Глава 8. Всё ещё жива.

Гермиона сидела у бара и чувствовала, как чужие взгляды прилипают к ней, будто влажные пальцы. Отпив глоток виски — крепкого, сухого, обжигающего — она слегка скривилась. Не потому, что было невкусно. А потому что внутри начало подниматься раздражение. Тяжёлое, вязкое, как магия в старом заброшенном доме. Музыка стелилась по полу, билась в груди басами, клубился свет, переливаясь по стенам. Всё вокруг сверкало, люди смеялись и танцевали. А она сидела в этом мерцающем чёрном платье, чувствуя, как шёлк облегает кожу и как холодное стекло бокала остужает пальцы. Всё было… слишком. Она ненавидела привлекать внимание. А сейчас ощущала его каждой клеткой. Волосы, выпрямленные и блестящие, спадали на плечи, и казалось, что весь свет зала отражается в них. Всё в ней вызывало взгляды. А ей хотелось только исчезнуть. — Ты ещё держишься? — голос Джинни прозвучал рядом, лёгкий, веселый, но с той искоркой заботы, которую Гермиона чувствовала под этим внешним азартом. — Стараюсь, — прошептала она, делая ещё один глоток. Бокал опустел. В этот момент к ним подошли двое. Мужчины — слегка подвыпившие, слишком самоуверенные. Один в рубашке, расстёгнутой до четвёртой пуговицы, второй в дорогом, но неуместном для клуба костюме. Типичный хищный оскал под алкогольной бравадой. — Добрый вечер, леди, — протянул один, облокотившись на барную стойку так близко, что Гермиона почувствовала запах его одеколона. — Что такие красавицы делают здесь одни? — Мы не одни, — ровно ответила Грейнджер, отклоняясь назад. — Да ну? — мужчина усмехнулся, и пальцы его уже потянулись к пряди её волос. — Не стоит так скучно проводить вечер… — Убери руку, — голос Гермионы был низким, напряжённым. — Эй, милая, мы просто… Но он не договорил. Чья-то мужская рука перехватила его запястье в воздухе с силой, от которой сустав должен был хрустнуть. Высокий мулат в тёмно-синих брюках и белоснежной рубашке. — Ребята, — голос был тихим. Угрожающим. — Девушки прекрасны. Спору нет. Но держите свои пакли при себе. — Чего ты вякаешь? — буркнул второй. — Мы просто хотели… — Пригласить. Да. Я слышал. Проблема в форме «приглашения», — мулат оттолкнул руку, развернувшись, заслонив девушек. — У них уже есть компания. И если ещё раз вы подойдёте к ним с подобной «галантностью», я буду разговаривать совсем по-другому. Поверьте — никто не любит, когда я говорю по-другому. Мужчины, недовольно шипя, что-то промямлили про «надменных выскочек» и «блатных ублюдков», и, матерясь, ушли, сливаясь с толпой. Тишина повисла между ними на несколько секунд, только музыка продолжала греметь. Мулат выдохнул и обернулся, внимательно рассматривая девушек. — Впечатлён, конечно. Но… что ж вы, героини, без своей охраны? — последнее слово он выделил с лёгкой усмешкой. Забини. Весь в своей манерной ауре роскоши. Безупречный вид, ухоженные пальцы, на мизинце кольцо с огромным ярко зелёным изумрудом, идеальная улыбка и ленивый, едва прикрытый взгляд. Его появление здесь, в магловском клубе, сбило её с толку. Блейз Забини был, мягко говоря, не тем, кого можно было бы встретить вне волшебного круга. Он был из тех, кто презирал всё маггловское — вслух или с изящной усмешкой. По крайней мере так было раньше. — Забини? — прищурилась Джинни, вздёрнув бровь. — Скажи честно… ты случайно не перепутал этот клуб с частным балом для богемных аристократов? Он чуть склонил голову, выдал свою фирменную ленивую ухмылку и ответил: — Заскочил. Говорят, тут сегодня открытие. Где-то слышал про этот клуб, подумал, загляну — вдруг увижу что-то достойное… — он театрально провёл взглядом по их фигурам и прицельно задержался на Гермионе. — И, как видите, не ошибся. Гермиона лишь моргнула, не сдержав лёгкого вздёргивания брови. В её взгляде читалось и удивление, и лёгкое недоверие. Она почти спросила, как он их нашёл. Но вместо этого только чуть сжала пальцы на уже пустом бокале. Мулат обратил на это внимание. Гермиона не улыбнулась. Только кивнула. Сдержанно. Но в этом кивке было многое: благодарность, уважение… и тонкий сигнал, что больше ничего говорить не нужно. Он понял. И молча кивнул в ответ. Музыка вокруг продолжала греметь. Но теперь, стоя чуть ближе к Джинни, Гермионе было немного легче дышать. Вокруг — огни, звуки, взглядов было слишком много. И всё же, эта передышка — даже если в форме самодовольного Забини — была почти своевременной. Блейз провёл взглядом по девушкам и легко улыбнулся, но в его голосе прозвучала твёрдая нотка: — Гриффиндор, думаю, вы обязаны меня поблагодарить. И, как минимум, принять предложение выпить. Только по бокалу, разумеется. Не хочу рушить вам вечер — вы его явно начали прекрасно. Уизли прищурилась, скрестив руки на груди, и ухмыльнулась: — Забини, ты всегда так благороден, когда рядом блестит что-то красивое… или спасать девушек, лишняя возможность продемонстрировать галантность? Он усмехнулся: — Ну, прости, у меня чёткий инстинкт: где сверкание, там я. Где угроза — там тоже, к сожалению, я. — Прям таки нюхлер у гнезда. — парировала Джинни. Гермиона наблюдала за этим диалогом молча, но взгляд её был внимательным. И в нём больше не было прежней растерянности. Только лёгкая настороженность — и тень благодарности, глубоко спрятанная за маской спокойствия. Блейз вдруг подался чуть вперёд, понизив голос, но сохранив ту же ленивую интонацию: — На долю секунды мне даже показалось… вы ищете немного тишины. А тишина в этом храме греха — только в ложе под потолком. — Он кивнул вверх, в сторону балкона. — У меня там всё зарезервировано. Шик, уют и никакого мужского ханжества. Почти. Джинни вскинула бровь: — Ну конечно. Никто и не сомневался. — она усмехнулась, — Негоже его высокомерности фривольно раскачивать бёдрами рядом с простыми смертными. — Особенно если можно парить над ними, как сияющий павлин, — добавила Гермиона невозмутимо, отодвигая бокал и чуть склонив голову. Но в уголках её губ мелькнуло что-то… почти похожее на игру. — Павлин — звучит хорошо, но я предпочитаю, чтобы меня сравнивали с орлом. — сказал он, гордо подняв голову. После чего Блейз откинулся назад и театрально всплеснул руками: — Ну, раз мы уже начали сравнивать меня с птицами, то значит всё, лёд растоплен. Идём. Он махнул рукой официанту, сделал знак, и тот сразу же отозвался. Через пару минут их уже проводили по боковой винтовой лестнице, скрытой в полутени, наверх — туда, где в полумраке и под светом звёздной проекции располагалась VIP-ложа. Обитая мягким графитовым бархатом, с отдельным баром, приглушённой музыкой и видом на весь клуб — от стен до самого танцпола. И никто, кроме них, туда не поднимался. — Добро пожаловать в моё орлиное гнездо, — сказал Забини, жестом приглашая девушек войти. И пусть Гермиона ничего не сказала вслух, но шагнула первой. Просто потому, что действительно хотелось тишины. Хоть на десять минут.

***

— Он ушёл в туалет, — сообщил Тео, не отрываясь от бокала с бренди, — и не вернулся. Лично я считаю, он уже обхаживает какую-нибудь длинноногую венгерку с накладными ногтями и папиком в придачу. Малфой хмыкнул, едва заметно. Он сидел в полумраке VIP-ложи, вытянув ноги вперёд и опершись локтем на подлокотник. Виски в стакане плавно обнимал лёд, но вкус почти не ощущался. — Типичный Забини, — бросил он, не отрывая взгляда от танцпола. — Либо в туалет, либо жениться. — Либо оба сразу, — добавил Тео и сделал глоток. В этот момент за дверью послышались шаги. Лёгкие, будто неслись по воздуху. Потом голос Блейза — в привычной театральной манере: — Добро пожаловать в моё орлиное гнездо! «Что блять? Гнездо?» — пронеслось у Малфоя в голове. И она вошла. Первая. Грейнджер. Чёрное блестящее платье, открытая спина, прямые волосы — абсолютно неузнаваемая. И всё же — каждая её деталь отзывалась в нём натянутой струной. Она не смотрела на него напрямую, но он уже чувствовал, как напряжение в ней дрожит под кожей. Уизли шла следом. И конечно же, с улыбкой, как будто вышла на сцену «Вест-Энда». Блейз замыкал тройку, как настоящий маэстро, представивший публике главный номер. — Смотрите, кого я привёл! — с широкой улыбкой объявил он Тео и Малфою. — Любезно спас их, и теперь эти блистательные ведьмы пришли отблагодарить меня тем, что выпьют с нами. Хоть по бокалу. — Нашёлся спасатель, — протянула Уизли, прищурившись. — Смотри, Забини, чтоб тебя потом не пришлось спасать. Грейнджер кивнула, спокойно. Ни лишнего движения, ни намёка на эмоции. Тео встал и с театральным изяществом отвёл рукой в сторону диванов: — Добро пожаловать, две самые яркие принцессы Гриффиндора. Примите наши скромные подушки, напитки и сомнительное общество. — Нотт, — коротко кивнула Гермиона, голос ровный, но в глазах — чуть заметный огонёк. — Грейнджер, — отозвался Драко, сдержанно. Почти сухо. Почти привычно. — Малфой, — просто сказала она. — Тео, — Уизли кивнула в сторону Нотта. — Только не принцессы, — хмыкнула Грейнджер, опускаясь на край дивана. — Мы не носим диадемы. — Ага, но сияние — точно королевское, — подмигнул Тео. Малфой откинулся назад, чуть повернув голову, чтобы не упустить ни одного движения. Грейнджер села аккуратно, словно проверяя почву. Уизли — без раздумий, с уверенностью, как будто родилась в бархатной ложи. Официант подошёл мгновенно, будто появился из воздуха. — Что будут пить дамы? Драко опередил их, не думая: — Для неё — виски. Чистый. Джинни даже не скрыла удивлённого взгляда. — А мне… «Блек Пёрл», если есть, — добавила она, переводя взгляд на Гермиону. — Ты, случаем, не подрабатываешь провидцем, Малфой? Он чуть вскинул бровь. — Просто видел, как она пила его у бара. Гермиона кивнула. Коротко. Почти нервно. И опустила глаза в стол, казалось что-то взвешивая. Тео и Блейз переглянулись. Бармен ушёл, а воздух наполнился новой дозой сарказма. Но уже не с прежней враждебностью. Напряжение было иным — терпким, как дым от хорошего табака. Почти… игрой. Виски принесли. Гермиона, не дожидаясь тоста, сделала глоток и не поморщилась. Тео присвистнул. — Грейнджер, ты не перестаёшь удивлять. Ещё чуть-чуть — и я начну ревновать Слизерин к твоей стальной выдержке. — Мы просто пьём чаще, — парировала Гермиона, поставив бокал. — Привыкаешь. — Терапия или привычка? — с ленцой уточнил Блейз. — Разницы больше нет, — ответила она спокойно. Наступила короткая пауза. Но она была… не неловкой. Насыщенной. Потом — вопросы. — Итак, — произнёс Блейз. — Кто на что сейчас живёт? — Частный целитель, — пожал плечами Нотт. — Причём успешный, — добавил Блейз. — Девочки, обращайтесь. Довели кого-то до смерти? Идите к Нотту. — А ты? — спросила Джинни. — Бары. И кое-какие инвестиции, — уклончиво ответил он. — Тут и там. — Ну конечно, — хмыкнула Гермиона. — Типичный Забини: нигде, но везде. — Это моё кредо, — с гордостью подтвердил он. — А ты, Малфой? — невинно поинтересовалась Уизли, но глаза у неё блестели. Он чувствовал подвох. Драко не моргнул. — Работаю. Неофициально. В отделе магических артефактов. Условный срок. Примитивные зачарованные предметы. Всё скучно. — в этот момент он повернулся к Гермионе. — Правда, Грейнджер? Она посмотрела на него. Долго. Пристально. — Архив. Работа с отчётами по нестабильным мерцающим объектам. Пока не решила, чем хочу заниматься дальше. Между ними что-то мелькнуло. Только на долю секунды. Блейз потянулся к пиджаку, вытащил чёрную пачку с латунной гравировкой, достал сигарету и, прикурив, протянул упаковку Драко. Малфой взял одну, привычным движением щёлкнул зажигалкой. Потом взгляд его скользнул к Гермионе — вопросительно, но без ожидания. Очевидно, Уизли закатила глаза заметив это: — Мы не… — начала Джинни. Но не успела договорить. Гермиона молча протянула руку и взяла сигарету. Медленно. Спокойно. Как будто делала это не в первый раз. И, действительно — не в первый. Он это знал. Драко видел её с сигаретой десятки раз. Но ни разу — на людях. И он вдруг подумал: «Интересно, сколько у неё ещё таких граней и почему… так хочется узнать их все?» Он подал ей зажигалку. Она не дрогнула, когда коснулась пальцами его руки. Джинни ошарашенно уставилась на неё: — Гермиона…? — Давай не сейчас, — отозвалась та негромко. И только Малфой заметил, как чуть дрогнули её пальцы, когда она подносила зажигалку к краю сигареты. Огонёк вспыхнул, и в полумраке ложи казалось, она сама теперь светится изнутри. Тихо. Опасно. Как будто напоминала себе, что всё ещё жива. — Грейнджер, шляпа облажалась. — Тео качал головой, — А жаль. Ты бы дала жару на Слизерине. — Нотт, я ведь и сейчас могу. Так что лучше не нарывайся — она сухо усмехнулась. В клубе всё ещё гремела музыка. Но здесь, в этой затемнённой ложе, на уровне звёздной проекции — образовался иной слой реальности. Блейз перевёл взгляд на Уизли: — А вот ты определённо пришла, чтобы кого-то соблазнить. Признайся, — он улыбнулся, подаваясь ближе, — это был розыгрыш? Или план по захвату этого клуба? — Я всегда действую по плану, — с лукавой ухмылкой ответила та. — А ты, Забини, как всегда, попался одним из первых. Они рассмеялись.

***

Гермиона сидела на мягком диване, подогнув ногу и удерживая в пальцах сигарету, которую позволила себе только потому, что ночь — странная. Из тех, что почти ничего не значат и при этом остаются в памяти. Дым поднимался тонкой струйкой, растворяясь в свете, и её карие глаза скользили по залу, что-то искали. Или наоборот — прятались. Виски был сухим и обжигающим. Она почти не чувствовала вкуса. Только тепло, разливающееся по телу. Рядом Джинни всё так же хлестко подначивала Забини, и он — как рыба в воде — отвечал с тем же игривым самодовольством. Тео саркастично отпускал колкости, Драко молчаливым взглядом следил за ними, и в этой странной, чуть пьяной, искривлённой нормальности было что-то… пугающе уютное. Но эта пауза была недолгой. Музыка вдруг стихла, казалось в зале кто-то выдернул звук — и осталась только лёгкая вибрация баса под кожей. Сцена внизу вспыхнула мягким светом, и бархатный, чуть гулкий голос объявил: — Дамы и господа… Все взгляды обернулись. — Сегодня особенный вечер. Открытие клуба «Black Diamond» — это не только музыка, напитки и блеск. Это начало новой традиции. И сегодня мы решили выбрать одну… ту самую. Гермиона чуть оторвала взгляд от бокала, но ещё не до конца сосредоточилась на происходящем. — Королеву Ночи, — продолжал голос. — Девушку, которая привлекла внимание всей команды. Стилем, магнетизмом, внутренней силой и… тем, как она смотрит на людей, будто знает о них всё. Прямо как ночь. — О Мерлин, — прошептала Джинни, вытянув шею вперёд. — Только скажите, что… — Погодите, — перебил её Блейз, лениво усмехнувшись и вставая. — Судя по голосу, что-то действительно готовится. Пойдём? Вдруг будет весело. Он бросил на всех взгляд, явно довольный происходящим, как режиссёр на генеральной репетиции. — Нас позвали — значит, надо. У клубного этикета свои правила, — добавил он, уже направляясь к лестнице. Драко встал первым, Тео — за ним. Джинни встала с колкостью в голосе: — Ну что, вперёд, элита? Гермиона медленно выдохнула и последовала за ними. Платье скользило по её ногам, холодный шёлк прилипал к телу, когда она шла по лестнице вниз — шаг за шагом, сквозь приглушённый свет и мерцание огней. Они вышли на первый этаж, в толпу, но люди расступались. Кто-то узнавал, кто-то просто чувствовал ауру чего-то важного. В зале повисла тишина. Свет приглушился до минимума. Громкоговоритель снова ожил: — Итак… 3… — Что это? — прошептала Джинни, обернувшись к Гермионе. — 2… — Пожалуйста, пусть это будет Гриффиндор, — пробормотал Тео, и Забини прыснул от смеха. — 1. Зал погрузился в темноту. И — вспышка. Софиты ударили со сцены — чётко. Один за другим. Лучи света прочертили воздух и замерли… на ней. Гермиона. Она даже не успела пошевелиться. Не успела моргнуть. Вся сцена, весь зал — замерли. Она стояла в центре толпы, но свет вычленил её из мира. Чёрное платье сверкало в лучах, как звёздное небо. Прямые волосы сияли в отражении, струясь до пояса. А глаза — остекленевшие от шока — будто отразили всё сразу: и свет, и тени, и удивление, и… злость. Шёпот прошёлся по залу, как лёгкое заклинание. Крики восхищения. Кто-то захлопал, кто-то замер. — Вот она, — произнёс голос со сцены. — Королева Ночи клуба «Black Diamond». Гермиона всё ещё не двигалась. В её голове прокручивались только четыре слова: «Что. Мать твою. Это». Но рядом — Забини. Он чуть улыбнулся, склонив голову: — Вижу, ты… ослепила их. Теперь это официально. Она обернулась к нему, губы приоткрылись, но ни один звук не вырвался. И только глаза — в них было всё: растерянность, возмущение, испуг и… лёгкое, почти крошечное, удовольствие. Даже Малфой, стоя в толпе, чуть подался вперёд. Свет отражался в его глазах, и он прошептал: — Сияй, Грейнджер. Тишина длилась долю секунды. Но в этой тишине было всё. А потом — буря. Аплодисменты, свист, вспышки камер, возгласы. А она всё стояла, как парализовало. Королева ночи. Хоть и не хотела. Свет всё ещё был направлен на неё, как при допросе. Но вместо холодной комнаты и тяжёлых вопросов — клуб, люди и гул аплодисментов. Гул, от которого звенело в ушах. Слёзы не подступали. Конечно нет. Но кожа будто стала слишком тонкой. Воздух обжигал. Сзади она чувствовала Джинни — не двигается. Даже она. Замерла рядом. И только плечо её, как якорь — живое, тёплое, реальное — держало Гермиону от того, чтобы просто… выйти. «Это что, шутка?» «Нет. Это клуб. Это маглы. Это их «игра». Это… просто шоу.» — Ну что, — прозвучал снова голос ведущего, глянцево-сладкий. — Давайте поаплодируем! И пригласим Королеву подняться на сцену! Сцена. Ступеньки. Свет снова усилился. Гермиона стиснула зубы. «Нет». — Двигайся, — прошептала Джинни, не громко, но твёрдо. — Ты сможешь. Просто подними голову. Гермиона медленно повернулась к ней. Джинни не улыбалась. Но в её лице читалась поддержка. Чёткая. Несгибаемая. Та самая, которая когда-то помогала им проходить через ад. «Подними голову, Грейнджер. Не для тех, кто ставит тебя на пьедестал. Для себя.» Она выдохнула. И шагнула. Сцена казалась бесконечной. Прожекторы ослепляли. Кожей чувствовались десятки взглядов. Кто-то свистел. Кто-то крикнул «вот это да». Кто-то снял видео. А она шла, медленно, словно на бой. Каждый шаг — будто по тонкому льду. «Что ты делаешь?» «Проживаю момент, который мне не принадлежит.» — ответила она на свой же вопрос. На сцене — ведущий протянул ей кристальный бокал с чем-то золотистым. — Для самой чарующей девушки вечера — приветственный коктейль от клуба «Black Diamond». Она взяла его. Но не сделала и глотка. Только кивнула. Лицо — как маска. Спокойное. Холодное. Прекрасное. — Может, скажете что-нибудь? — мягко предложил голос. Гермиона приподняла бровь. Медленно. Пауза. — Спасибо, — голос был ровным, как лезвие. — Но я предпочитаю действия словам. В зале раздался одобрительный смех. Кто-то свистнул. Кто-то закричал «давай ещё!» «Глупцы», — мелькнуло в голове. «Вы не знаете, кого выбрали.» Она чуть поклонилась и спустилась обратно в зал. Коктейль так и остался нетронутым в бокале. На месте её уже ждали. Забини стоял, склонив голову, как восхищённый критик модного показа. Тео приподнял бровь и медленно кивнул, признавая: ладно, ты умеешь удивлять. Малфой… просто смотрел. Не сводя глаз. Гермиона подошла, медленно поставила хрустальный бокал на ближайший столик, взяла новый — с обычным виски, сделала глоток и только тогда сказала: — Пожалуйста, больше никогда. — Ну извини, — Блейз усмехнулся, — Я сам не знал, что ты будешь… настолько «королевой». — Мне этого не нужно, — резко бросила она. — Я пришла… отвлечься. А не стать частью чьего-то шоу. Джинни тронула её локоть. Мягко. Гермиона чуть кивнула — это была не злость. Просто усталость. Они думают, это игра. А она каждый день сражается, просто чтобы дышать. И тут — он. Малфой. В его лице не было насмешки. Не было даже ухмылки. Только внимательность. И лёгкий наклон головы, как будто он… понимал. — Ну, — негромко сказал он, поднося к губам бокал. — Не каждый день встречаешь такую «архивную сотрудницу». Она посмотрела на него. Долго. И в её глазах вспыхнуло что-то другое — не злость. Усталое, искрящееся… настоящее. — Заткнись, Малфой, — тихо сказала она. И он улыбнулся. Едва-едва. — Как скажешь, Грейнджер. Поднявшись наверх, она впервые за весь вечер почувствовала не облегчение, а… нечто иное. Почти неуловимое, но цепкое. Как если бы ей позволили, пусть на короткий миг, дышать без маски. Свет в VIP-ложе был приглушённым — как будто полог над ними накрыли из бархата и звёзд. Мягкие кресла, та же музыка, но уже не проникающая под кожу, а просто — фон. Человеческий. Не режущий. Она села в кресло, медленно допивая виски, и откинулась на спинку. И только сейчас — позволила себе чуть расслабить плечи. Никто не бросал взгляды, полные намёков. Никто не смотрел, как на диковину. Никто не жалел. — Ну, — протянул Тео, откидываясь в кресле, — должен признать, вечер вытащила ты. И сцена. И платье. И — особенно — выражение лица, казалось ты готова убить каждого, кто хлопает слишком громко. Настоящий шик. — Спасибо, — сухо отозвалась Гермиона, глядя в бокал. — Но я готова. — она усмехнулась, как бы говоря «шутка» — надеюсь, это было последнее коронование в моей жизни. Блейз рассмеялся. — Как знать. Может, завтра тебя наградят за вклад в геноцид приставучих идиотов. — Тогда вручай мне орден лично, — добавила Джинни. — С бантом и пьедесталом. Гермиона чуть усмехнулась. И это было… честно. По-настоящему. Внутри даже что-то отозвалось — как тепло пробилось сквозь бетон. — Спасибо за компанию, — произнесла она, поставив пустой бокал на столик. — Думаю, мы сполна отблагодарили тебя, Забини. Она не вложила в слова злости. Напротив — сдержанная ухмылка сделала реплику почти лёгкой. Почти благодарной. — Домой? — с удивлением спросила Джинни, не пряча огорчения. — Да, — Гермиона кивнула, — думаю, на сегодня хватит. Мне нужен… воздух. И тишина. — Гермиона, да ладно! — всплеснула руками Уизли. — Всё только начинается. Там, внизу, уже танцуют на столах. Не бросай меня на этом празднике шика и глупости. Гермиона повернулась к ней и мягко улыбнулась. По-настоящему. — Не переживай. Ты можешь остаться. Без тени вины. Я правда немного устала. Джинни бросила взгляд на неё, потом — на ребят, задержалась чуть дольше на Блейзе, в глазах которого читался лёгкий, ленивый интерес, не выходящий за рамки приличия, но… заметный. — Ты точно не против? — сказала она чуть тише, казалось не у Гермионы, а у самого вечера разрешения просила. — Конечно, нет, Джин. Развлекайся, — уверенно, но тепло ответила Гермиона. Они обнялись. Быстро. Но плотно. Джинни чуть дольше сжала её, прежде чем отступить. — Тогда… с меня танец за тебя, — подмигнула она. — Только не под Забини, — буркнула Гермиона, на что тот фальшиво всплеснул руками: — Ах, кудряшка, ты меня недооцениваешь. Хоть и сейчас с прямыми — но в душе ты всё та же Грейнджер с вьющимися чертами нрава. И да… кудрявые тебе шли больше. — Спасибо, что заметил, эксперт по текстурам, — отозвалась она с прищуром, и Тео прыснул со смеху. — В любом случае, — сказал Нотт, вставая с бокалом, — встреча выдалась на удивление приятной. Гриффиндор, ты бывалая. Даже повторить захотелось. — Я это запишу, — парировала Гермиона. — В книгу редких явлений. Они смеялись. Все. Гермиона тоже. И в этом смехе не было ничего давящего. Всё было… искренне. Как будто она действительно была частью чего-то. Пусть чужого. Но не враждебного. Уже нет. — Я провожу, — вдруг подал голос Малфой. Ровно. Спокойно. Не спрашивая — просто констатируя. Гермиона на миг растерялась. Внутри — лёгкое спотыкание мысли. Но затем она только кивнула. Утвердительно. Без лишнего. — Конечно, — сказала она. И они пошли. Вниз, по лестнице, мимо света и огней, по краю этой странной ночи, где границы между прошлым, будущим и «чёрт-его-знает-чем» стирались, оставляя только шаги. И его рядом.

***

Они шли в сторону выхода, и гул клуба — басы, гомон, свет, музыка — ещё вибрировал в костях, но уже отдалённо. В глазах было слишком много света, в ушах — слишком много смеха, а рядом… шёл человек, чьё молчание звучало громче, чем всё остальное. Он шёл рядом с Гермионой. Впервые за ночь — не как соратник. И не как Малфой. Просто… рядом. Они не торопились. Путь от клуба до дверей казался дольше, чем был на самом деле. Ни один из них не нарушал тишину. И в этой тишине что-то росло. Когда вышли на улицу, город встретил их прохладой. Капли влаги блестели на мостовой, будто Лондон тихо выдыхал сквозь камни. И, сам не заметил как, он сказал: — Пройдёмся? Она чуть повернулась к нему, прищурившись. Её лицо — всё ещё в мягком свете фонарей — отражало немой вопрос «зачем». Но вслух она ничего не сказала. — Просто, — продолжил он, проведя ладонью по волосам, — можно обсудить, куда двигаться дальше. По делу. Пока не зашумело в голове. Грейнджер кивнула. Коротко. Уверенно. Шли по улицам, медленно. Драко опустил руки в карманы пальто, бросая взгляды в её сторону исподтишка. Она всё ещё была в этом платье. Чёрном, как безлунная ночь. Прямые волосы рассыпались по спине, в них отражался свет витрин и фар проезжавших машин. Уголки губ были напряжены. Но в ней — не было показного хрупкого изящества. В ней был лоск войны. И выживания. И он произнёс, почти не думая, почти не слыша самого себя: — Ты… прекрасно выглядишь, Грейнджер. Она остановилась на полшага. На мгновение — казалось слова пробили её броню. Грейнджер резко обернулась — не с укором. С удивлением. Никакого флирта. Только тишина и честность. Он пожал плечами, отвёл взгляд, как бы ему было всё равно, хотя не было. — Спасибо, — сказала она наконец. С паузой. Неуверенно. — Ты тоже. Никаких украшений. Только констатация. Но Драко сдержал едва заметную ухмылку. Потому что даже это — от неё — было больше, чем он ожидал. Они продолжили идти, и теперь молчание между ними было другим. Как если бы они перешагнули за тонкую линию, которую никто не обозначал. — Запретный лес, — наконец заговорил он, возвращая мысль к делу. — Ты думаешь, они действительно ведут нас туда? Или просто проверяют, кто дойдёт? — Второе. — Её голос снова стал привычно ровным. — Это как… система отбора. Сеть не просто фиксирует активных, она выстраивает реакцию. Артефакт дал координату. Но она… нестабильна. — То есть нас может ждать что угодно. — Включая то, чего мы не должны увидеть. — А значит, именно туда и надо идти, — он кивнул, словно сам себе. — Завтра? — Поздно вечером. До этого — нужно подготовить спектр, взять усилитель и собрать новый свиток на встраивание. Старый разрядился. Он хотел добавить что-то ещё, но не стал. Только взглянул на неё снова. Шёлк платья чуть колыхался от ветра. Свет фонаря выделял на её коже слабый отблеск. И в этом свете: «Чёрт, в этом свете она была не просто красива.» Она была реальной. Приземлённой. Настоящей. И в то же время — ускользающей. — Грейнджер, — тихо сказал он. Она подняла взгляд. — После того, как мы закончим… — он осёкся, подбирая слова, — …ты вернёшься? — Куда? — спросила она. Он пожал плечами. — К жизни, наверное. Она не ответила сразу. Только усмехнулась уголком губ, с той самой тенью, которую он видел в её глазах после Локвудов. И после Мэнора. И на полу, когда она пришла к нему, разбитая, с криком в груди. — Не знаю, Малфой. Я не уверена, что знаю, где она теперь. Жизнь. И он не стал настаивать. Просто шёл рядом. Точно зная: куда бы она ни шла, он не позволит ей идти в одиночку.