Глава 1: Жизнь — это краткий сон.

      Тьма. Холод. Соленая вода, заполняющая легкие, и паническое барахтанье рук, тщетно ищущих опору. Последнее воспоминание — пьяный смех друзей на палубе сверкающей белой яхты, блики солнца на волнах, а потом — дурацкий спор, неловкое движение, и вот он уже летит за борт, в безжалостные объятия моря...       А потом — свет. Неяркий, теплый, пробивающийся сквозь ресницы. И тепло. Нежное, обволакивающее, совсем не похожее на ледяную хватку океана. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно выныривая из густого сиропа. Первая связная мысль ударила набатом:       «Боже... Что... что произошло?»       Вокруг были незнакомые звуки. Тихий женский голос что-то ласково ворковал на совершенно непонятном языке. Мужской голос, пониже тембром, отвечал ей что-то короткое, кажется, ободряющее. Зрение постепенно фокусировалось.       Над ним склонилось лицо молодой женщины. Невероятно красивое, с мягкими чертами, большими лазурными глазами и копной золотистых волос, обрамлявших ее словно нимб. Она улыбалась так нежно, так искренне, что сердце невольно сжималось от какого-то забытого чувства. Рядом стоял молодой мужчина, тоже светловолосый, с более резкими, но приятными чертами лица и живыми голубыми глазами. Он смотрел на женщину и на...       него? С нескрываемой любовью и гордостью.       «Где я? Кто эти люди?» — мысли метались в панике. — «Почему я не понимаю, что они говорят?»       Женщина легко покачивала его на руках. Легко? Но ведь он был не маленьким! Здоровый мужик под центнер весом, как она могла?.. Стоп. Он попытался пошевелиться, осмотреться. И его взгляд упал на собственные руки.       Крошечные. Пухлые. Смешные кулачки с едва наметившимися ноготками. Он рефлекторно сжал и разжал пальцы. Это были... руки младенца. Его руки. Холодный ужас, куда более страшный, чем ледяная вода, сковал его изнутри.       «Постойте-ка... что с моими руками?.. Я что... Младенец?!»       Он попытался закричать, выругаться, потребовать объяснений, но из горла вырвался лишь невнятный, плачущий писк, типичный для новорожденного.       Женщина тут же встревоженно заворковала, прижимая его теснее к груди. Ее тепло и мягкий голос немного успокаивали животный страх, но разум взрослого мужчины внутри этого крошечного тельца бился в истерике. — Ну-ну, тише, мой маленький, — проворковала женщина на своем непонятном языке. Ее голос был словно музыка.       Мужчина подошел ближе, его рука легонько коснулась щеки младенца. От прикосновения по телу пробежали мурашки – непривычно острое ощущение. — Смотри, Зенит, он уже глазеет по сторонам. Какой любопытный малыш, — с улыбкой произнес мужчина.       «Зенит?..» — имя показалось смутно знакомым, будто из какого-то сна или... или из того дурацкого аниме, которое он когда-то смотрел. Светловолосая пара, младенец... Не может быть!       Он снова попытался сфокусировать взгляд, теперь уже внимательнее разглядывая комнату. Небольшая, уютная, со стенами из грубо отесанного дерева. Сквозь простое окно лился солнечный свет, освещая деревянный пол и незамысловатую мебель. Пахло деревом, чем-то молочным и еще чем-то неуловимо домашним. Это определенно не больница и уж точно не его мир.       Реальность, какой бы дикой она ни была, начинала медленно просачиваться в сознание. Он умер. И каким-то немыслимым образом переродился. Младенцем. В мире, который до ужаса напоминал сеттинг «Реинкарнации Безработного». А эти двое... если его догадка верна, то это Зенит и Пол Грейрат. Его новые родители.       Паника немного отступила, сменившись ошеломлением и каким-то черным, истерическим юмором. Из пьяного мажора на яхте — в младенца в фэнтезийном мире. Вот это поворот...       «Аирит Грейрат...» — имя эхом отдавалось в его сознании. — «Серёги больше нет. Теперь я — Аирит. Звучит... странно. Непривычно. Но, видимо, придется смириться. Аирит Грейрат. Хм.»       Он снова попытался повертеть головой, насколько позволяли слабые мышцы младенческой шеи. Его короткие, ещё совсем редкие волосы, были заметно темнее, чем у родителей — почти черные, как вороново крыло. Контраст с их золотистыми локонами был разительным. Эти темные прядки смешно подпрыгивали при каждой его попытке осмотреться. Он хотел увидеть всё, запомнить каждую деталь этого нового, безумного мира.       Именно тогда его взгляд снова сфокусировался на свертке рядом. Там, на руках у Зенит, пригрелся ещё один младенец. Такой же крошечный, как и он сам. У этого малыша тоже были светлые волосы, хоть и с каким-то едва уловимым зеленоватым или пепельным оттенком, и он тоже таращился на мир вокруг. Его глаза были большими и зелеными, как изумруды.       — А это твой братик, Рудиус, — проворковала Зенит, легонько качнув обоих младенцев. Пол с нежностью смотрел на жену и сыновей. — Два сына сразу! Вот это удача! Аирит и Рудиус Грейраты. Звучит гордо!       «Рудиус... Значит, это он. Тот самый Рудиус Грейрат. Главный герой. Мой... брат?» — Осознание этого факта было еще одним ударом. Он не просто попал в этот мир, он стал частью семьи Грейрат, причем братом-близнецом протагониста! Это меняло всё. Он больше не сторонний наблюдатель, он — непосредственный участник событий.       Аирит внимательно посмотрел на Рудиуса. Тот выглядел вполне обычным младенцем, хотя в его зеленых глазах тоже проскальзывало что-то осмысленное, внимательное. Неужели он тоже... перерожденец? Вероятность была высока, учитывая канон.       «Так, значит, я не один такой? Интересно...»       Непонятное чувство кольнуло внутри. Раздражение? Ревность? Или просто недовольство тем, что теперь придется делить внимание, ресурсы и, возможно, будущее с этим зеленоглазым типом? Аирит недовольно сморщил носик и издал какой-то протестующий горловой звук, похожий на бурчание. Его ярко-голубые глаза, так не сочетавшиеся с темными волосами, метнули в сторону брата не самый дружелюбный взгляд.       «Ладно, Рудиус. Посмотрим, как мы с тобой уживемся. Два перерожденца в одной семье... Это будет весело.»       Зенит, услышав бурчание, лишь нежно улыбнулась.       — Ох, Аирит, ты уже показываешь характер? Наверное, голодный.       Пол рассмеялся.       — Или уже делит территорию с братом! Весь в отца! Ну ничего, мальчики, вам предстоит стать опорой друг для друга.