Глава вторая «Жёны присоединились к беседе»

Все пятеро сидят, кто с кружкой, кто с бутылкой, закусывая чем бог послал — маринованные огурцы, колбаса, хлеб. Беседа клонится к интимному — как водится после нескольких рюмок. Хрюн жуя, с прищуром смотрит на Влада -Слушай, Владик... А ты вообще по бабам-то как? Женат или только пока член по редакциям таскаешь? На что Влад вздыхает, сдержанно отвечая - Женат уже второй год. Альбина Назимова. Замечательная женщина, тонкая, умная... У нас с ней настоящее взаимопонимание. -Аааа, вот оно чё! У тебя, значит, уже есть постоянная дырочка. И ты, небось, там ей цветочки, стихи и вот это всё, да?-Сказал Хрюн и держит в руках рюмку переглянувшись с Филей, вместе с ним ухмыляясь,а он подливает себе и поддакивает Моржову.: -Ну с виду вроде мужик, а вон оно как. И что, прям по любви, не ебли ради? Влад ровно и спокойно говорит, будто бы его это не задевает: -И по любви, и по страсти. Но не как у вас — "по пьяни, в подвале с пивом и с закуской". Мы уважаем друг друга. Я, например, могу часами делать кунилингус. Мне нравится, когда ей хорошо. Хрюша давясь маринованным огурцом, закашлялся. -ЧТО?!- удивился Хряк. - Ты ЧАСАМИ ей жопу вылизываешь?! Да ты ёбнутый, что ли?! Скажи честно, у тебя же язык как у муравьеда? Или ты просто мазохист, а? Филя заливаясь хохотом еле говорит: -Часами, блять! У меня челюсть через десять минут болит, а тут — часами! Ты, Владишка, или маньяк, или святой. Степан поправляя свои очки, пытается вмешаться в их разговор и полностью поддерживает Влада: -Ну, вообще-то, умение доставить удовольствие женщине — это показатель зрелости мужчины... На что Моржов снова перебивает Капусту стуча по столу: -Показатель чего?! Стёпка, ты вообще не лезь. У тебя там вообще Зоя командует, ты даже дрочишь по расписанию. А ты, Владик, давай признавайся: а минеты-то любишь? Листьев отвечает всё также спокойно, но с лёгкой тенью презрения: -Нет. Мне неприятно. Это лишает близость взаимности. Я предпочитаю видеть, как она тает от удовольствия, а не трахаться как животное с дыркой. Меня возбуждает её реакция, а не то, что мне "чего-то делают". Филя уставившись на бутылку с водкой буркнул: -Пиздец. Он реально философ. Интеллигентный ебанутый. Ты точно с телевизора, а не с Марса? Хрюн расплескивает пиво, подозревая Владислава в нетрадиционной ориентации: -Владик, скажи мне честно: ты точно не пидор? Потому что если ты не любишь, когда тебе сосут — это, блядь, подозрительно! Прямо очень! Мишутка уже с налитым стаканом в руке, серьёзен как никогда, холодно посмотрел на товарища: -Хрюн, ну заебал. Не все ж как ты — ебутся, как свиньи под забором, и счастливы. Влад человек культурный. Ему, блять, душа важна, а не просто член. Хряк подмигнув Филе снова вставляет свои пять копеек: -Вот именно — "культурный". Это значит, в рот не даёт, но в жопу — пожалуйста? У Влада уже нервы на пределе, но он выдохнул отвечая уже сухо: Нет. Это значит, что у меня вкус. И что я не воспринимаю женщину как тёплую дырку, в которую вснул и высунул. Тем более свою жену, любимую женщину. Может, тебе это трудно понять, потому что твои мозги прожарены самогоном. Филя вяло бормочет, пьяно кивая: -Эээ... Он тебя, Хрюнчик, щас Листьев так интеллигентно послал, что у тебя яйца в чай упали. Степан попивая в сторонке восклицает, полностью поддерживая мнение телеведущего: -Вот видите, даже в пьяной компании можно обсудить сексуальные предпочтения без агрессии... в идеале!! Бывший моряк рычит, но уже сквозь ухмылку молвит: -Ладно-ладно, Владик, шучу я. Ты, главное, жене своей скажи, чтоб к нам не приезжала. А то у нас тут воздух спёртый, атмосфера развратная. Ещё научим чему лишнему... Влад уверенно и с усмешкой говорит: -Альбинка моя всех вас переживёт и в гробу перекрестит. Все ржут с рюмками пойла. Даже Хрюн, откинувшись на стуле, захрипел от смеха. Дверь в кухню со скрипом открывается. На пороге — две женщины. Одна — высокая, стройная, в неброском, но изящном платье — Альбина Назимова-Листьева, с короткими тёмными волосами и спокойным выражением лица. Вторая — пониже, полнее, в леопардовой кофте и с сигаретой в зубах — Хавронья, жена Хрюна. Обе с пакетами, внутри — еда и напитки. Альбина с лёгкой улыбкой, глядя на Влада тихонько как мышка говорит: -А вот и мы. Ты обещал, что тут будет «тёплая мужская компания», а не сборище приматов. Хавронья громко разговаривает, почти как в кабаке: -Ага, а я смотрю — тут уже кто-то полбутылки интеллекта выдул! Здорова, мужики! Хрюн охуевая вскакивает со стула: -Хавронька?! Ты чё тут делаешь, а?! Я думал, ты борщи варишь или с подружками болтаешь?! Хавронья подходит к мужу, целуя его в лысину: -А ты думал, я не узнаю, что ты тут с Филькой водку хлещешь, а с Владом о вагинах споришь? Хуй тебе, а не свобода, я теперь с тобой в разведку.- после этих слов ставит пакеты с едой на стол. -Вот, принесли вам пожрать, а то сдохнете от одного самогона. Степан пытается всё уладить приглашая девиц за стол: Прекрасные дамы, проходите. Как приятно, что вы к нам присоединились. Альбина, Хавронья, я — Степан, если вы вдруг забыли. Хавронья усаживается рядом с Хрюном, хлопая его по пузу с сигареткой в зубах: –Да помню, ты у нас тут моральный столп и борец с быдлячеством. Пока борец не напьётся. Влад встаёт, чтобы помочь Альбине снять пальто и целуя её личико: - Привет моё золотце! Ты чего так рано пришла? Я думал, вы ещё будете с ней в кафе.- В ответ Альбина целует Влада в щёку и говорит: -Мы быстро нашли общий язык. Хавронья, кстати, удивительно умная и начитанная женщина. А ещё — знает три способа забрать пьяного мужа от гаража. Хрюн ворчит хмыкая: -Не работает ни один!- Затем посмотрел на Альбину, пытаясь завести с ней разговор -Слушай, ну ты, правда, огонь. Только скажи честно — это правда, что Влад тебе там… ну, знаешь… часами лижет? Хавронья Матвеевна сразу в голос, дала ему подзатыльник: -Хрю-ю-юн! Блять, женщины за столом! Тебе яйца кастрировать мало, да? Альбина невозмутимо и сдержанно отвечает: -Это правда. И, если честно, после этого все остальные мужчины кажутся… как бы мягко выразиться… неумелыми детьми. Филя давится смехом и одновременно оскорблён вместе с Хрюшей: -Ты слышал, Хрюн? Детями нас назвали! Твоё время прошло, старик. Влад наш очкарик теперь чемпион по оральному многоборью. Хавронья утирает слезу от смеха проговаривая: -Не-не-не, это же золото, девки! Давайте выпьем за то, чтобы мужики старались не только на словах, но и языком — в прямом смысле. Степан поднимает бокал с компотом: -Я, пожалуй, за взаимоуважение, честность и партнёрство. Моржов на этот раз не перебивает друга, но хочет добавить свои слова: А я — за то, чтобы мне никто в жопу не лез, особенно моралью! Филя громко вскрикивает: -За вагины, язык и правду — ура! После тоста все присутствующие радостно чокаются кто бокалом ,кто рюмкой,а кто чашкой -Солнце,иди сюда, ты же не будешь на жёстком стуле сидеть...-Тихо говорит Владик сажая жену к себе на колени. Альбина смущённо хихикает, аккуратно устраиваясь у него на коленях, поправляя подол платья. Её спина прямая, но глаза блестят мягкостью — она не привыкла к такому публичному проявлению чувств, но Влада отпихивать не хочет. Альбина тихонько, чуть покраснев говорит: -Владюш, ну ты чего? Ты же знаешь… при людях... это как-то неловко… Влад шепчет ей на ухо, но громко, чтобы остальные тоже слышали: -Плевать. Мне пофиг, кто тут сидит...— Хрюн, Филя, Хавронья или сам Господь Бог. Ты — моя женщина. Пусть все видят.-Он приобнимает её, укутывая руками как пледом. На мгновение между ними воцаряется спокойствие, будто всё остальное отступает. Остальные за столом притихли. Филя задушенно, делает вид что ему противно от отношений: -Вот, блять…Прям как в мелодраме. Щас блевану на салат из оливье. Хрюша ворчит, подливая себе водяру: -Да нахуя ты ей это всё лепишь? У меня бы жена на коленях посидела — я бы сам себя в больницу отвёз. Хавронья щёлкая его по уху, разговаривает громко как будто бы кричит: -Ага, щас. Чтобы я у тебя на пузе как на батуте прыгала? Ты сначала похудей, любовник ты хуев. Степан мило улыбается, наливая компот в гранёный стакан: -Любовь — это прекрасно. Только в цивилизованной форме, не превращая стол в постель. Альбинка сдержанно разговаривает, но ласково глядя на мужа: -Ты меня избалуешь. Потом будешь жаловаться, что я тебя к себе не пускаю без цветов и шёлговых простыней. Владик мурлыча, как кот, целует её в висок и отвечает: -Зато ты всегда будешь знать, что тебя обожают. От макушки до пяточек.- Листьев продолжает как ребёнка маленького гладить по голове свою девочку Альбиночку, он не пьёт ради неё. Хавронье завидно и очень хотела чтобы Хрюн также поступал. Назимова-Листьева прижимается щекой к его груди, глаза прикрыты, как у кошки под лампой. Он нежно водит ладонью по её волосам, проводя пальцами по мягкой чёлке, как будто убаюкивает. Его голос почти шепчет — с любовью, в которой нет ни грамма пошлости. – Ты моя девочка… моя хорошая… моя кошечка...- Она улыбается, тихо-тихо. Даже не отвечает — просто тает в его руках. А Влад не пьёт — не из слабости, а из принципа. Ради неё. Он не хочет приходить к ней с перегаром, с пустым взглядом, с тяжестью и делать больно любимой женщине. Только трезвым, только чистым, только любимым. Хавронья Матвеевна сидит напротив, молча. Салфетка в руках мятая, будто она её терзает. Взгляд на Влада — долгий, горький. Она не говорит, но в голове вертится одна мысль: -"Вот бы и мне хоть раз — чтоб как к девочке… как к родной… не как к кухарке, не как к клуше, а как к женщине." Хрюн чешет пузо и чавкает селёдкой, даже не замечая — он в своём мире. И чем дальше, тем меньше он нужен. Хавронечка бросает взгляд в сторону, как будто невзначай, но с болью шепчет: –Вот, гляди, Хрюнечка… А ты говорил, таких не бывает. А вот же сидит — и не орёт, и не пьёт, и не скотина… Хрюша вяло отрываясь от закуски отвечает: -Да чё ты начинаешь… Я ж не Влад… Я — я… Жена обидевшись крикнула на него: – Ты — ты. Вот и сиди со своими "ты". А я когда-то тоже девочкой была… пока не стала твоей женой. За столом — тишина. Влад чуть сильнее прижимает Альбину. Он всё слышит. И знает — таких, как Хавронья, много. И слишком часто их никто не гладит по голове. Не потому что не заслужили — а потому что рядом оказался не тот. Степан поправляя очки, мягко переводит тему разрядив обстановку: -Предлагаю тост — за тех, кто умеет любить. Не понтами и кольцами, а по-настоящему. С теплом… и с головой. Кто-то чокается. Кто-то промолчит. А Влад — продолжает гладить свою милую, как будто весь остальной мир стал ненужной, грубой декорацией.