Глава 15: Ливень

Хан вернулся в свой кабинет, его шаги были быстрыми и уверенными, но в голове бушевала беспокойная мысль. Он не мог понять, почему вся эта ситуация с Юной так его беспокоит. Он не хотел переживать, но не мог избавиться от ощущения, что упускает что-то важное, что-то, что не позволило ему просто пройти мимо и оставить эту ситуацию на потом. Он сел за стол и взглянул на телефон. В руках сжался холодный металл. Он вздохнул, набрал сообщение и пару секунд ещё раз перечитал его, пытаясь не звучать слишком навязчиво. — Здравствуй, Юн Пак Джи. Всё ли у тебя в порядке? Будете ли вы сегодня на работе? Прежде чем нажать "отправить", он помедлил, и его мысли снова вернулись к её слабости. Слабо улыбнувшись сам себе, он отметил, как странно чувствовать беспокойство за кого-то, с кем у него ещё совсем недавно были натянутые отношения. Сообщение отправлено. Хан посмотрел на экран телефона, ждя ответа. В этот момент ему не хотелось никаких формальностей, никаких вопросов о том, будет ли она работать или нет. Ему нужно было убедиться, что с ней всё в порядке. Минуты тянулись как часы. Наконец, он получил ответ: — Здравствуйте, босс. Я на месте. Мне немного лучше. Вы что-то хотели узнать у меня? Хан, прочитав сообщение, нахмурился. После вчерашнего он был уверен, что она возьмёт выходной. Но, похоже, Юна никогда не жалела себя. Он быстро набрал ответ: — Зайди ко мне в кабинет. Прошло несколько минут, но ответа не последовало. Хан снова посмотрел на экран и добавил: — Это не обсуждается. Он не собирался оставлять всё как есть. Им нужно было поговорить. Через некоторое время Юна всё же вошла в кабинет тихо, почти бесшумно, закрыла за собой дверь и встала у порога. Она выглядела... не так, как обычно. В её глазах не было той энергии, с которой она спорила с ним на совещаниях. Они казались пустыми, будто всё внутри Юны и в её тёмно-карих глазах выгорело. Хан внимательно посмотрел на неё, замечая, как сухие и искусанные губы слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но передумала. — Садись, — наконец произнёс он, указывая на кресло напротив. Юна медленно подошла, села, но спину держала прямо, как будто старалась не показывать то, что она вымотана. — Вам лучше? — спросил он, но её выражение не изменилось. — Да, — коротко ответила она, не поднимая глаз. Повисла пауза. Хан скрестил руки на груди и наклонился чуть вперёд. — Вчера…. Юна едва заметно сжала пальцы в кулак. — Моё поведение вчера меня никак не оправдывает, но я правда не хотела, что б кто-то стал свидетелем такой сцены, как вчера. Извините, но я правда устала доказывать что-то, устала оправдываться. Они всё равно верят в то, во что хотят верить. Ничего не изменится. Она замолчала, и Хан понял, что её действительно задело всё это куда глубже, чем она показывает. Юна тяжело вздохнула и устало провела рукой по волосам. — Давай просто не будем начинать эту тему, — тихо сказала она, глядя куда-то в сторону. Хан наблюдал за ней, пытаясь понять, что у неё на уме. Обычно она была остра на язык, всегда готова поспорить, но сейчас… Сейчас перед ним сидела совершенно другая Юна. Потерянная. Измотанная. Он мог бы надавить, заставить её говорить, но в этот момент понял — она просто не выдержит. Не сегодня. — Хорошо, — неожиданно легко согласился он. — Если ты не хочешь говорить, не будем. Юна подняла на него глаза, явно удивлённая тем, что он так быстро отступил. Но вместо привычной колкости или насмешки в его взгляде было что-то другое. Она отвела взгляд, машинально провела языком по сухим губам. — Спасибо, — едва слышно произнесла она. Юна глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, и медленно поднялась со стула. — Если разговор окончен, я пойду, — голос её звучал спокойно, но что-то в нём было… надломленное. Хан кивнул, наблюдая, как она направляется к двери. Он не сказал ей ничего — просто смотрел, чувствуя, что разговор всё же не закончен. Юна сделала шаг, затем ещё один… но вдруг её ноги подкосились. — Юн Пак Джи? — в голосе Хана прозвучала тревога. Она попыталась ухватиться за стену, но пальцы соскользнули, и в следующий момент её тело безвольно рухнуло на пол. — Юна! — Хан бросился вперёд, успев подхватить её прежде, чем она ударилась. Он осторожно уложил её на пол, выискивая признаки сознания. Лицо Юны было бледным, дыхание — слабым. — Юна, — позвал он, мягко встряхивая её за плечо. — Эй, ты слышишь меня? Ответа не последовало. Хан почувствовал, как внутри всё сжалось. Он коснулся её лба и выругался — Юна была горячей. — Чёрт… — пробормотал он, осознавая, что температура у неё явно зашкаливала. Её лицо побледнело, губы стали сухими, а дыхание было слабым и неровным. Она, наверное, чувствовала себя ужасно весь день, но продолжала работать, ни слова никому, не говоря. Упрямая. Не раздумывая больше ни секунды, Хан осторожно подхватил её на руки и направился к дивану в его кабинете. Он приглядывался к её лицу, пытаясь понять, что происходит, и почувствовал, как всё тело Юны покрылось холодным потом. Её бледность была ужасающей, а её дыхание едва различимым. В голове шумело, но мысль о том, что нужно действовать, помогала собраться. Он быстро встал, подошёл к кулеру и набрал воды. Когда он вернулся, он снова коснулся её лица, стараясь заставить её очнуться. Он осторожно похлопал её по щеке, надеясь, что это поможет. Однако её глаза оставались закрытыми, а дыхание не изменялось. Она не реагировала. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошёл Ван Су, держа в руках какие-то рабочие документы. Он заметил, что в комнате царит напряжённая тишина, где Хан отчаянно держит Юну за руку. — Хан, что случилось? — спросил Ван Су, его голос был полон неожиданности. Хан не мог больше тянуть. Он знал, что времени нет, и не стал разбираться, что думает Ван Су. — Вызови скорую, быстро, — сказал Хан, голос его был твёрдым, но в нём проскользнула тревога. — Она потеряла сознание, и у неё высокая температура. Это срочно. Ван Су моментально понял серьёзность ситуации и поспешил к телефону. Хан продолжал держать Юну, чувствуя, как её рука становится всё более слабой в его руке. Ван Су быстро набрал номер скорой помощи и стал объяснять ситуацию. Хан стоял рядом, не в силах оторваться от Юны, его руки всё ещё нежно держали её. Он чувствовал, как её тело дрожит, и его беспокойство становилось всё сильнее. Внутри него росло ощущение, которое он не мог объяснить. — Да, она потеряла сознание, температура высокая, — Ван Су говорил по телефону, его голос был напряжённым, но спокойным. — Скорее приезжайте! Он положил трубку и посмотрел на Хана, который всё ещё стоял возле Юны, беспокойно оглядывая её лицо. — Скорую вызвал, — сказал Ван Су. — Сейчас будет. Хан просто кивнул, не зная, что сказать. Он понимал, что не может оставить её так. Он должен был быть рядом с ней. Он хотел что-то сделать, чтобы помочь, но чувствовал, что его беспокойство и растерянность только усиливают напряжение. Ван Су заметил это и осторожно подошёл ближе. — Хан, ты в норме? — спросил он, стараясь не быть слишком назойливым. Хан не ответил сразу. Его взгляд был прикован к Юне, к её бледному лицу, к её слабому дыханию. Он чувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Что-то, что он не мог больше игнорировать. — Я не знаю, — наконец сказал он, его голос был тихим, но полным напряжения. — Но я не могу её оставить. Не сейчас. Ван Су кивнул, понимая. Он знал, что Хан не из тех, кто легко показывает свои эмоции. Но сейчас в его глазах читалось что-то, что Ван Су никогда раньше не видел. Беспокойство. Страх. И что-то ещё, что он не мог назвать. — Она будет в порядке, — сказал Ван Су, стараясь успокоить его. — Скорая уже в пути. Хан кивнул, но его мысли были далеко. Он смотрел на Юну, чувствуя, как внутри него растёт что-то новое. Что-то, что он не мог больше игнорировать. Что-то, что изменило всё. Вздохнув, Хан, с каким-то раздражением в голосе произнёс. — Почему она такая? Почему не сказала, что плохо? — Ты же знаешь, как она. Она всегда сдержанна и не просит помощи, — сказал Ван Су, кивая в сторону Юны. — Ей, наверное, слишком тяжело было признаться, что что-то не так.Хан вздохнул, но не ответил. Он снова взглянул на Юну. Её лицо было всё таким же бледным, губы сухими. Он почти чувствовал её жар, несмотря на то, что она лежала без движения. Он знал, что нужно подождать, пока скорая приедет, но каждый момент, каждая секунда тянулась, как вечность. Хан продолжал сидеть рядом с Юной, держа её руку, но каждое мгновение тянулось для него как нескончаемая вечность. Она оставалась без сознания, её тело казалось лёгким, а кожа горячей. Периодически он наклонялся, проверяя её дыхание. Ван Су, который стоял рядом, заметил его беспокойство и тихо сказал: — Мы должны что-то сделать, Хан. Она не приходит в себя. Хан кивнул, но его глаза нервно бегали туда-сюда. Он сам не знал, что предпринять. Вдруг его взгляд упал на стакан с водой, оставленный им в углу офиса. Это, возможно, могло помочь. Он быстро подошёл, взял стакан и, вернувшись к Юне, аккуратно облил ей лицо. Капли воды стекали по её щекам, но она не открывала глаз. Хан продолжал осторожно протирать её лицо, надеясь хоть немного вернуть её в сознание. Ван Су подошёл поближе, держа в руках мокрое полотенце. — Может, это поможет, — сказал он, аккуратно накрыв лицо Юны холодным полотенцем. Хан перевёл взгляд и заметил, как через окно в его кабинете льёт сильный ливень. Потоки дождя били по стеклу, а улицы за окном скрылись под водяной пеленой. В этот момент Хан снова посмотрел на её лицо, надеясь увидеть хоть какое-то облегчение на её выражении. Каждый его взгляд искал малейший намёк на улучшение, но пока он видел только боль и слабость, отражённые в побледневшем лице. Внутри него нарастали чувства, которые раньше казались ему чужими. Беспокойство, сопереживание, боль — все эти эмоции становились такими яркими, такими обострёнными. И он не мог их игнорировать. Никто в его жизни не выводил его на такие поступки, как она. Юна не просто была его коллегой. Она стала тем человеком, который заставлял его ощущать всё это — чувства, которые он старался избегать. Он ощущал, как внутри него начинает расти невыносимое желание забрать её боль себе. Все её неудачи, неприятные моменты, весь тот груз, который она несла, он как будто хотел взять на себя, чтобы она могла хотя бы немного облегчиться. Странное и одновременно мучительное ощущение, что её страдания — это его страдания, что её проблемы — это проблемы, которые он мог бы решить, если бы только мог. Каждая её неудача, каждый шаг, каждый момент, когда она оказывалась в трудной ситуации, вызывал у него внутреннюю боль, как будто она была его частью. И теперь, наблюдая её слабость, он ощущал, как невыносимо для него видеть её в таком состоянии. Он знал, что не может сделать всё за неё, что не может забрать её боль. Но в этот момент, глядя на её безжизненное лицо, он чувствовал, как её страдания становятся его собственными. Когда, наконец, приехала скорая, Хан почувствовал, как напряжение немного отпускает, но его беспокойство не исчезло. Он стоял рядом с Юной, пока медики готовили её к транспортировке. В этот момент один из врачей, проверяя её документы, спросил: — У неё есть родственники в этом городе? Этот вопрос сразу привлёк его внимание. Вспомнив первое собеседование, Хан вспомнил, что в анкете Юны было указано, что она только недавно переехала и не имела здесь близких. Тогда он не обратил на это особого внимания, но теперь это прозвучало по-другому. — У неё нет родственников здесь, — сказал Хан, подходя ближе к медикам. — Я поеду с вами. Медики кивнули, не возражая, и продолжили готовить Юну к транспортировке. Хан не думал о том, как это выглядит — ему было важно лишь одно: быть рядом с ней и убедиться, что она получит всю необходимую помощь. Когда он сел в скорую и снова посмотрел на Юну, всё остальное потеряло значение. Единственная мысль, что оставалась в его голове, — это её здоровье и желание помочь ей. Когда они прибыли в больницу, медики быстро перевели Юну в палату. Хан оплатил все необходимые расходы, не задумываясь о суммах — сейчас это было для него не важно. Он просто хотел, чтобы она как можно скорее пришла в себя. Медсестра подошла к нему, объяснив ситуацию: — У неё просто переутомление, — сказала она, заметив, как Хан сосредоточенно слушает. — Это не что-то серьёзное. Температура спала, и скоро она проснётся. Но ей нужно немного отдохнуть. Хан кивнул, но не двигался с места. Он сидел на стуле рядом с кроватью Юны, его взгляд был сосредоточен на ней. Не беспокойство, а скорее решимость отражалась в его поведении. Он не собирался уходить. Сейчас для него было важнее всего её состояние, и он намеревался остаться рядом, пока она не проснётся. Время шло медленно. Хан сидел, не отрывая взгляда от Юны, его мысли были заняты только ею. Он вспоминал, как она спорила с ним на совещаниях, как её глаза горели, когда она отстаивала свою точку зрения. Как она всегда была такой сильной, такой уверенной. А сейчас она лежала здесь, бледная и слабая, и он чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он взял её руку в свои, осторожно сжал её пальцы. Её рука была холодной, но он чувствовал, как в ней всё ещё есть жизнь. Он не мог объяснить, почему это так важно для него, но знал, что не сможет уйти, пока не убедится, что она в порядке. — Юна, — прошептал он, его голос был тихим, но полным эмоций. — Ты должна поправиться. Ты должна вернуться. Он не знал, слышит ли она его, но ему было важно сказать это. Ему было важно, чтобы она знала, что он здесь. Что он не оставит её одну. Медсестра снова подошла, чтобы проверить состояние Юны. Она улыбнулась Хану, заметив, как он держит её руку. — Она скоро проснётся, — сказала она мягко. — Вы можете остаться, если хотите. Хан кивнул, не отпуская её руку. Он не собирался уходить. Он будет здесь, когда она проснётся. Он будет здесь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Потому что она стала для него чем-то большим, чем просто коллегой. И он не мог больше игнорировать это.

(Юна)

Юна медленно приходила в себя, её глаза тяжело открылись, и мир вокруг начинал обретать очертания. Сначала ей было трудно понять, где она находится, но затем, сосредоточив взгляд, она заметила стерильную белизну больничной палаты. Голова была тяжёлой, словно раскалывалась на сотню мелких частиц. Она пощурилась, пытаясь отыскать знакомые ориентиры, и тогда увидела его. Хан сидел рядом с её кроватью, тихо спящий на стуле. Его тело слегка наклонилось вперёд, голова склонена, будто он был готов в любой момент проснуться. Лицо его выглядело уставшим, но даже во сне он казался собранным, как будто держал себя в руках даже в таком состоянии. Юна почувствовала странное тепло от того, что он остался. Она ещё не могла найти слов, чтобы объяснить, что испытывала, но понимала одно — он снова был рядом. Затем Хан неожиданно приоткрыл глаза. Его взгляд сначала был рассеянным, но вскоре он сосредоточился, когда заметил, что она пришла в себя. Его выражение лица изменилось, он слегка напрягся, как будто не ожидал увидеть её в сознании так скоро. Он тихо вздохнул и, немного выпрямляясь, посмотрел на неё с тем самым решительным выражением, которое она успела заметить раньше. — Ты в порядке? — его голос был мягким, почти шёпотом. Юна немного моргнула, пытаясь сосредоточиться. Всё, что ей хотелось, это сказать, что с ней всё в порядке, но она чувствовала, как всё внутри неё ещё немного дрожит. Не из-за боли, а из-за всего того, что происходило. Всё это время, пока она была без сознания, он сидел здесь рядом, не уходил. Это что-то незаметно поменяло её отношение к нему в один миг. — Да… — она почти не узнала свой голос. — Где я? Что случилось? Он внимательно посмотрел на неё, как будто взвешивая слова. — Ты потеряла сознание, когда мы были в кабинете, ты помнишь? У тебя было сильное переутомление. Мы приехали в больницу, и тебя положили в палату. Тебе нужно немного отдохнуть. Он встал и подошёл поближе, его присутствие становилось всё более ощутимым. В этот момент Юна почувствовала, как какой-то тяжёлый груз начинает спадать с её плеч. В его словах не было упрёков, только забота, как бы мягко она ни звучала. Она заметила, что он впервые обращался к ней на «ты», и решила попробовать тоже: — Ты остался здесь, когда я была без сознания, — её слова были скорее удивлённым вопросом, чем утверждением. Хан снова сел на стул рядом и наклонился немного вперёд. — Я не мог оставить тебя одну, — его ответ был простым, но в нём было что-то тёплое, что не вписывалось в его привычную холодность. — Ты нужна мне в порядке. С усмешкой продолжила Юна: — Наверное, классно смотреть, как твой враг получил кару за свои поступки, да? — она не понимала, к чему спросила это. Её слова были полны сарказма, но в них также звучала некая тяжесть. Хан немного напрягся, но быстро вернул себе контроль. Он не собирался отвечать в том же тоне. — Я не думаю, что ты мой враг, Юна, — произнёс он, его голос оставался спокойным. — Мы оба прошли через многие неприятные моменты, но это не делает нас врагами. Он немного помедлил, глядя на неё, затем добавил: — Я не рад твоему нынешнему состоянию. И не важно, что между нами было раньше. По крайней мере, сейчас это неважно. После этих слов её сердце резко застучало быстрее, как будто оно само хотело вырваться наружу против этой неловкой тишины, которая встала между ними сейчас. Она не ожидала такого ответа. Его слова, спокойные и уверенные, поразили её глубже, чем она могла бы представить. Он сказал это так уверенно, как будто на самом деле не переживал о том, что между ними было — и об этом было сложно думать. Она оглядела его лицо, пытаясь понять, что именно он имел в виду, когда сказал: «Не важно, что между нами было раньше». Юна вдруг почувствовала, как её дыхание стало немного более частым. Была ли это просто его логика, или он имел в виду что-то большее? Поцелуй? Она чувствовала странную смесь эмоций. Его слова, произнесённые таким тоном, заставили её сомневаться в своих прежних выводах. Почему он так сказал? Что именно он пытается скрыть или, наоборот, показать? Почему он так ведёт себя с ней мягко? Юна не могла понять этого. Его слова были непривычно спокойными и даже мягкими, а его поведение — совершенно несоответствующим тому, что она привыкла видеть. Он был всегда сдержанным и жёстким, но сейчас... сейчас в его взгляде не было того привычного презрения, только искреннее беспокойство. Она пыталась разобраться в его поступках, но чем больше думала, тем меньше могла найти объяснение. Почему он не злился? Почему, несмотря на всё, что между ними было — все ссоры, недоразумения и даже поцелуй — он не отвернулся? Почему он не воспользовался шансом избавиться от неё, как это сделал бы любой другой босс? Её мысли крутились, пытаясь найти ответ. Это не было похоже на него. Может быть, что-то в ней заставляло его вести себя иначе? Или, может быть, в нём самом произошли какие-то изменения, которые она пока не могла осознать. Неожиданно, когда она всё ещё пыталась прийти в себя, дверь открылась, и вошла медсестра. Она проверила её показания, осмотрела и с лёгкой улыбкой сообщила: — Всё в порядке, вы можете идти. Но я пропишу вам несколько таблеток, чтобы избежать дальнейших обмороков. После её слов Юна немного расслабилась. Когда они с Ханом вышли из палаты, она сразу начала думать о том, как вернуть ему все расходы. Вопрос об этом крутился в её голове, пока они не спустились на лифте. Она не могла не чувствовать, что долг должен быть возвращён. Но Хан, как обычно, был твёрд в своём решении, не давая ей ни малейшей возможности переубедить его: — Это не обязательно, — сказал он, когда она попыталась поднять этот вопрос. — Я не жду, чтобы ты что-то возвращала. Она хотела ещё раз уточнить, но они уже оказались на улице. Хан сказал, что такси уже заказано для неё. — Спасибо, — поблагодарила она его, оглядываясь на него. — За всё. За помощь. Он взглянул на неё, но ничего не сказал сразу. Тихо кивнул. — Это не проблема, — ответил он, голос его был таким же спокойным и твёрдым, как всегда. Они стояли на улице, и в этот момент Юна почувствовала, как между ними что-то изменилось. И, несмотря на молчание, это было какое-то особенное мгновение. Даже молчать с ним сейчас было хорошо. Когда наконец подъехало такси, она не могла не заметить, как Хан открыл перед ней дверцу. Это было так естественно, как будто всё это время он был рядом не для того, чтобы просто помочь, а потому что действительно заботился. — Убедись, что доедешь без проблем, — сказал он, когда она садилась в машину, его взгляд был сосредоточенным, но мягким. Она кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то ёкнуло. Они оба молчали, и, несмотря на всё, что было между ними до этого, она ощутила, как этот момент становится важным. Она не знала, что это значит для них, но точно знала, что что-то изменилось. — Спасибо, Хан Су Хён, — пробормотала она, не в силах больше держать чувства внутри. Он стоял рядом, его глаза задержались на ней, и на несколько секунд она почувствовала, как эта тишина наполняется невысказанными словами. — Всё будет хорошо, Юн Пак Джи. Убедись, что позаботишься о себе, — произнёс он тихо, закрывая дверцу машины. Такси тронулось, и Юна посмотрела на его силуэт, стоящий на улице, ощущая, как между ними остаётся нечто невидимое, но важное. Что-то, что изменило всё.