Глава 3: Существование ТАКОГО вообще законно?!

      Разрешение выходить во двор стало для Аирита настоящей победой. Пусть и под конвоем Зенит или Лилии, но это была территория, которую можно было исследовать, клочок свободы. Конечно, его неугомонная натура не позволяла ему просто сидеть на травке под бдительным оком мамы или служанки. Игра в "поймай меня, если сможешь" стала ежедневным ритуалом. Аирит, используя свое пока еще маленькое и юркое тело, быстро обнаружил несколько укромных уголков, ставших его личными убежищами.       У самого дальнего забора, полускрытый тенью от дома, рос огромный, раскидистый куст рододендрона. Его нижние ветви, тяжелые от темно-зеленых кожистых листьев, склонялись до самой земли, образуя подобие шатра. Для Зенит или Лилии это был просто заросший угол сада, требующий ухода, но для Аирита — идеальное убежище. Протиснувшись под колючие, но гибкие ветви, он попадал в небольшой, сумрачный мирок. Земля здесь была всегда чуть влажной и прохладной, пахло прелой листвой и грибами. Сквозь густую листву пробивались лишь редкие солнечные блики, создавая игру света и тени. «Мой зеленый грот,» — думал Аирит, сидя на корточках и наблюдая за деловито снующими муравьями или застывшей в ожидании добычи ящеркой. Отсюда, сквозь щели в листве, он мог видеть кусочек двора и даже дорогу за забором, оставаясь при этом совершенно незаметным. Он слышал, как Лилия или Зенит зовут его, их голоса то приближались, то удалялись. Иногда он просто сидел здесь, наслаждаясь тишиной и прохладой, размышляя о своей странной новой жизни или пытаясь вспомнить обрывки прошлой. Это было место уединения, где его взрослое сознание могло немного отдохнуть от роли непоседливого малыша.       Сбоку от дома, ближе к кухне, стоял небольшой сарайчик, где Пол хранил дрова для камина и кое-какой садовый инвентарь. Дрова были аккуратно сложены в высокую поленницу вдоль одной из стен сарая, но между самой поленницей и деревянной стеной оставался узкий, но достаточно длинный зазор — около полуметра шириной. Забраться туда было непросто: нужно было протиснуться мимо крайних поленьев, рискуя занозить руки или порвать одежду. Но внутри открывался настоящий "тоннель". Здесь пахло сухим деревом, смолой и пылью. Было темновато, но свет проникал сверху и с торцов поленницы. Аирит мог сидеть здесь, прислонившись спиной к прохладной стене сарая, и слушать звуки дома — звяканье посуды на кухне, голоса родителей, шаги Лилии. Иногда сюда заползали пауки, плетя свои сети в углах, или шуршали мыши. «Штаб командования,» — иронично называл про себя это место Аирит. Отсюда было удобно наблюдать за задней дверью дома и огородом Зенит. Он мог видеть, когда его идут искать, и решать — вылезти или затаиться еще глубже. Иногда он притаскивал сюда найденные во дворе "сокровища" — гладкий камушек, перо птицы, странный корень — и рассматривал их в полумраке.       С другой стороны дома была небольшая деревянная веранда, приподнятая над землей примерно на полметра. Пространство под ней заросло высокой травой и сорняками, и взрослые редко туда заглядывали. Аирит обнаружил, что если отползти в самый угол, где трава была особенно густой, можно было незаметно проскользнуть под настил веранды. Это было самое темное и пыльное из его убежищ. Пахло землей, сыростью и чем-то старым. Пол был земляной, неровный, кое-где валялись забытые или потерянные вещи: старый треснувший глиняный горшок, ржавый гвоздь, обрывок веревки. «Мое подземелье,» — так он его окрестил. Здесь было прохладно даже в самый жаркий день.             Главным развлечением было наблюдение за миром через щели между досками настила веранды. Он видел ноги проходивших мимо — Лилии в ее практичных туфлях, Зенит в легких сандалиях, тяжелые сапоги Пола. Он слышал их разговоры сверху, иногда даже узнавая что-то интересное о планах на день или каких-то домашних делах. Иногда он просто лежал на земле, глядя на паутину в углах и чувствуя себя настоящим шпионом в тылу врага (в роли врага выступали, конечно, его заботливые, но ограничивающие свободу надзиратели).       Каждый раз, когда его все-таки находили в одном из этих мест (а это случалось неизбежно), Зенит или Лилия качали головой, отряхивали его от пыли, земли или паутины и укоризненно говорили: "Ну Аирит, опять ты здесь прячешься! Весь испачкался!", но в их голосах уже не было той паники, что раньше. Они, кажется, начинали понимать, что его тяга к исследованиям и пряткам — просто часть его натуры. А для Аирита эти маленькие убежища были не просто местами для игр, а островками личного пространства и относительной свободы в его новой, полной ограничений детской жизни. Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Аирит и Рудиус росли, но их пути все больше расходились, даже в пределах одного дома и двора. Их общение свелось к минимуму: короткие пересечения за обеденным столом, где Аирит торопливо закидывал в себя еду, чтобы снова умчаться наружу, и тихий час или ночной сон, когда они оказывались в одной комнате, но каждый в своем мире снов.       «Мы как два разных полюса,» — размышлял иногда Аирит, наблюдая за братом издалека. Рудиус по-прежнему предпочитал дом. Он много времени проводил в своей комнате или около книжных полок, иногда его видели сосредоточенно шепчущим что-то себе под нос. «Наверное, уже вовсю магию изучает по книжкам,» — с долей зависти и раздражения думал Аирит. У него самого на сидение за книгами не хватало ни терпения, ни желания. Его манил простор.       Физически Аирит развивался поразительно быстро. Он не просто научился ходить — он почти сразу начал бегать. Его маленькие ножки носились по двору с удивительной скоростью и ловкостью, часто заставая врасплох и Зенит, и, особенно, Лилию.       — Аирит! Стой! Не бегай так быстро, упадешь! — кричала ему вслед Лилия, пытаясь догнать этот маленький темноволосый вихрь. Но Аирит лишь смеялся и уворачивался, лавируя между кустами и клумбами. Его побеги в "Зеленый Грот", "Тоннель" или "Подземелье" стали еще стремительнее и хитрее.       Несмотря на свою неугомонность и постоянные игры в прятки с надзирателями, Аирит помнил строгий разговор с отцом. Он усвоил урок: двор — его территория, но забор — граница, которую нельзя пересекать без разрешения. И он слушался. Удивительно, но страх перед гневом Пола или, возможно, какое-то подсознательное уважение к силе и авторитету отца удерживали его от попыток выбраться наружу.       Но это не мешало ему тосковать по тому, что было за пределами. Почти каждый день можно было увидеть картину: маленький мальчик с копной темных волос висит на деревянном заборе, подтянувшись на руках, и его яркие голубые глаза жадно смотрят вдаль. Он разглядывал колышущиеся поля пшеницы, темную полоску далекого леса на горизонте и крыши деревни Буэна, из труб которых вился дымок. «Что там? Кто там живет? Когда я смогу туда пойти?» — эти вопросы постоянно крутились в его голове. Вид свободы был так близок и так мучительно недосягаем.       Однажды произошел случай, который сильно повлиял на Аирита. Это был обычный день. Аирит только что был пойман Лилией у забора и приведен обратно к дому, где Рудиус играл на крыльце, пытаясь построить что-то из веточек. Заигравшись, Рудиус оступился на ступеньках и шлепнулся на землю. Не сильно, но достаточно, чтобы расплакаться — скорее от неожиданности, чем от боли. Он немного ободрал коленку. Зенит, работавшая неподалеку в саду, тут же подбежала.       — Руди, милый, ты не ушибся? Ну-ка, покажи.       Она опустилась на колени рядом с плачущим сыном. Аирит наблюдал за этим с крыльца, куда его только что водворила Лилия. Он видел царапину на коленке брата — пустяк, по его взрослым меркам.       И тут Зенит сделала что-то странное. Она положила ладонь на коленку Рудиуса, чуть выше царапины. Ее губы тихо зашептали какие-то слова, которых Аирит не расслышал. И вдруг... из ее ладони полился мягкий, зеленоватый свет. Он окутал коленку Рудиуса. Аирит замер. Его глаза расширились от изумления. Он видел, как под этим неярким сиянием краснота вокруг царапины начала бледнеть, а сама ранка — затягиваться прямо на глазах! Через несколько секунд свет погас. Зенит убрала руку. На коленке Рудиуса не осталось и следа от падения.       — Вот и все, мой хороший, — нежно сказала Зенит, вытирая слезы с лица сына. — Больше не болит? Рудиус перестал плакать и удивленно посмотрел на свою целую коленку, а потом на мать.       Аирит стоял как громом пораженный. «Магия... Это была магия! Настоящая!» Одно дело — знать, что ты попал в фэнтезийный мир, где существует магия. Слышать какие-то упоминания о ней в разговорах взрослых, читать в тех немногих книжках с картинками, что ему попадались. Но совсем другое — увидеть ее своими глазами. Увидеть, как свет из руки матери исцеляет рану. Это было... невероятно.       Реальность этого мира, его отличие от прежнего, ударила по нему с новой силой. Магия существует. Она работает. Она рядом. И его собственная мать — маг? Или, по крайней мере, умеет использовать целительные заклинания.       «Это меняет все...» — пронеслось в голове Аирита. Мир вокруг вдруг стал еще более загадочным, еще более интересным. И где-то в глубине души зародился новый вопрос, куда более важный, чем "когда я смогу выйти за забор?": «А я... я тоже смогу так?» Увиденное потрясло Аирита до глубины души. Магия! Настоящая, действенная, прямо перед ним! Забыв о своем недавнем пленении Лилией, о недосягаемом заборе, обо всем на свете, он спрыгнул с крыльца и подбежал к все еще сидящему на земле Рудиусу.       «Как она это сделала? Просто рука и свет... Может, я тоже смогу?»       Недолго думая, он сделал то, что видел у Зенит. Он вытянул свою маленькую ручку и направил ладошку на коленку брата — ту самую, которая только что была исцелена. Он изо всех сил сконцентрировался, представляя себе тот зеленоватый свет, который видел у матери. Он нахмурил брови, закусил губу, даже немного покраснел от натуги, словно пытался поднять что-то очень тяжелое.       «Давай... свет... лечи... ну же!» — мысленно приказывал он, вперив взгляд в коленку Рудиуса. Он почти физически ощущал, как напрягаются его пока еще слабые ментальные "мышцы". Он тужился, пыхтел, издавая невнятные горловые звуки.       Но... ничего не происходило. Абсолютно ничего. Из его руки не исходило никакого света. Коленка Рудиуса оставалась совершенно обычной. Птичка на дереве продолжала чирикать, ветер — шелестеть листьями. Магия не желала ему подчиняться.       Прошла минута, другая. Аирит опустил руку, чувствуя острое разочарование и досаду. «Почему? У мамы получилось, а у меня нет! Я что, дефектный?» Он недоуменно посмотрел на свою ладошку, потом снова на коленку Рудиуса, потом на Зенит, которая с улыбкой наблюдала за его странными манипуляциями.       «Как эта магия вообще работает? Нужны какие-то слова? Или особый дар? Или надо просто долго тренироваться?» В голове роились вопросы. Очевидно, простого желания и концентрации было недостаточно. Он почувствовал себя глупо — маленький мальчик, тычущий рукой в брата и ожидающий чуда.       Зенит подошла и ласково потрепала его по темным волосам.       — Что ты делаешь, Аирит? Хочешь как мама? — она рассмеялась мягким, добрым смехом. — Магии нужно учиться, милый. Это не так просто, как кажется.       Лилия, стоявшая рядом, тоже улыбнулась, хотя в ее взгляде читалось и легкое удивление таким поведением.       Рудиус же просто смотрел на брата своими большими зелеными глазами. В них не было насмешки, скорее — спокойное наблюдение. Он словно и не ожидал от Аирита ничего другого.       Аирит надулся. Учиться? Это звучало скучно. Ему хотелось всего и сразу. Но реальность снова поставила его на место. Магия — не игрушка, и чтобы овладеть ею, нужны знания и усилия. Осознание этого немного охладило его пыл, но не убило интерес. Наоборот, теперь у него появилась новая цель, новая загадка, которую хотелось разгадать. Как работает магия? И сможет ли он, Аирит Грейрат, однажды ею овладеть? Этот вопрос теперь не давал ему покоя.