7. Исповедь

Pov Сабина Бласковиц Мне хотелось кричать. Так громко, чтобы лопались ушные перепонки, и меня услышал целый мир. Чтобы мой крик улови каждый хищник на этом острове, каждая птица, каждое насекомое. Но увы, рот был заклеен тугим скотчем, а на голове покоился мешок. Я не знала, как далеко меня увезли, совсем потерялась во времени и пространстве, потеряла контроль над телом и эмоциями, мое лицо щипало от слез. Только по прибытии в мою новую среду обитания некий Хойт соизволил снять с меня мешок. Перед собой я увидела бетонное, до клаустрофобии маленькое едва освещенное помещение. Здесь воняло сыростью, затхлостью и смертью. Это был подвал. Сидеть на улице мне нравилось больше, хоть у Вааса я толком и не сидела. Ваас. Интересно, что он там делает? Так же яро ли желает меня найти и вернуть обратно в свои лапы? Или уже достаточно много выпил или принял, чтобы напрочь забыть о моем существовании? — Ну что же ты, вижу по глазам, здесь тебе несильно нравится? — мужчина одернул рубашку, закурив сигару. — Первый раз я видел, чтобы пушечное мясо не хотело уезжать от Вааса, ну и наоборот. Хотела бы я плюнуть ему прямо в лицо, но не могла. Только глазами, полными слез, показывала, как мне было тошно от его присутствия. — Но не серчай, это работа, бизнес, и то, где ты сейчас — это твое предназначение. «Да нихуя подобного». — Долго здесь я тебя не продержу, если будешь вести себя должным образом, — он склонился над моим лицом, рассматривая его. Я отвела глаза. — А потом отправлю выполнять грязную работу. А потом… «Ты пойдешь нахуй». — В общем, отдыхай, беглянка, — мужчина достал связку ключей и закрыл решетчатую дверь снаружи, удалившись куда-то в темноту. Я осталась в гробовой тишине. Эта тьма, казалось, поглощала меня все сильнее и сильнее с каждой секундой. Это место воспринималось мной гораздо хуже, чем первый день в лагере. То ли от дискомфорта, то ли из-за сильного стресса мое едва зажившее бедро ныло, пульсируя, распространяло боль по всей ноге. Грудина горела, вот-вот майка на моем теле намеревалась полыхнуть. Время шло. Настолько муторным и мерзким было пребывание здесь, что я бы предпочла, чтобы меня вырубили, накачали снотворным, нежели оставили сидеть в сознании. Я была готова биться головой о стену. В какой-то момент видимость моих глаз уменьшалась, картинка заплыла. Я начинала засыпать. Pov Автор Сабина еще понятия не имела, через что ей предстояло пройти в плену у Хойта, но единственное, о чем она мечтала, это выйти из этого места живой. Тем временем в лагере Монтенегро было подозрительно тихо. Пираты разбежались по своим халупам, стараясь нигде случайно не наткнуться на главаря, который явно был не в духе, учитывая, сколько трупов он успел повалить в баре и сколько бутылок крепкого пойла было им выпито. Пират был не в себе, снова. Он злился, бешено кричал, брызжа слюной, его глаза были вытаращены от ужаса. Его наемники были умны — они знали, когда наступал кромешный кошмар и когда стоило бы как можно дальше унести задницу. Но Ваас не думал причинять вред кому- то конкретному, в этом бы не было забавы. Он хотел убивать любого, кого встретит. Будь то его человек или раб, испуганно забившийся в клетку. Мир был жесток. Ваас понимал это как никто другой. Ему нравилось, когда все происходило наоборот. Ваас жесток к миру. Но когда мир жесток к нему, мужчина этого не выдерживал. — Блять, блять, блять… — повторял пират, взявшись за голову. Он метался из стороны в сторону как ошпаренный или подстреленный зверь, бился в конвульсиях, бессмысленно размахивая руками. Заходить в свое бунгало не хотелось слишком сильно, ведь он краем разума знал, что там его никто не ждет. За пару каких-то ничтожно коротких ночей он успел привыкнуть к тому факту, что спал не один. Хотел он того или нет, спорить с этим не собирался. А теперь что? — Блять, блять, блять! — продолжал пират, уже переходя на дикий хриплый крик. В поле зрения его зрения попала граната. — Сейчас здесь будет жарко, мать твою! Абсолютно утеряв разум, Ваас снял чеку с гранаты и бросил ее куда-то далеко перед собой. Через пару секунд последовал взрыв, дальше пожар и густая стена черного дома. Еще граната, затем еще. Все, что было возведено в этом лагере, ложилось на землю тонной опилок и пыли. Кто мог — спасался, кто спал — был убит во сне. Но Монтенегро разве думал о каких-то бесполезных жизнях? Нет, он смотрел на огонь, восхищался им. Ему нравился звук взрыва, то, как дым танцевал с языками пламени. В этом он увидел что-то живое для себя, настоящее. Джеймс, не так давно спавший в своей халупе, в тот момент прятался на крыльце, наблюдая за происходящим. Он оказался в настолько масштабном ступоре, что понятия не имел, какие действия ему предпринять. Пожар распространялся, все больше пиратов выскакивало на улицы и хваталось за остатки оружия, ведь Ваас, мать вашу, взорвал оружейную. Никто не смел и слова буркнуть, нужно было валить с этого лагеря, который вот-вот взлетит на воздух. Лишь Джеймс осмелился подойти к Ваасу за спину. Тот застыл, все так же наблюдая за нескончаемым пожаром. Он был загипнотизирован или же хотел самоубиться, но товарищ пират не собирался позволить ему сделать что-либо еще. — Пошли отсюда, Ваас, — максимально спокойно, но достаточно громко произнес Джеймс. Главарь развернулся, подняв под ногами пепел. Он моментально достал пистолет, даже не разобравшись, кто перед ним стоит. — Ваас, блять, это я! — Вали отсюда, пока твоя жопа не оказалась на том свете, — хрипло приказал Монтенегро, наставив на товарища пистолет. — А ты что? Останешься тут умирать? Блять, ты что совсем дебил? — мужчина не сдержался. — Сука, ты должен ее вернуть, а не убить себя! — Пошел ты нахуй, Джеймс, — слишком спокойно сказал Ваас, удаляясь подальше от назойливого, как ему казалось, наемника. Прежде чем лагерь рванул на воздух, когда бочки с горючим взорвались, все успели укрыться, где попало. В том числе и Ваас. Дышать поблизости от места «катастрофы» было просто невозможно, пираты нашли друг друга в джунглях, решив, что нужно отыскать добротное место для ночевки, а затем определиться, что делать с лагерем, который разрушил Ваас. Сам главарь все-таки нашел в себе возможность прибиться к своим людям, усевшись поодаль на пенек. Его терзали различные эмоции, хоть и большая часть из них успела раствориться вместе с дымом от пожара. Ночь была долгой, тяжелой, дождливой. В какой-то момент воздух стал настолько прохладным и даже ледяным, что пираты ежились из-за проступавших мурашек на коже. Небо часто освещала разных форм и размеров молния, разряды которых били то далеко-далеко в джунгли, то в горизонт океана. Каждый по-своему испытывал неумолимую грусть. Кому-то снились кошмары, а кто-то сидел, поджав колени, и вытирал капли дождя с лица, смотря в одну точку перед собой. Ночь была долгой. Слишком долгой, чтобы помочь освободиться от мыслей в голове, поставить все на свои места. Ваас лежал на сырой растительности, прикрыв глаза. Его руки покоились на груди, которая часто вздымалась. Голова ненарочно прокручивала одни и те же картинки раз за разом. «Я смотрел, как ее забирают. Каждую блядскую секунду кадры менялись, как на сломанной блядской кассете. Уже карежило от этого дерьма». Pov Ваас Монтенегро Блядский Хойт постоянно появлялся невовремя. То он приедет, пока я трахаю какую-то сучку, то припрет свою жопу, пока я развлекаюсь с заложниками. Ну какого хуя-то? Можно было и предупредить. В очередной раз он прервал мое представление, и я, блять, был этому вообще не рад. Но по крайней мере я знал, что сегодня мой Босс приедет. И вот, мы стоим у любимых клеток и разглядываем наш товар, за который мне скоро упадет много-много денег и наркоты. А тут эта пизда влезла в разговор. Пиздела про какую-то свою заточенную сестру. Совсем ебанулась. Конечно, я знал, о ком она говорила, и потому мне с особым фанатизмом захотелось вырвать ей язык и скормить его сидевшему рядом бойфренду, который, к слову, был просто в полнейшем ахуе. Наверняка, он задавался вопросом, как вообще мог полюбить эту дуру. Тут-то я опешил. «Лучше бы ты была где-то далеко отсюда», — про себя подумал я, отнекиваясь, когда Хойт задавал мне вопросы. — Господи, кого ты слушаешь, — я слишком нервно засмеялся, — она хуйню какую-то пиздит. Вот эту, кстати, я бы не советовал брать, она наркоманка и шизанутая. А что мне было сказать? Я смекнул, что нужно побыстрее съехать с темы. Но блять, как же Хойт в моменте был настойчив, а потом ему резко стало похуй. И хорошо. Хоть и та манда не переставала балаболить, Босс все равно взял всех под ручки и съебался восвояси. Обстановка улучшилась, и я сразу почувствовал расслабление, когда джип пропал из моего поля зрения. Почему-то мне показалось, что querida была где-то рядом, и я нисколько не ошибся. Мне стало до слез смешно, когда я увидел торчавшую из-за дерева ногу. Поглядев на нее, я даже успех поперхнуться. Она, ебать, плакала! Такого опыта у меня еще не было, чтобы мой товар не хотел меня покидать. Обычно им всем похуй, где им находиться, здесь или у Хойта, они постепенно приходят к смирению с тем, что им так и так пизда. А эта дама была совсем ебанутая, походу. Она еще успела выебать мне мозг за то, что я не слишком, по ее мнению, уместно пошутил, ну и задница у меня знатно подгорела, и я ушел работать. Денек был супер, но тяжелый, тут ничего не скажу. Я пришел в бунгало, уселся, закурил, а тут приперлась она с охоты, значит. Ну я подумал, не пиздела ли она, и оказалось, что нет. Далее съебалась в душ, я ее смирно ждал, а потом приперлась, обернутая в ебаную простынь! Совсем бесстрашная? Мой член взлетел, как ракета в космос. Тут еще ее влага от волос и такой непонятно-приятный запах, что у меня вообще кабину снесло окончательно. Но я был трезв, соответственно хотя бы малейший самоконтроль мне удавалось удерживать, но было пиздецки тяжело. Моя рука все равно потянулась к ее бедру, я лишь слегка надавил ей на точку, куда был ранее произведен мною выстрел, и она аж вдохнула. Ситуация была патовая, я взрывался, пока моя рука самовольно блуждала по ее бедру, забираясь под ебучую простынку, которую я только и желал разорвать и выкинуть нахуй, чтобы посмотреть на нее поближе. А она мне поддалась, представляете? Слегка раздвинула ножки и, наверняка, думала, что я этого не заметил? Хуй там плавал. Пускай, она думает, что я псих и безумец, но глаза у меня на месте и внимательность тоже. Я понял, что она хотела чего-то особенного, но что-то меня останавливало. Я не мог понять, что именно. Я издевался над самим собой, поглаживая ее вокруг груди и между ног, но заходить дальше так и не решился. Блять, она даже фыркнуть успела, вызвав у меня широкую улыбку на лице. Какая же все-таки ебануто непредсказуемая была эта querida. А на следующий день у меня ее забрали. В тот момент мурашки проступили даже на моих яйцах, но метаться было поздно, Хойт, блять, взял ее за шкирку и вытащил ее как беспомощного котенка из-за барной стойки. Я смотрел на нее внимательно, очень долго, чтобы запомнить каждую деталь, ведь хуй его знает, когда в следующий раз смогу ее увидеть, да и смогу ли вообще. В тот момент я пожалел обо всем, что сделал и чего еще не успел сделать. Нужно было, блять, спрятать ее куда-нибудь подальше от Волкера, но в те секунды ничего из этого уже не имело значения. Когда я поинтересовался у Босса, что с ней будет, он открыто нахуй меня послал и уехал. А дальше все, как в ебаном тумане.