2. Принятие

Пока Ваас тащил мое тело, я из последних сил старалась не отключаться и рассмотреть хоть что-то, что происходило вокруг. Но кровь приливала к голове и начинала пульсировать, потому мои глаза предательски закрывались от напряжения. Складывалось впечатление, что лидеру ничего не стоило нести меня, он продолжал дышать ровно и размеренно, что несколько пугало. Я чувствовала, как начинала сильно сползать головой вниз, и боясь упасть, схватилась за ремень его штанов, обнаружив в кобуре пистолет и мачете. Будь я посмелее, я бы прострелила ему ногу и бежала прочь на ватных ногах, но кишка была тонка. — Тише, querida, ты снимешь с меня блядские штаны, — фыркнул мужчина, отворяя дверь в какое-то помещение. Я сразу отметила, что в этом месте дико воняло сыростью, плесенью и крепкими сигаретами. Этот запах был невыносимым и сжигал слизистую носа, но Ваас выглядел к этому сильно привыкшим. В следующую секунду я была грубо брошена на пол, как тот самый мешок. Мои локти неприятно ныли, учитывая, что руки были связаны, и приземлилась я именно на локти. Изнеможденно простонав, я свернулась калачиком и приоткрыла глаза, выглядывая из-за колен. Ваас сел на кровать, схватив пачку сигарет и закурив. — Она тебя чмырит, эта сучка, да? — недолгая пауза, за которую я успела только сглотнуть. — Да и не отвечай, мне похуй. Ничего, querida, ей здорово достанется от моих людей. Пиздаболов здесь не любят. И паренька ее на бутылку посадят, раз позволяет шавке так себя вести. Это пиздец, — он истерично рассмеялся, — ха-ха, какая сестренка у тебя забавная, — задумался на пару секунд, расслабленно пуская кольца дыма вверх к деревянному гнилому потолку, — У меня тоже сестренка с приколом есть. Я видела, как сильно его брови стали давить друг на друга у переносицы, образовав там заметную складку. В какую-то секунду мне хотелось поинтересоваться о деталях, но я быстро опомнилась, что передо мной сидел не друг и даже не знакомый, а человек, который похитил меня и собирался продать в рабство, но почему-то я была слишком спокойна на этот счет, будто за пару дней успела смириться с тем, что моя дальнейшая жизнь будет мучением. Хотя, чем она отличалась от прошлого? Здесь мне, к сожалению, некому рассказать о том, как все детство меня считали отрешенной и лишней, родители вырастили чувство собственного достоинства в Томе, которое сделало ее эгоистичной по отношению ко мне. В семье я была пустым местом и пешкой, игрушкой и предметом для издевательств и насмешек. Когда я была ребенком, было тяжело терпеть унижения, я часто плакала и ненавидела смотреть на себя в зеркало. Я охотно верила в те слова, что говорили обо мне, что я пустышка, жалкая копия, подобие на желанную дочь. А на самом деле, родители всегда хотели ту самую и знали, что вторая будет неблагополучным бесполезным уродом. Иногда мне и впрямь хотелось убить себя или убить всех вокруг, почему меня не сдали в детский дом? Я была слишком наивной и доверчивой, меня было легко обмануть, заставить верить, что люди желают мне добра. Их это и забавляло, когда им удавалось втереться в доверие, а затем разбить все за секунду. Они ждали мою реакцию, как юмористическое шоу по телевизору, смеялись над моими слезами. И даже сейчас, я вроде повзрослела и должна была все осознать, но все равно пошла на поводу у родителей, отправившись в этот сраный отпуск на острова с главным демоном моей жизни. Так что на пирата я сильно не серчала, быть может, он облегчит мне существование, убив меня или отправив в ссылку подальше от сестры. Его крик и резкое щелканье пальцами перед моим лицом вывалило меня из раздумий. Он выглядел особенно раздраженным, видимо потому, что я его перестала слушать. За такой опрометчивый поступок я была одарена грубой пощечиной, и увидев мою естественную реакцию на жгучую боль, он улыбнулся, а затем и вовсе рассмеялся. Все, как и обычно. В этот момент я ощутила пылкую ненависть к нему, потому что он, по правде говоря, ничем не отличился от моей сестры, хотя яро ее осуждал. Я посмотрела на него мокрыми зелеными глазами, стиснув зубы. — Что такое, querida? Больно? Ха-ха. Привыкай, мать! — он насупился, выплевывая каждое последующее слово, — Умей совладать с болью, иначе умрешь. — Лучше умереть, — прошептала я, захлебываясь в собственных слезах, но старалась делать это без лишнего звукового сопровождения. — Ты разговаривать научилась? — снова смешок. — Здорово, это прогресс! Кажется, я чему-то тебя научил! Значит, будем видеться чаще, и я научу тебя еще чему-нибудь. Товар должен быть полон функционала, чтоб за тебя заплатили больше зелени. А теперь, поднялась с пола! Из-за удара виски пульсировали, и я была сильно замедлена, что Ваасу сильно не понравилось, раз он быстрым рывком достал из кобуры пистолет 1911 и направил его ствол прямо мне в лоб. «Будет ли это неуместным, если я попрошу выстрелить?» — Вставай, сучка, пока я не вышиб тебе мозги, — его зрачки были сужены до микроскопических размеров, что добавляло его зеленоглазому взгляду безумия и абсолютного отсутствия контроля над своими действиями. Он был непредсказуем, ведь безумцы всегда такие. К тому же он пьян, а может, вообще под веществами, чему я совершенно бы не удивилась, ведь уже не раз слышала, что здесь толкали наркоту. Бывало, что в чемоданах туристов, которые в конечном итоге попадали в рабство, находили килограммы дури, которую пираты делили между собой с криками и драками вплоть до убийств. — Вставай, блять, ты меня уже заебала! Иначе сейчас присоединишься к своей сестре ебаной, кстати говоря, — он внезапно успокоился, взяв в руки рацию, — прием, уебки, меня слышно? Рация странно прошипела. — Ау, сука, я с кем разговариваю? С ветром, блять? А ну-ка, чем там заняты? — Ничем, Босс, аппаратура что-то барахлит, — прокашлялся какой-то пират по ту сторону, — мы тут сучку и ее бойфренда расчехляем. — Супер, я уже иду. Приведу вам зрителя, — он зверски заулыбался, — А ну-ка, querida, быстро! — он дулом пистолета указал, что мне было нужно встать. — Реще, блять, а то выстрелю в колено и будешь валяться, мать твою. Не понесу тебя больше, потащу по земле ебаной, лицом вниз, почувствуешь вкус. Я не проронила ни слова, последовав его приказу. Закрепленными в наручники руками я уперлась в пол, встав в позу собачки, дабы попытаться привстать на коленях. — Что-то ты не то делаешь, querida, еще рано, — он засмеялся, наблюдая, как я корячилась на холодных досках. — Да еб твою мать. Складывалось впечатление, будто этот мужчина воевал с самим собой. Одна часть хотела впечатать меня в пол лепешкой за медлительность и неуклюжесть, а другая подать руку и помочь встать. Но к сожалению или к счастью, Ваас не поддался этим, как оказалось, навязчивым мыслям и не нашел ничего лучше, чем ударить меня по затылку. Благо, не рукоятью пистолета, кулаком и еще чем-либо тяжелым, а просто ладонью. — Ты мое терпение скоро исчерпаешь, блять, вставай! — Ты не помогаешь мне, если будешь бить! — чуть громче обычного сказала я, поглядев на него исподлобья. — Что, блять?! Я тебя вообще сейчас тут с землей сравняю, гребаная ты сука! — он стал метаться из стороны в сторону, а из его ушей будто бы пошел пар. — Тварь, иди сюда! Ощутив яркий прилив адреналина из-за быстро нараставшего страха, я подобно гусенице поползла в ближайший угол комнаты, перевернувшись на спину и саднящим затылком упершись в стену. Он надвигался на меня, как тьма, грозовая туча — смело и беспощадно. Пистолет в его руке сверкал и пугал меня не меньше, чем бешеный взгляд на лице пирата. Казалось, что его зубы вот-вот рассыпались бы от того, как сильно он сжимал челюсть. — Не надо, — снова беспомощно прошептала я, отвернув голову в сторону и прикрыв глаза. Я чувствовала, что он присел передо мной и его жгучее, полное тошнотворных запахов дыхание опаляло мою щеку. Ледяное дуло коснулось подбородка, подтолкнув его так, что мое лицо было направлено на Вааса. — Взгляни-ка на меня, querida, — он говорил спокойно, совершенно не так, как меньше минуты назад. — Ты просишь меня не делать тебе больно? Да? — я кивнула, но он это едва заметил, — А кого это ебет. Далее последовал удар, которого мне сильно не хотелось ощущать. Твердая пистолетная рукоять была впечатана прямо в мой висок, отчего из глаз посыпались бы искры, будь они открытыми. Меня окатила жуткая волна боли, от которой я затаила дыхание и сжала руки в кулаки. Ваас довольствовался содеянным, наверняка улыбался прямо мне в скорченное лицо. Почувствовала, как от виска по щеке потекла теплая струйка алой крови, которую он поспешил стереть грубым пальцем и опробовать на вкус. — Как я и думал, — он вскочил, отходя в сторону и облизывая палец, причмокивая, — так я и думал. Я понятия не имела, что было дальше, моментально провалилась в туман. Сон по ощущениям был долгим и спокойным, меня ничто не беспокоило и не смело разбудить, хотя сомневаюсь, что в таком расположении духа меня бы сумела привести в чувства автоматная очередь. Когда организм сам был готов, я открыла глаза, почувствовав под собой довольно мягкий матрас. Как оказалось, это была самая обыкновенная пиратская кровать. И чем я заслужила такое поощрение? Лужей крови на полу? Голова дико болела и поташнивало, но на этом я не стала заострять внимание. Скорее на том, что в помещении, в котором энное количество времени надо мной издевался Ваас, сейчас я была одна. И я не была привязана к кровати, да, руки оставались недвижимыми, но я имела право встать и выйти. Недолго подумав, я решилась сделать шаг, под которым пол мерзко и достаточно громко заскрипел. Испугавшись, я остолбенела, вслушиваясь в гробовую тишину. Казалось, что никого поблизости не было, потому я осторожно доковыляла до двери и, поджав губы, поспешила ее отворить. На улице светало, но лагерь пустовал, хотя я была полностью убеждена, что находилась в том же месте. «Если не сейчас, то никогда». Какого-то конкретного плана у меня не было, бежать отсюда я уж точно не думала, но меня переполняло необъяснимое желание мести и крови. Я хотела почувствовать себя властной, способной, что я не просто пустое место, не просто безымянное лицо, которое можно каждый раз ради удовольствия окунать в лужу мочи. Мне хотелось убить человека, лишить жизни первого встречного, и неважно, кто это, будь то моя сестра или сам Ваас, хоть с ним я бы вряд ли справилась. Медленно, словно тень я шагала вперед, стараясь обходить главные широкие улицы лагеря, которые можно было отличить по одному легко бросавшемуся в глаза признаку — главные улицы были длинными и широкими, а самое главное — пустыми. Но шла я все равно окольными путями, дабы не наткнуться на громилу, а уж тем более Вааса, который сразу оторвал бы мне ноги. Мой путь лежал по тропинке между мелкими ангарами, которые были посажены чрезвычайно близко друг к другу, что иногда приходилось поворачиваться боком, дабы протиснуться. Солнце медленно поднималось над горизонтом, принявшись сжигать оголенные участки кожи жаром, а также слепить глаза. Под ногами был слышен шелест ярко-зеленой травы, а где-то над головой брякали птицы, и в какую-то секунду я даже порадовалось спокойной и умиротворенной обстановке, пока до моего уха не донесся чей-то храп. Согнувшись в три погибели, я принялась исподтишка выглядывать жертву. «Опрометчиво спать на рабочем месте», — подумала я, затаившись в кустах. Это был пират, на лице которого красовалась красная повязка. Казалось, будто я уже не раз видела его в этом лагере, но разве это имело значение? Обстоятельства сложились вполне удачным образом: оглянувшись вокруг, я пришла к выводу, что могу спокойно осуществлять свой план, и никто меня не остановит. Тем паче пират дремал на стуле затылком ко мне, оставалось только найти предмет для убийства. Мои зубы жадно заскрипели, и я почувствовала характерный хруст и будто песчинки во рту. Недалеко от пирата красовался деревянный столик, на котором лежали какие-то бумажки и стояла опустошенная бутылка пива. «Хотя бы ты насладился перед смертью». К моему сожалению, ничего колющего-режущего там не оказалось, а разбивать бутылку ради осколка мне показалось верхом идиотизма, потому что я шарила глазами под ногами, пока не наткнулась правее от меня на интересной формы камешек. Он был специально отточен до острого кончика, но странно, что я не заметила его ранее, а быть может, его там и вовсе не было? Об этом я не стала долго раздумывать, действуя под гипнозом. Сжав в руке подобие на оружие, я подкралась к пирату настолько близко и тихо, насколько возможно, уловив его ровное дыхание. Он по-прежнему спал. И под пение десятков птиц и шелест листьев на разноцветных деревьях я совершила три решающих удара в шею. Моя рука слегка дрогнула, когда на нее брызнула пиратская кровь, но и это не остановило. Я почувствовала неописуемый масштаб удовлетворения, когда тело пирата безжизненно расслабилось и стекало по стулу. На моем лице проступила легкая улыбка, а в теле образовалась долгожданная легкость, даже голова перестала болеть. Убедившись, что меня никто не заметил, я скрылась там же, откуда пришла. Окровавленный камень лежал в моей руке идеально, как верный спутник. С каждым новым шагом я чувствовала себя все счастливее и увереннее, сильнее. — Эй! Какого хуя ты разгуливаешь тут? — послышалось из-за спины. Это был незнакомый голос, и я моментально замерла на месте, не оборачиваясь. В моей голове произошел взрыв, и поток мыслей тяжело было разобрать. Услышав характерное шипение рации, я побежала вперед как ошпаренная. — А ну стой, сука! — послышалось мне вслед. Пятки сверкали, как никогда раньше, а адреналин снова бушевал в крови. Нравилась ли мне такая жизнь, полная необдуманных решений? Вчера ты была зашуганной, обиженной на весь мир девчонкой, проснулась с желанием убить человека, а теперь бежишь прочь, как заяц, на которого охотились. «Нравится ли тебе такая жизнь?»