Глава 9. Тень.

Кабинет был затянут мягким светом. На полу — схемы, пергаменты, свитки с рунной вязью, расчерченные от руки карты, полные пометок. Стены казались ближе, чем обычно. Воздух — гуще. Словно сама квартира чувствовала: они собираются войти в лес, в который не ходят по доброй воле. Гермиона сидела на полу, босая, в простой майке и чёрных тренировочных штанах, волосы собраны в ту же тугую косу. Палочка зависала в воздухе, стабилизируя контур спектра. Перед ней — куб. Тот самый, чёрный, будто глотнувший чужую магию. Теперь он молчал. Но внутри — вспыхивал, как сердце. — У тебя всё? — раздался за спиной голос Малфоя. Ровный. Низкий. Почти сонный. Но с той едва уловимой резкостью, которая появлялась у него перед боем. — Почти, — ответила она, не оборачиваясь. — Новый свиток готов. Я усилила руны, добавила маскировочный узел. Эффект должен продлиться не меньше пятнадцати минут — если не будет вмешательства извне. — А будет? — Обязательно. Он прошёл мимо, не касаясь ни одной из расстеленных бумаг, и остановился у стола. На нём — усилитель спектра, зачарованная аура-линза и две пары наручей с инертной магией. Старое изобретение, незаконное, но полезное. — Ты уверена, что хочешь идти ночью? — Только ночью. Днем — плотность магии выше. А ночью мы сможем использовать искажение границ. Маяк сам подстраивается под лунную фазу — это видно по спектру. Малфой взял один из наручей, повертел в пальцах. — Тео бы сказал, что мы ведём себя, как идиоты. И, возможно, был бы прав. — Тео — параноик, — спокойно сказала Гермиона, — но у параноиков высокая выживаемость. Он ухмыльнулся, откинулся к стене, наблюдая за её руками. Она двигалась быстро — уверенно. Пальцы скользили по пергаменту, по контурам рун, по шву магических прожилок. Казалась полностью сосредоточенной. Но он знал: это — не спокойствие. Это концентрация. Способ держать панический страх за чертой. — Карту я наложила на артефакт, — добавила она. — Он даст сигнал, как только мы войдём в зону перекрёстка. — И что мы делаем, если кто-то уже там? — Надеемся, что не они. Или выживаем. Он кивнул, медленно. Слишком спокойно. — Блестящий план, Грейнджер. Как всегда. Особенно часть с надеждой. Она посмотрела на него — впервые за вечер. В глазах был отблеск от артефакта и что-то ещё. Что-то вроде усталой иронии. — Ну, ты же со мной. Что может пойти не так? — Всё, — сухо бросил он. — Тогда мы готовы. На секунду повисла тишина. Только слабое потрескивание от стабилизатора в углу и шелест пергамента, когда Гермиона собирала свитки в кожаную папку. — Я перешлю сигнал в твой артефакт, — продолжила она. — Тот, что мы зачаровали после тоннеля. Он синхронизирован с сетью. Если что-то сдвинется — ты узнаешь первым. Он молча кивнул. Потом медленно прошёл мимо, бросив взгляд на одну из карт. — Заметила? — кивнул он на правый нижний угол. — Это не просто координаты. Это — путь отхода. Или обход. Значит, они ожидают, что кто-то выживет. — Или закроют капкан с трёх сторон, — ответила она. — Опять ты со своим оптимизмом. Она усмехнулась. Почти по-настоящему. Потом встала, потянулась за мантией — но рука замерла. Он это заметил. Подошёл ближе. Слишком близко. — Ты дрожишь. — Нет, — отрезала она. — Грейнджер… — Малфой, — она повернулась. Взгляд — жёсткий. Усталый. — Я знаю, куда иду. Я знаю, кто там может быть. И я всё равно иду. — Я не спрашивал. — Его голос стал тише. — Я просто… проверил. На секунду в их взгляде скользнуло что-то невыносимо живое. Почти личное. Почти честное. Но никто из них не двинулся. Только дыхание между ними — сдержанное, напряжённое. Он взял один из артефактов, протянул ей. Они стояли в шаге друг от друга. — Завтра. 23:40. Под пунктом трансгрессии возле старой тележной станции. Не стоит светиться перед камерами министерства. — Принято. Она взяла артефакт. Их пальцы почти коснулись. — Малфой, — вдруг сказала она, когда он уже повернулся к двери. Он остановился. Обернулся. Поднял бровь. — На этот раз… если что-то пойдёт не так — не геройствуй. — Грейнджер, — он усмехнулся, — я и так — твоё хождение по грани. — Просто… — она выдохнула. — Делай, как умеешь. Но не умирай. Сейчас это невыгодно. Он усмехнулся снова, но в голосе был металл. — И тебе не умирать. Я к тебе привык. Дверь захлопнулась мягко. И в тишине её квартиры остался только слабый гул магии и тень сигнала, пульсирующего в куполе.

***

Квартира была тихой. Не той тишиной, что даёт покой. А той, что звенит, будто воздух натянут до предела. Драко сидел у низкого столика в центре гостиной, перекинув одну ногу на другую. На нём была чёрная футболка, тонкая и простая, но идеально облегающая плечи, и тёмные штаны без единой складки. Всё — сдержанно. Функционально. Ровно так, каким и он сам был сегодня. Перед ним на столе лежало всё, что должно было стать частью их сегодняшней вылазки. Рунные наручи — пара старых, но доработанных Тео ещё со времён войны; Усиленный магический фонарь с рассеивателем — почти без звука, в инфракрасном спектре; Артефакт слежения, зачарованный Грейнджер; И его палочка. Всё ещё та же. Гладкое, холодное древко из боярышника. 10 дюймов. Он вытащил из сумки тонкий чехол и извлёк из него боевую мантию. Мягкая, гибкая кожа с внутренними магическими каналами — не слишком броская, но прочная. Легко держала щит, отталкивала проклятия начального уровня. Не идеально. Но лучше, чем ничего. Медленно надел её, закрепил на плечах, затянул пряжку на груди. Потом — рука за палочкой. Привычный жест. Почти ритуал. Взгляд скользнул в сторону стола, где среди бумаги лежала проекция маяка. Сеть светилась слабо. Чёрный глаз в центре всё ещё вращался, медленно. Почти в такт дыханию. «Они следят.» Не просто маяк. Не просто вызов. Это сеть. И она уже тянется к ним. Он прошёлся к бару, налил себе немного огневиски. Только один глоток. Не больше. Просто чтобы сбить металлический привкус ожидания. Но глоток обжёг горло — и не принёс облегчения. На столе, рядом с артефактами, лежал лист пергамента. На нём — его собственные заметки. Разные даты. Местоположения. Имена. Перечёркнутые. Подчёркнутые.

«След. Шумерская система. Переплетённые ритуалы. Инверсия магического поля на западном маяке. Зачем это им? Почему такие узлы?»

И внизу — приписка:

«Грейнджер уверена — это выбор. Отбор. Я почти согласен. Почти.»

Он сжал пальцы в кулак. Мозг работал на высокой скорости, в нём всё ещё крутилась фраза: «Мы теперь внутри.» Внутри. А значит — без выхода. Он выругался шёпотом, откинувшись на спинку кресла. Голова устала. Но тело — собрано до последнего нерва. Часть его — та, что родилась Малфоем — говорила, что пора уйти. Не влезать. Не рисковать. Он не герой. Никогда им не был. Но другая часть… та, что смотрела, как она закладывает руны с дрожащими пальцами, как сдержанно говорит «не геройствуй», и как всё ещё стоит, несмотря на всё, что пережила… Та часть уже выбрала. Он не уйдёт. Не сейчас. Не тогда, когда она рядом. Он посмотрел на часы. 22:44. Пора. Драко подошёл к зеркалу, коротко взглянул на своё отражение. Тень под глазами. Жёсткий овал подбородка. Всё тот же он — и всё-таки другой. И вдруг подумал: «Если не вернусь — хоть бы она вернулась.» Он взял мантию, накинул капюшон, забросил сумку на плечо. Ещё один взгляд на спектр — и он запечатал проекцию. Палочка — в кобуру. Всё — как должно быть. Выйдя на лестничную площадку, Малфой на секунду замер. Поднял ворот. Глубоко вдохнул. И шагнул в ночь.

***

Лес дышал. Не воздухом — магией. Сырой, вязкой, непрозрачной. Она цеплялась за мантию, за кожу, вползала под ногти. Здесь, в самой гущe, всё казалось искажённым. Пространство дрожало. Ветви не просто качались, они… наблюдали. Деревья скрипели, как если бы шептались на языке, известном только тем, кто здесь умирал. Гермиона стояла у границы старой каменной тропы. Над ней — звёзды, приглушённые пеленой колдовской мглы. Впереди — ничего. Ни света. Ни дороги. Только она, артефакт в сумке, и тихое ожидание. — Грейнджер, — послышался голос позади. Она обернулась. Малфой. Тот же — и другой. Боевая мантия, тёмная, плотно облегающая, палочка наготове, волосы убраны, лицо — собранное. Сдержанное. И только глаза — напряжённые. Ни капли равнодушия. — Ты опоздал, — тихо сказала она. — Я проверял за собой хвост, — коротко. — Если они следят за нами, они могли начать раньше, чем мы думаем. Она кивнула. Молчание между ними длилось долю секунды — как миг между вдохом и последним шагом в обрыв. — Готова? — спросил он. — Сколько раз мы будем задавать этот вопрос, Малфой? — До тех пор, пока он будет иметь смысл. Она кивнула. И они вошли в лес. Первые двадцать минут были почти тихими. Только хруст веток, только всполохи старой магии, прячущейся во мхе. Куб реагировал — слабо. Пульсировал под мантией. Сеть, спроецированная иллюзорным образом, отображала местность. Каждый шаг вёл их ближе к следующему узлу. — Здесь, — прошептала она, останавливаясь и указывая на зазубренную арку, вплетённую в корни дерева. — Здесь он показывает искажение. Малфой присел, провёл рукой по земле и начертил руну. Она вспыхнула багровым светом. Воздух содрогнулся. И вдруг: Треск. Слева. Оба резко вскочили, палочки направлены вперёд. В следующее мгновение из темноты выпрыгнуло нечто. Не зверь. Не человек. Плеть из корней — зачарованная, гнилостная, пропитанная проклятием. Она взвилась над головой Гермионы, и только рефлекс позволил ей успеть выкрикнуть: — Протего Максима! Щит отразил первый удар, но рванулся обратно. Плеть ударила по земле, оставив воронку. — Живое дерево? — крикнул Малфой, выхватывая заклинание. — Или их работа? — Проклятая магия! Это триггер, — выдохнула она. — Ловушка на движение! — Откуда же у них столько времени и ресурсов? Конфринго! Огненная вспышка ударила по скрюченным ветвям. Один из отростков взвизгнул — буквально — и начал отступать. Но не исчез. — Слева ещё один! — крикнула она. И тут всё закрутилось. Удар. Щит. Вспышка. Земля под ногами дрожала. Малфой прыгнул вбок, заслонил её от одной из щупалец, которое почти достало до горла. Его щит дрогнул, но выдержал. — Не стой на месте, Грейнджер! — Я не стою! — выкрикнула она и метнула срезающее заклинание, целясь в корень. — Диффиндо! Режущее заклинание сработало — один из отростков затрещал, как сухая кость. Но тут из-за дерева вынырнул человек. Чёрная маска, закатанные рукава, палочка уже нацелена. — Круцио! — и воздух взвыл. Гермиона едва успела перекатиться в сторону, по коже прошёл разряд, как будто магия коснулась её на волосок. Боль — призрачная и фантомная — оставила жар. — Пожиратель?! — Малфой резко отбросил противника ударом воздуха. — Не один! — она уже вскочила, прячясь за упавший ствол. — Слева ещё один. Там, у корней. И правда: второй — худой, как тень, в капюшоне. Они были не первобытными дикими фанатиками. Нет. Точные движения. Координация. Это были профессионалы. — Кто они…? — прошептал Малфой. — Не знаю. Но это не остатки. Это… подготовка. — Мы не должны привлекать других. — Быстро и коротко. Они сработали как отлаженный механизм. Проклятие. Щит. Контратака. Гермиона рванула вбок, отвлекая второго, Малфой ударил по первому ослепляющим, тот заорал, выронил палочку. И тут Грейнджер обернулась и выкрикнула: — Петрификус Тоталус! Первый с глухим стуком рухнул на землю. Малфой добил второго заклятием связывания. Лес стих. Они тяжело дышали. Обоих било крупной дрожью от перенапряжения. — Два человека и одна полуживая ловушка… — Гермиона вытерла кровь со скулы, — это не совпадение. Малфой подошёл ближе. Его взгляд был мрачным. — Они не прятались. Они ждали. Нас. — И мы пошли прямо туда, куда вело это. — Она кивнула на артефакт. Он мерцал в её сумке. — Это не маяк, Малфой. Это крючок. — А мы — наживка. Молчание. Только лес — всё тот же. Только небо — всё ещё чёрное. — Мы не можем отступить, — сказала она. — Я и не собирался, — ответил он. И в этом — не было ни сарказма, ни спора. Только общий ритм. И огонь в венах, от которого уже невозможно было отстраниться. Тишина. После боя воздух будто слипся в горле. Запах палёной магии, острый, как ржавчина. Гермиона стояла, прислушиваясь, чувствуя, как гудит кровь в ушах. Никаких слов. Только дрожь земли под ногами — не физическая, нет. Резонанс. Как лес что-то почувствовал. Что-то принял. Или отверг. — Он всё ещё светится, — глухо сказал Малфой. Артефакт в сумке бился мягким, ровным светом. Чёрный обсидиан внутри уже не казался неподвижным — вязь по его граням расползалась, превращаясь в карту. Но только частично. — Один узел открылся, — Гермиона провела рукой над проекцией. — Где-то рядом… — она остановилась, — …под землёй. — Как оригинально, — Малфой усмехнулся. — Давай-ка, Грейнджер, поведай мне, как ты планируешь копать, пока нас не сожрали деревья. — Не копать. Открывать, — она нащупала дрожь в земле, — здесь. Пальцы начертили полукруг. Рунный резец засиял. Кора на корнях вспучилась — и под ними обозначилась круглая металлическая крышка. Старинный люк, увитый корнями, заржавевший, но с магическими печатями. — Это… нечто старое, — прошептала Гермиона. — Слишком старое. И явно не от войны. Малфой уже начал расчищать верхнюю часть. Металл под пальцами был холодным. Как лёд. — Печатей четыре. Разные стили. Разные эпохи. — Как будто… — он замер. — …будто кто-то запечатывал это больше одного раза. Она молча кивнула. Заклинание распознавало только две из них — третья рябила, как фальшивая подпись, а четвёртая… откровенно пугала. — Эта… — Гермиона провела над ней рукой, — это антиотклик. Если сломаем — волна отката накроет весь лес. — А если обойдём? — Мы можем попробовать. Только… — она не договорила. Под пальцами металл дрогнул. — Что ты сделала? — спросил он резко. — Ничего. Визг. Едва слышный, едва ощутимый. Но явно — изнутри. Люк дёрнулся, но не открылся. — Чёрт. — Ты тоже это слышала? — Малфой вытянул палочку. — Это не звук. Это отголосок. — Магия? — Или… память. Гермиона выдохнула. Сосредоточилась. Откинула эмоции, заземлила пульс. Она вплела в круг своё заклинание, и — щелчок. Один. Второй. Резкий хруст. Крышка медленно начала проворачиваться, уходя в сторону, как щиток на замке. Тепло — резкое, тяжелое — ударило в лицо. Из-под земли поднимался пар, а вместе с ним — тень. Не силуэт. Эхо. Проекция. Смазанный отпечаток чьей-то магии. Она заколебалась в воздухе, как дым. И исчезла. Под люком — ниша. Тесная. Глубокая. На самом дне — фрагмент артефакта. Как кусок выжженного камня, на котором всё ещё плясали нераскрытые руны. Пульсация — совпадала с той, что исходила от их куба. — Это он, — выдохнула она. — Третий узел. Малфой молча протянул руку и, не спеша, извлёк фрагмент. Пальцы обожгло — словно камень протестовал. Но он не отпустил. — Вот и наш «следующий шаг», — пробормотал он, глядя на камень. — Грейнджер… нас действительно ведут. Она кивнула. И не знала — кто, к чёрту, больше страшен: те, кто ставит эти маяки, или те, кто позволяет себя вести. Они шли обратно. Медленно. Осторожно. Лес не хотел отпускать. Даже ветви теперь не были просто ветвями — они раскачивались казалось с опозданием, как задерживали шаги. — Ты чувствуешь это? — прошептала она. — Да. Тишина была слишком тишиной. Плотной. Настороженной. Как перед бурей. — Нас кто-то снова ведёт? — Нет. — Малфой остановился. — Нас кто-то проверяет. Гермиона обернулась через плечо. В темноте — ничего. Но… что-то. Контур. На секунду. Вдалеке — между стволами. Движение. Или нет? Может, просто иллюзия. Или глаза. Или… Малфой сжал палочку крепче. — Видела? — спросил он. — Не уверена. Но… Их взгляды встретились. И оба знали — за ними следили. Не всё, что ведёт в лес, создано для смерти. Иногда — для наблюдения. И хуже всего то, что наблюдатель умнее. — Быстрее, — сказал он. — Мы уходим. Сейчас. Когда они вышли на границу леса — первые лучи рассвета резанули горизонт. Гермиона сделала шаг, остановилась и ещё раз посмотрела назад. И на секунду — клялась, что в самом сердце леса мелькнула фигура. Не человек. Не зверь. Но… сознательное. И исчезло. Малфой посмотрел на неё. — Всё в порядке? — Нет, — тихо сказала она. — Но я это запомню. Он ничего не ответил. Потому что знал: это — было не последнее.

***

Воздух Лондона после Запретного леса казался стерильным. Сухим. Ненастоящим. Драко стоял у окна в квартире Грейнджер и молча смотрел, как туман скользит между крышами. Позади — шорох её шагов. Спокойных, выверенных. Как будто она не держала в руках артефакт, пульсирующий магией древнее многих фамилий. Он чувствовал, как щекочет нервы напряжение. Не от магии. От неё. От этой квартиры. От тишины, слишком насыщенной смыслом. И воспоминаниями. Грейнджер сняла мантию и повесила её на крючок. Ни одного лишнего жеста. — Хочешь кофе? — её голос прозвучал неожиданно мягко. Он повернулся, оторвав взгляд от окна. — Я… вообще-то голоден, — признался, сам удивляясь своей честности. Она замерла. Улыбнулась — не совсем уместно, чуть смущённо. И тут же заозиралась, словно в панике ищет решение, но не находит. — Эм… — она пошарила по кухонным полкам, — Я могу заказать. Если ты не против, конечно. Он склонил голову, глядя на неё с прищуром. — Грейнджер. У тебя что, еды нет? Она открыла один ящик. Пусто. Второй — банка с кофе и одинокая плитка горького шоколада. — Редко ем, — пожала плечами она, будто это нормально. Он закатил глаза. — Мерлин, Грейнджер. Ты безнадёжна. Гермиона бросила на него острый взгляд, но он только усмехнулся. И, не комментируя дальше, потянулся к телефону. — Я сам закажу, — бросил он. — Ничего острого, побольше всего. И не пытайся меня остановить, пока не увижу, что твоя кудрявая голова сыта и не на грани обморока. — Она больше не кудрявая, — отрезала она, тронув выпрямленные пряди. Он посмотрел. Действительно — гладкие, шелковистые, тёмно-каштановые, почти до пояса. Она ничего не меняла со вчерашнего. — Пока, — сказал он с намёком. — Но я даю этим прядям максимум сутки. Гермиона фыркнула. Он всё ещё ощущал, как её глаза следят за ним, пока он делал заказ. Адрес. Доставка. Еда на двоих. На троих, если честно. Когда он отложил телефон, она протянула ему сигарету. Они курили в тишине. Окно было приоткрыто. Ветер трепал тонкую занавеску. Дым поднимался ленивыми кольцами. Малфой сидел, раскинувшись в кресле. Гермиона — на подоконнике, одна нога поджата, вторая вытянута. Шрамы на щиколотке чуть проступали сквозь тонкий свет. Она их больше не скрывала. От этого что-то грело между рёбер. Он рассеянно теребил запястье. Привычка. Там, под рукавом — тёмный и дорогой серебряный браслет. Узкий. Почти незаметный. Как обруч. Гоблинская работа. Простой, но с тяжестью древней магии. Гермиона заметила. — Что это? — саркастично, но с интересом. — Модное напоминание, что ты наследник древней фамилии? Он усмехнулся, не глядя. — Что-то вроде. Красивый? — Лаконичный, — сказала она выдыхая дым, — но красиво. И… подозрительно. Не люблю вещи без истории. — А у этой она есть, — он наконец поднял на неё глаза. — Это не просто побрякушка. Таких три. У меня, у Блейза и у Тео. Грейнджер чуть удивлённо приподняла брови. Он не смотрел на неё — говорил как бы вполголоса, будто сам себе: — Мы сделали их, когда нам было шестнадцать. Ещё до войны. Гоблин, знакомый отца, по просьбе… моей матери. Она… знала, что может понадобиться. В общем, если его прокрутить один раз — и подумать о ком-то из двоих… браслет этого человека начинает жечь. У него есть несколько секунд, чтобы среагировать. И активировать браслет — как порт-ключ. Телепортироваться, даже сквозь барьер. Даже из ловушки. — Ты серьёзно? — тихо спросила она, уже без тени насмешки. — Более чем. Никто не знает. Все думают, это что-то в духе старой дружбы. Как у девочек с кулонами на двоих. Он усмехнулся, опустив глаза. А потом с лёгким изумлением добавил, уже глядя на неё: — Даже не знаю, почему тебе рассказал. Она молчала. Только сделала затяжку — медленно, долго. И вдруг, впервые за сутки, её глаза смягчились. — Я не предам, Малфой. Он сжал губы. Кивнул. Очень медленно. Тишина сгустилась. Драко не заметил, как это произошло, но в этот момент тишина перестала быть напряжённой. Стала — разделённой. Как будто каждый сидел на своём острове. Но мост между ними… уже был проложен. В дверь позвонили. — Это еда, — сказал он. — Только не смей прятать половину, Грейнджер. — Не собиралась, — сказала она и усмехнулась. И почему-то — в эту самую секунду — он понял: именно сейчас она была собой. Настоящей. Не ведьмой с ранами и титулами. А человеком. И, как ни странно, это пугало его больше, чем весь Запретный лес. Он взял пакеты и прошёл на кухню. Пахло кофе, деревом и чем-то домашним. Очень не в духе Грейнджер. Её квартира была чистой, но неуютной. Словно в ней жили разум и система, но не человек. Малфой закатал рукава и скользнул взглядом по комнате. Еду доставили быстро — он усмехнулся, вспоминая как Гермиона пыталась убедить его, что не голодна и ничего дома всё равно нет. Как она растерянно озиралась, а он всё равно сделал заказ, даже не услышав её согласия. «Редко ест. Всё ясно.» Он не сказал вслух, но отметил: "Так вот почему она такая худая." Малфой заказал английский завтрак, разделённый на несколько контейнеров: говядина с соусом, запечённый картофель, тосты, салат без заправки, яйца пашот, грибы и жареные помидоры. Питательно, разнообразно — и невозможно не найти себе хоть что-то. Он сразу заметил — ест она выборочно. Помидоры тут же аккуратно переложила в сторону, даже не притронувшись. Лук — мимо. Грибы — только пара кусочков. Зато говядину съела почти всю, будто неосознанно. Медленно, не спеша, с лицом, которое всё ещё было где-то среди свитков и спектров. «Не любит помидоры. Не ест лук. Любит мясо.» Малфой отметил это с той же педантичной холодностью, с какой когда-то изучал уязвимости противников. Но сейчас — он просто смотрел. Потому что кто-то должен за этим следить, раз она сама не умеет. — Если бы ты ела нормально, — заметил он вслух, откусывая тост, — ты бы не теряла в весе так, будто готовишься к дуэли на выносливость с дементорами. — Спасибо за заботу, — пробормотала она, не поднимая глаз. — Малфой, ты теперь ещё и в диетологии преуспел. Он усмехнулся, поднимая чашку кофе. — Я универсален. Некоторое время они ели молча. Но через несколько минут Гермиона подняла голову: — Малфой, — сказала она тихо. — Ты заметил… их лица? В лесу? Он положил вилку на край тарелки. — Закрыты чёрными масками. Без знаков. Без символов. Без проклятого пафоса. — Он покачал головой. — Ни «Морс Мордре», ни речи, ни клише. Но двигались… как обученные. — Быстро. Слаженно, — кивнула она. — Профессионально. Не как фанатики. Это не были одержимые. Это были… операторы. — Или бывшие. — Он смотрел мимо неё. — Отряд бывших Пожирателей или боевых групп. Остатки сетей. Те, кто остался в тени. Она поджала губы. — Ты думаешь… они уже знали, что мы там будем? — Да. Думаю ты права, нас кто-то ведёт. — Он произнёс это спокойно, почти упрямо. — В поместье Локвудов было слишком «удобно». А в лесу — слишком «вовремя». Она не ответила сразу. — Возможно… это был тот, кто знает, куда мы идём. Кто даёт нам эту цепь следов. Один за другим. Поместье. Куб. Лес. Маяк. — Она посмотрела на него. — А может быть… мы испытываемся. Или отвлекаемся. Драко кивнул медленно, поигрывая пальцами с ложкой. — Кто бы это ни был, он не собирался нас убивать. Нападение было на устрашение. Больше — как демонстрация. — Демонстрация чего? — Власти. Координации. Или контроля. Они молчали. Только стук ложки о чашку прерывал тишину. — Думаешь, это Долохов? — Думаю, что да. Или кто-то, кто работает через него. — Он пристально посмотрел на неё. — Твой информатор… оказался слишком информированным. — И слишком удобным, — прошептала она. — Но я проверяла. Его подпись была настоящей. Его магия — не подделана. — Или очень хорошо замаскирована. Через полчаса они уже сидели за рунным столом в кабинете. Камень из Запретного леса лежал под сферой стабилизации. На его гранях медленно проявлялись нити плетений: вязь тусклая, затуманенная, не поддающаяся фокусировке. — Невозможно, — тихо сказала она, в который раз водя палочкой вдоль линии. — Я пробовала распутать сигнальные ряды. Они… уводят. Каждый раз по-разному. — Отвлекающие формулы? — Да. И не только. Здесь столько наложенных уровней, что создаётся ощущение, будто артефакт не передаёт, а расфокусирует. Как магический туман. Он намеренно… путает. — То есть, пока мы его читаем — мы теряем основную суть? — И даже больше. — Она села ровнее. Веки её дрожали. Под глазами — легкие синяки. — На нём наложены фильтры внимания. Формулы отвода. Прокладки на уровне интуитивного восприятия. Этот камень — как заклятие «заметности», только в обратную сторону. Он прячется даже от мыслей. — Грейнджер, — он произнёс это осторожно, — тебе надо поспать. Она резко выдохнула и зажмурилась. — Я не понимаю. Я не понимаю! — голос сорвался не на крик, а на истерично-злое разочарование. — Он создан, чтобы нас увести в сторону. Чтоб мы потратили время, пытаясь раскопать то, чего нет. И при этом… всё равно не можем его просто оставить. Потому что тогда это может быть именно то, что важно. Он смотрел, как она вцепилась пальцами в край стола. Костяшки побелели. — Грейнджер, — повторил он спокойно, но твёрдо. — Поспи. — Нет, я… — Поспи, — жёстче. И когда она подняла на него глаза — упрямые, тусклые, измождённые — он посмотрел в них с той же железной настойчивостью, с какой на дуэлях он отводил чужое заклятие. Малфой встал. — Я всё равно жду сову. Если что — сообщу. А пока… до завтра. Она не ответила. Только слегка кивнула. Драко уже почти дошёл до двери, когда услышал: — Малфой… Он повернулся. Грейнджер сидела всё так же. Только не над артефактом, а глядя прямо на него. Устало. Откровенно. — Спасибо за еду. Он кивнул. — Считай это авансом. Завтра — твоя очередь. И ушёл, закрыв за собой дверь мягко, но точно.