Часть 7

Звонок пришёл неожиданно. Телефон завибрировал на столе, и экран высветил: Ена. Морана, не думая, подняла трубку: — Привет? Но вместо привычного, взволнованного голоса подруги — тишина. И спустя секунду… — Морана?.. Это я. Алай. Она сразу напряглась. Сердце сжалось. Рука сжала телефон так сильно, что костяшки побелели. — Я не звонил тебе напрямую. Знаю, ты бы сбросила. Ена… помогла. Прости, — он говорил спокойно, но в голосе было что-то хрупкое, почти болезненное. — Зачем ты звонишь? — Я не хочу умолять. И не буду говорить, что заслуживаю шанс. Я его не заслуживаю. Но… можно я просто покажу тебе кое-что? Если после этого ты всё ещё не захочешь меня видеть — я отстану. Она молчала. Секунды капали, как дождь по стеклу. Потом — короткий сигнал, и сообщение. — Просто посмотри, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Звонок прервался. Рука дрожала, когда она открыла галерею. Первый скриншот — чат с названием "Чёрный юмор & ставки 😎". Дата: 23 сентября. Дан: > «Ну чё, Алай, спор всё ещё в силе? До декабря затащить эту айс–королеву? Арвин: > «Если ты и её раскрутишь, тебе надо памятник ставить. Эта ледышка даже на шутки не реагирует.» Дан: > «Бьюсь об заклад, она даже не целуется. Сделай фотку, когда расколешь её лёд 😏» Алай: > «Заткнитесь. Просто заткнитесь все.» Морана моргнула. Алай (дальше): > «Я больше в этом не участвую. Спор — тупой. И вы ведёте себя как придурки. Она не объект. Не часть игры. Кто ещё хоть слово скажет о ней в таком тоне — вычёркиваю из жизни. Я серьёзно.» Следующее сообщение — уведомление: "Алай покинул чат". Морана сидела, не дыша. Она перечитывала строки, как будто пыталась найти подвох. Сомнение. Ложь. Но всё было… слишком прямо. Слишком искренне. Её пальцы дрожали. Второй скриншот. Переписка с Рокелем. Неделя спустя, ближе к середине сентября: Рокель: > «Ты серьёзно? Ты влюбился в неё? Это уже не твой стиль, брат.» Алай: > «Это не стиль. Это она. И я не играю.» «Я облажался. Сначала был идиотом, согласился на спор. Но потом… всё поменялось.» «Я хочу быть рядом. Настоящим. Без дешёвого флирта.» « Я хочу чтобы она мне доверяла. Я уже давно не думаю про тот спор. Он был тупой ошибкой.» Последнее сообщение было отправлено в три ночи. У Мораны дрожали руки. Телефон будто обжигал ладони. Она чувствовала, как в груди поднимается что-то тяжёлое, застревает в горле. Как будто внутри рухнули стены, за которыми она пыталась спрятаться всю эту неделю. Он… не оправдывался. Он признал, что начал всё глупо. Но остановился. Ушёл. Не играл. А всё это время… она жила с мыслью, что была просто частью злой игры. Была унижена, разрушена, предана. А теперь… Слёзы выступили на глазах. Она не плакала неделю. Ни разу. Всё держала внутри. Но сейчас — не смогла. Рука всё ещё сжимала телефон, а экран тускло светился, отражая её лицо в чёрной рамке. Она скучала. Каждую ночь. Соскучилась по его голосу, по его смс, по этим дурацким «спокойной ночи» и глупым мемам. И теперь всё это — было искренне. Но… Она не знала, как поступить. Не знала, простила ли. Просто сидела. Молча. С телефоном в руках. И слезами на щеках.

***

Было прохладно. Ветер тихо трепал ветки деревьев у старой скамейки, на которой они когда-то сидели вдвоём. Морана пришла первой. Она не планировала. Просто пошла, не думая. Сердце стучало глухо, как будто знало, куда ведут ноги. Она не была уверена, зачем пришла. Не была уверена, что он придёт. Но пришла. Прошло, наверное, минут десять. И вот — он. Алай появился с другой стороны аллеи. Замер, увидев её, и медленно подошёл, не говоря ни слова. Они стояли в двух шагах друг от друга, как на краю чего-то большого. Молчали. Он смотрел на неё, будто боялся моргнуть. Она — будто держала себя за руки изнутри, чтобы не дрогнуть. Первым нарушил тишину он. Голос был хриплый, как после бессонной ночи. — Я думал, ты не придёшь. Морана чуть выдохнула, но не ответила. — Я… — он провёл ладонью по затылку, нервно. — Я отправил скрины не чтобы оправдаться. Просто… чтобы ты знала. Ты заслуживаешь знать правду, даже если она уже ничего не изменит. Она кивнула. Тихо. Потом выдохнула. — Мы оба дураки, — сказала она. Алай вскинул брови. — Мы оба любили, — продолжила Морана. — А потом… всё, что любили, сами же и убили. Он застыл. Она произнесла это вслух. Она сказала, что любила. — Ты… — он шагнул ближе, но не дотронулся. — Ты… правда? Морана кивнула ещё раз. Медленно, будто слова были камнем в горле. — Я не хотела это признавать. Всё это время… Я пыталась не влюбиться. Потому что именно этого я и боялась. Но, чёрт возьми… — она вскинула на него глаза. — Я влюбилась. Не в твою внешность. Не в шуточки. А в того, кем ты стал рядом со мной. В настоящего тебя. Он закрыл глаза. Лицо его исказилось, будто от боли. Он хотел шагнуть, хотел обнять, но остановился. Вдохнул. — Я… да, я был идиотом. В начале — просто какой-то интерес. Азарт. Спор. Я думал: «Смогу — не смогу». Это было тупо. Грязно. Я это знаю. Он посмотрел на неё, прямо в глаза. — Но я сам не понял, как начал думать не о споре, а о тебе. О том, как ты закусываешь губу, когда злишься. Как смеёшься тихо, но искренне. Как смотришь на мир, будто он тебя не заслуживает. Морана сжала пальцы. Он говорил, как будто читал её мысли. Он знал. Он помнил. — Когда я понял, что влип — я вышел из спора. Вышел из группы. Перестал с ними говорить. Я просто… хотел быть с тобой. Без грязи. Я обещал быть рядом и быть собой. И моя самая большая ошибка — что я тогда не сказал тебе всего сразу. Не рассказал. Не предупредил. Я надеялся, что правда не всплывёт. И я просто докажу, что всё настоящее. Он замолчал. И снова повисла тишина. Они стояли на том же месте, где когда-то впервые улыбнулись друг другу. И теперь — смотрели иначе. Без наивности. Без масок. Просто — два человека. С болью, с чувством. С надеждой, которую не сказать вслух. Морана сделала шаг ближе. Теперь — расстояние вытянутой руки. Она не обняла его. Но и не ушла. — Я не знаю, простила ли. Но я здесь. Пока — это всё, что могу. И он кивнул. — Этого достаточно. Они не обсуждали это долго. Просто шли рядом, в тишине, и знали: больше скрываться — бессмысленно. Слишком многое пережито. Слишком многое сказано — и недосказано. Если уж любить — то без страха. Если уж быть — то по-настоящему. На следующий день, когда Алай, как обычно, подошёл к Моране возле её шкафчика, он взял её за руку. Просто и открыто. Не прятал взгляд. Не отпускал руку. И она — не отдёрнула. Наоборот. Сжала в ответ. В коридоре на секунду повисла гробовая тишина. Кто-то замер с открытым ртом. Кто-то хихикнул. Кто-то сделал вид, что ничего не происходит. А кто-то уже спешил сделать фото и кинуть в общий чат. Но им было всё равно. Морана впервые за долгое время не боялась смотреть вперёд. Он рядом. Он держит её, не пряча. И она — рядом с ним, не прячась. За их спинами, конечно, шептались. Кто-то ворчал: «Вот, всё же затащил её». Кто-то язвил: «Сама виновата, поверила». Но… никто больше не решался подойти и что-то сказать в лицо. Не потому, что боялись Мораны. А потому, что теперь она была с Алаем. Алай, тот самый, который раньше ржал громче всех, теперь мог спокойно встать перед любым и сказать: — Ты что-то хотел сказать моей девушке? — с ледяной вежливостью. И больше не хотелось.

***

Прошло две недели. Они сидели на крыше здания возле спортзала. Там, где никто не мешал. Морана положила голову ему на плечо. Он играл с прядью её волос. — Всё как-то странно, — прошептала она. — Столько было боли, и вдруг… так тихо. — Тишина — это хорошо, — улыбнулся он. –Значит, ты рядом. Она кивнула, а потом подняла голову и посмотрела на него серьёзно: — Мы же правда не играем? Он наклонился ближе, коснулся её лба своим. — Игра закончилась тогда, когда я выбрал тебя, а не спор. Теперь — только мы. Без правил. Без чужих мнений. — Только мы… — повторила Морана. — Это звучит, как начало чего-то настоящего. Он улыбнулся. — Потому что так и есть. Может быть, они ещё не умели строить любовь. Может быть, впереди были ссоры, недопонимания, ошибки. Но главное они уже поняли: Любить — это не прятаться. Не бояться. И не играть в чью-то дурацкую игру. А просто быть рядом. Несмотря ни на что. И они выбрали это. Выбрали друг друга.