1. Пролог

Острова Рук — невероятной красоты тропический архипелаг, на котором каждый любитель путешествовать обязательно должен побывать хотя бы раз в жизни, чтобы насладиться красочными пейзажами, познакомиться с местной богатой фауной и искупаться в теплых тихоокеанских водах. Это настоящее божественное искусство — эти необъятной высоты пальмы и широкие пышные деревья, густые лианы, на которых прыгают бодрые обезьяны. Но Рук Айленд — то место, которое из-за своей печальной истории с трудом сможет дать страннику насладиться его богатствами, а наоборот, эти острова станут точкой невозврата, тем, что ты не сможешь забыть и откуда не сможешь убежать, как бы быстро не умел бегать. Здесь не столько страшны гремучие змеи или крокодилы, сколько мужчины в красных майках и болотных штанах, которые обязательно придут и посадят твою пригревшуюся жопу в бамбуковую клетку, прямо в самую жидкую глину. Они будут смотреть и смеяться, ведь каждый приезжий — это новое шоу под игру искр взрывающихся гранат и бутылку пива. Пора вернуться в реальность. Pov Сабина Бласковиц Мы очутились здесь неслучайно, мы целенаправленно ехали сюда отдыхать, и ведь никто не знал, в какие дебри мы залезем. Моя сестра, Тома, сидела по правую сторону от меня, поджав колени к груди, она дергалась то ли от ледяного страха, то ли от бушующей злости. Почему-то она винила во всем меня, хотя в построении маршрута нашего отпуска я участвовала самую малейшую часть времени, ведь все решила старшая на минуту сестра и ее до блевоты сильно обожаемый паренек. Он-то, Брендон, сидел еще правее, чем Тома, уставившись куда-то перед собой. Наверняка, читал молитвы про Бога, в которого никогда прежде не верил, и надеялся, что мама и папа его в очередной раз вытащат из вонючего дерьма. Но когда появлялся тот самый человек, с запоминающимся ирокезом на голове, уродливым шрамом на левой стороне лица и характерным запахом всего мерзкого, то все розовые облака сию секунду растворялись как сигаретный дым. «О черт, выдержать бы мне еще минуту его выступлений», — про себя подумала я, когда в нос ударил терпкий запах алкоголя, исходивший от этого мужчины, который уже был страшно близко к нашей клетке. Все заметно напряглись, это было видно по дрожавшим мышцам на теле и непроизвольно дергавшейся челюсти, издававшей противный хруст, из-за которого я инстинктивно поморщилась. — Что такое, querida? — он присел на корточки, внимательно разглядывая меня в лоб. — Не радуешься погоде? Да, чувствую, сегодня будет проливной дождь, — он улыбнулся, до жути широко и дико, — Но блять, кого это ебет? Я спрашиваю, кого это вообще ебет? Уж точно не вас, мои идиоты, — он вскочил в полный рост, коротко прокашлявшись. Он, должно быть, испанец, учитывая его акцент и привычку вставлять испанские слова в каждое второе предложение. Когда он обращался не ко мне, я успела осмотреть его детальнее, для себя отмечая, каким резким и молниеносным человеком он был. Переменчивым, грубым, с явными психическими отклонениями, но ему было такое к лицу. Он безумец, в этом ему повезло на этом острове. Ты легко миришься со всем, что происходит вокруг, тебя это едва задевает. Интересно, через что он прошел, чтобы стать таким? — Как мило, у нас здесь двое одинаковых с лица. Буду честен, hermana, — он обратился ко мне, — твоя копия гораздо симпатичнее. — Первая ягода всегда вкусная, — выдала Тома, от чего у меня волосы дыбом встали везде, где можно. Конечно, это бы звучало обиднее и колюче, если бы Ваас оценил шутку, но он буквально пришел в ярость, разведя руками как крыльями. — Что ты, мать твою, сказала? А? Повтори-ка, я не расслышал! — он кричал, брызжа слюной. — Какая, нахуй, ягода? Нет, ну вы слышали? — обернулся на своих людей, стоявших позади, вызвав у них нисколько не наигранный смех, — Ты совсем дура! Эта querida хотя бы поумнее будет, пока молчит. Я и не собиралась ничего говорить, ведь за энное количество дней, проведенных здесь, поняла, что лидер никого не послушает, а скорее загонит пулю в лоб, даже не моргнув от выстрела. Да, тут не поспорить, Тома не блистала смекалкой, она по натуре была хамовитой с длинным языком, именно поэтому мы с ней несильно ладили. Да и этот отпуск… была бы моя воля, я бы ни за что не поехала с этими двумя, ведь это не отдых, а порно кастинг. Могу с уверенностью сказать, что сестра меня ненавидела за мой ум и сдержанность, самоконтроль, чего у нее не было. Импульсивным людям тяжело добиться самообладания, а она была как раз из этой песни — резкая истеричка, в чем-то даже подобная Ваасу. Но конечно, он этого не оценил бы. — В следующий раз, когда будешь пытаться произвести впечатление, чтобы твою жопу освободили, говори побольше, — брякнула Тома, когда мы остались наедине с собой и патрульными пиратами. — Тома… — шепнул ее парень, Брендон, положив свою руку на ее плечо. — А что? Брендон, на самом деле, не был капитальным уебком, он часто меня защищал от выпадов сестры. Но конечно, эта защита походила на блеяние козы, боявшейся, что ее вот-вот загрызет хищник. Он, быть может, и любил Тому, но долго терпеть ее напористый характер не мог, потому регулярно брал перерывы, уходя восвояси и наслаждаясь тишиной. Какая ирония, что мы все здесь собрались. — Как-нибудь обойдусь без твоих советов, — сквозь скрипевшие зубы выпалила я. — Да ты что, выскочка? Ну покажи! — она усмехнулась, и вскочив, замахала руками. — Эй, тут дамочке плохо, помогите! — Ты что делаешь, с ума сошла? — встрепенулся Брендон, схватив девушку за бледную руку и дернув вниз так, что она плюхнулась на землю. Но та не перестала шуметь, а лишь активнее визжала, поднимая весь лагерь на уши. В моменте я превратилась в мумию, проглотившую язык. Меня лишь постепенно одолевала жгучая ярость, с которой я до последнего старалась совладать. Когда на горизонте показался пират, мне и вовсе захотелось провалиться сквозь землю еще и от страха. — Какого хуя тут ор стоит? А ну-ка заткнула свой хлебальник, шавка! — Даме плохо, ей нужна помощь, она не в себе и кидается на нас, позовите главаря! — Ты мне тут не указывай, — рыкнул пират, схватившись за рацию и посмотрев на каменную меня, — она что, сдохла уже? Тома рассмеялась. — Нет, это притворство! Мне было до жути противно находиться так близко к ней. Каково это, когда твоя родная сестра желает тебе смерти? Которая отдала бы тебя стае волков на растерзание, дабы позабавиться и спастись самой? Пират что-то быстро и коротко говорил в рацию, мне не было слышно, что. Но через какое-то время перед нашей клеткой снова предстал тот, кого стоило бы бояться — Ваас Монтенегро. Он снова присел на корточки, словно ему нравилось быть с нами на одном уровне, дабы уловить наш страх в глазах. Ему нравилось смотреть, как мы тряслись, но из нас по-настоящему дерганым был только Брендон. Он даже глаз не поднял на лидера, что того в свою очередь сильно рассмешило, но комментировать это мужчина не стал. — Что ты шум поднимаешь, сучка? Я уже сплю! — Я уже сказала, — буркнула Тома без интереса, — эта дура кидалась на нас с кулаками. Он широко улыбнулся, посмотрев на меня сверху вниз. — И я тебе нихуя не поверил, — он помолчал, — ты посмотри на нее, блять. Она не жива и не мертва, — мужчина стал поспешно открывать клетку, после чего резко схватил меня за руку и потянул на себя, — А ну-ка пошли, надо тебя взбодрить. Мои ноги сразу стали подкашиваться, а слабость во всем теле появилась из неоткуда. Тут-то я вспомнила, что в мой рот не легло ни крошки еды за последние пару дней. В секунду стало настолько плохо, что я замычала, камнем упав обратно на землю. — Мать твою, hermana! Даже на ногах стоять не можешь, кого ты ударишь, — он выдохнул, взяв меня на руки и перекинув через плечо, как мешок. Затем обернулся. — Жди, чудила, к тебе я вернусь с особой программой. Узнаешь, как здесь карают пиздаболов.