. Только вот… убивали они своих же, как только чувствовали угрозу.       — Много же ты раскопал.       — Всё для тебя. — усмехнулся Зуи.       «Теперь понятно почему он не хочет меня туда отпускать».       — У меня есть предложение. — Маомао подошла к нему, сложив руки на груди. — Ты остаёшься с детьми, а вместе со мной отправляешь Рикусона и Башаня.       У мужа зажало нерв, так она предположила.       — С ума сошла?! — Ноги не выдержали и он с грохотом сел на стул слева от него, — Только ведь поняла, какая причина моего сопротивления!       — У этого есть смысл.       — Я был бы рад его узнать.       — Я смогу отравить первого его же отравой. Нужно же где-то узнать пропорции.       — Риск жизни как всегда не волнует.       Маомао сжала кулаки. Он должен был одобрить.       — Только если я поеду с тобой. — сказал он.       — Что? С кем ты собираешься оставить детей? — раздражённо прошипела Маомао.       — Гаошунь и Шуйлянь за ними присмотрят. Хай уже не маленький, сможет и с Либо потренироваться.       Она промолчала, конечно была против этой идеи.       — А если кто-то совершит покушение в это время?       — Увезём их в «запретный город». Там никто не достанет.       На удивление, Маомао согласилась.

***

      — Господин, прошу, проснитесь! Мы прибываем.       Хай еле разъединил глаза. Щека ныла от долгого сна на твёрдой поверхности, руки затекли.       Неприятное покалывание преследовало его еще на протяжении всего утра. Сколько бы он не тряс руками – не проходило.       — Всё в порядке? — спросил у него отец.       — Да. — с раздражением ответил Хай.       Встречали корабль со всеми почестями и положенному размаху: музыкой, плясками, и конечно, главой города.       Зуйгецу спустился с корабля медленно, поприветствовал всех кого нужно и обратил внимание на сына, который плёлся позади.       — Какая честь! — воскликнул градоначальник, — Приветствую вас, Господин Океанский принц! Я очень рад, что вы посетите нас.       Окружающие вздохнули с восхищением и мурашках на руках.       Принц улыбался.       Известия о визите Океанского наследника быстро разлетелись, и уже через час, когда Хай шёл с сопровождающими по одной из главных дорог, со всех сторон стояли люди.       Толпа вздыхала, падала в обморок, даже боролась за взгляд его высочества.       Даже Зуйгецу удивился такому ажиотажу вокруг сына.       Погода так же прекрасно подчеркнула божественную красоту юноши: его свежую стрижку, глаза, от которых сердца, кажется, замирали, в меру светлую кожу, её можно было сравнить с лепестком лунного бутона.       Рослый для своего возраста, с идеально ровным носом, острыми чертами лица (что отличало его от отца), изящные кисти рук.       Охранникам то и дело приходилось ловить дам сошедших с ума от увиденного.       Подойдя к зданию, где их должны были принимать, пыл подданных утих.       — Приветствую вас, господин. — поздоровался мужчина лет сорока.       — Для меня честь находиться здесь.       Зуйгецу стоял чуть поотдаль, наблюдал за словами и действиями Хая.       Смотреть невесомо он так и не научился, поэтому того начало раздражать его присутствие за спиной.       — Я слышал, выросло производство тканей, не поведаете? — увёл тему он.       — Ох, да! В последнее время особенно много выручки приносит именно эта отрасль! — Кажется, мужчина был в посудном восторге от разговора. Хай сложил руки на груди, стараясь заодно игнорировать отца.       Вскоре и Зуйгецу заняли вопросами касательно бракосочетанием Линли, уходя из душной комнаты он почесал затылок и устало надулся.       Мужчина оказался очень дотошным: сколько бы принц с ним не разговаривал и не заканчивал диалог фразой «спасибо вам, жду нашей встречи снова», он всё равно находил отговорку и весь монолог начинался заново.       Через полтора часа Хая, у которого и так терпения было не много, начал стучать носком ботинка по полу.       — И я ему говорю: «А вы перепроверьте, для Императора всё самое лучшее!», — Хай отвернулся чтобы закатить глаза, — Он на меня жалобу доложил за это! — закончил свою тираду мужчина.       — Да, согласен с вами. — сухо бросил принц.       Они стояли ещё пару минут в глухой тишине, пока Хай вдруг не заговорил снова.       — Я тут недавно читал одну книгу, в ней упоминалась деревня Шежтенг, не знаете, сколько километров отсюда она находится?       Принц отлично умел подталкивать людей к рассказам о тех вещах, которые ему были нужны. Резкая смена темы нисколько не смутила собеседника, засмотревшегося на его улыбку.       — Примерно в двадцати или пятнадцати отсюда, ваше высочество. — тут же отчитался мужик, — Прошу право поинтересоваться, а что вас так заинтересовало в той дряхлой деревушке?       — Дряхлой?       — Конечно! В неё уже как года два никто от столицы не наведывался. — Дряхлые пальцы мужчины задрожали. — Поговаривают, там святость покинула церковь.       Хай притих. Из столицы никого не высылали.       «Два варианта: либо там спрятали что-то очень важное, либо просто деревня не пользовалась спросом».       — Спасибо вам большое за разговор. — окончательно поблагодарил Хай, и быстро удалился пока мужик не начал разговор снова.       Как и положено, церемонию назначили на ближайшее число, за это время Хай должен был (как ему казалось), найти ещё зацепки.       На руку играла постоянная занятость Зуйгецу, которого каждый раз выдёргивали, стоило ему хоть подумать о времени с сыном.       По наступлению сумерек, облачившись в тёмные одежды, Хай вылез из резиденции где их разместили.       Он понятия не имел, идти ему на север или на юг, ну а кому нужно уточнять такие детали, правда?       А может, ему это вообще всё не нужно? Папа постарается и всё решит.       Ноги сами остановились по дороге в город.       «Попробуй ещё найди хоть что-то. Я ещё долго буду биться о стену».       Пойти.       Не пойти.       Нужно в город, там найти сплетни.       Но сплетни редко правдивые.       Но в каждом слухе доля правды.       Кстати, Найю скоро начнет обучение.       Маме хуже, а она с ней сидит.       А в реальности – дерево, встретившее его объятиями. И земля, на которую он упал, вылетая из мыслей.       — Кто вообще сажает дерево посереди-       — Садовник Кайлин. — доносится голос сверху.       Стоило только поднять голову, как восторженное личико оказывается в метре от него.       — Господин Гиало тебя утомил? Можешь не отвечать, от него устают все, кто заводит диалог о производстве. — Тэн закатила глаза.       Она висела в под коленках, и Хай задался вопросом, как она не падает при таких резких движениях.       — Да нет… Всё не так плохо. — пробубнил Хай, чувствуя как щёки подгорают.       — Извини, — Она принялась поспешно убирать свои волосы назад (до этого они щекотали лицо принца), — Забыла убрать перед тем как лезть.       Хай промолчал, встал и отряхнулся.       Он тут же подставил руки в стороны и уже через мгновение в них лежала Тэн. Её действия было сложно предугадать, но её неумение слезать с изначального положения оставалось всегда.       Девушка поспешно слезла и пошла в сторону города. Там проходила ярмарка, разноцветные огни освещали оживлённые улицы, бабули продавали овощи и фрукты, парни помоложе – украшения и ручные изделия.       Удивительно, как обычный тёмный капюшон может скрыть твою личность от чужих глаз, минуту назад ты принц, а сейчас уже обычный юноша.       — Надолго ты?       — Около недели, отец должен пробыть всё время от начала и до конца церемонии.       Тэн притихла, сложила руки у юбки и начала наблюдать за собственными шагами.       — Ему не легко наверное.       — Ему то? — фыркнул Хай, — Да лучше всех живёт.       — Мне на приёме он показался уставшим.       — От собственных мыслей устал да и только.       Такая приятная атмосфера сгустилась до шаткого раздражения.       — Что же он сделал, чтобы ты его так корил.       Это был риторический вопрос, и Хай сам на него ответил.       «Задумался о себе больше чем о нас».       — Мы можем зайти вон в ту палатку, там продаются вкусные шашлыки. — постаралась перевести тему девушка. — Или ты больше предпочитаешь сладкое?       Хай слышал, что подруга что-то говорила ему, но его взгляд зацепился за непременную лавку в дальнем углу дороги. Её хозяин не украсил постройку, из-за чего вся она терялась на фоне кричащих соседей.       Хай не стал дожидаться пока Тэн закончит с угощениями, до которых они дошли, и удалился к лавке.       На простеньких салфетках были разложены тонкие, украшенные мелким металическим кружевом, украшения.       — Здравствуйте, дядь. — Дядька устало кивнул в ответ на приветствие.       Разнообразие оставляло желать лучшего: парочка кулонов, три броши, одно кольцо, и одна единственная шпилька.       Он даже не задумался. Сунул дядьке мешок с деньками, и тут же спрятал украшение, пока Тэн не подошла.       Сумма, видимо, очень превышала стоимость самой шпильки, но прежде чем продавец успел об этом сказать, парень уже убежал.       — Куда ходил? — Девушка протянула ему шпажку с дольками курицы.       — Да так, подумал там будет что-то дельное, но только цены задрали. — липово пожаловался он.       Вечер сгущался к глубокой ночи, но жизнь в городе продолжалась.       — Ну так вот, меня это взбесило и я наорал на них.       — Ага, так так и нужно.       — Сейчас мы уже не общаемся, но надеюсь у них всё хорошо.       Они дошли до небольшого сквера, на центральном дереве, висели качели. Тэн села и стала смотреть то на небо, то на говорящего с ней Хая. Он встал рядом, тоже наблюдая за спутницей.       — Я всё удивляюсь как ты можешь так держать эмоции. — пробубнила Тэн, когда очередь рассказывать о себе перешла ей.       — Раньше хватало лишь посмотреть на маму, от нее и научился. — Хай прижался к стволу дерева, ноги уже не держали. — Но она тоже бывает грубой и заносчивой, а её прямолинейность прям! — фыркнул он, — Бесит!       — Ты вот всегда про маму, а папа?       — Ну вот зачем ты спрашиваешь? — раздражённым голосом перекинул Хай, — Знаешь ведь, что тема бесит, и всё равно а.       Девушка закатила глаза, хотя ей было колко.       — Ну и не надо, не хочешь – не рассказывай, больно нужно что ли.       — Да просто папа. Пытается что-то сделать, наверное. На самом деле на него трудно злиться, просто… — Тэн начала раскачиваться на качелях, листья посыпались с ветвей. — Стыдно уже извиняться, да и поздно.       — Так и не извиняйся, достаточно перестать его посылать.       — Да не могу я! Он ко мне подходит и оно само вырывается. А когда он зовёт меня куда-то, а я отказываюсь, так не по себе становится.       — У меня тоже такое бывает.       — В смысле?       — Недавно папа предложил мне сходить с ним на реку, покататься на лошади. — Тэн светло улыбнулась воспоминанию. — Я видела, слышала, как он пытается предложить мне то, что я сама не хочу, но он хочет. Но у меня были другие планы, я отказалась, а потом чувствовала вину ещё несколько дней. Каждый раз на него смотрела, и было ощущение будто ранила его этим отказом в самое сердце.       Хай молча выслушал, действительно его ситуация была похожа.       — Помнишь как мы в прошлый раз забрались… э… куда? — Название места вертелось на языке, но парень никак не мог его вытащить.       — Риолин. — напомнила Тэн. Это было название небольшого сада в «запретном голоде», куда та приезжала по просьбе Хая.       — Да. Так вот, о чём это я? Я тогда очень облажался.       — Не напоминай. — усмехнулась девушка.       — Испугался, а в итоге оправдывала меня ты.       — Что там сложного?       — Ты делала это, пока у самой была разодрана коленка в кровь и мясо. Шрам ведь остался!       Тут пришлось замолчать, из-за этого она больше не носила короткие платья которые так любила.       — В общем… На, — Он резко вытянул из кармана шпильку и всучил ей в волосы. — это… ну… за всё.       Шпилька была простенькой, конечно не сравниться с золотыми украшениями Императрицы, но в ней была вся Тэн.       Кончик был выполнен в виде цветка «Ночной королевы».       Реакция девочки была однозначной.

***

      Сколько бы Хай не пытался найти зацепки среди остальных господ западной столицы, находил лишь слухи неизменно сводящие его в тупик.       С отцом он так и не поговорил, чувство стыда сожрало бесповоротно и теперь не давало парню ступить и даже шага к примирению.       Зато, Хай додумался до новой идеи: вытянуть всё возможное из его подруги.       Да, он поступит как полный козёл, но это же ради жизни мамы, а Тэн точно поймёт.       Первой точкой плана стала целенаправленная прогулка на берег, место, котооое по наблюдениям Хая, она особенно любила и восхищалась.       Она пришла в легком синем платье, и Хай пожалел, что ему придётся омрачить обманом её такую же искреннюю душу. Вдруг он не зря покажет ей, как может манипулировать самим собой?