Глава 14: Конец спектакля

Хан никогда не лез в офисные сплетни. Конфликты, слухи, недовольства — его это не интересовало, пока не мешало работе. Он всегда считал, что каждый должен сам справляться со своими проблемами. Но сегодня всё было по-другому. Когда он вошёл в здание, в воздухе витала напряжённость. Коллектив как-то странно себя вёл: кто-то резко замолкал при его появлении, кто-то украдкой отводил взгляд. Хан не был из тех, кто придаёт значение пустякам, но сейчас всё это выглядело слишком очевидно. После разговора с Ван Су у него сложилась полная картина происходящего. Юна стала очередной жертвой травли Ким Ми-Ран. Она частенько так делала с новыми сотрудниками, но обычно все её выходки оставались незамеченными. Хан знал, что она за человек. И знал, что если не вмешаться сейчас, всё только усугубится. Он не собирался тратить на это время, но выбора не оставалось. Поэтому, едва успев зайти в кабинет, он развернулся и пошёл в переговорную. — Соберите всех, — бросил он секретарю. Когда Хан вошёл в переговорную, там уже собрались все сотрудники. В комнате повисла напряжённая тишина. Никто не понимал, зачем их позвали, но почти у всех было ощущение, что разговор предстоит неприятный. Хан прошёл вперёд, скользнул по ним холодным взглядом и сразу перешёл к делу: — Вы все знаете, зачем я вас собрал. Его голос был спокойным, но в нём не было ни капли обычного безразличия. Любой, кто работал с Ханом, знал: когда он говорит спокойно и холодно, значит, дело серьёзное. — Я вернулся и увидел коллектив, который больше похож на стаю сплетников, чем на профессионалов. Некоторые опустили взгляды, другие нервно поёрзали на стульях, но никто не решался возразить. — Что это было? — продолжил говорить Хан уже с более грубым тоном. — Слухи, грязные разговоры, унижение коллеги. Это так у вас принято решать вопросы? Вдруг кто-то пробормотал: — Но… это же просто неважная болтовня… Хан резко повернулся к нему. — Болтовня? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Вы называете травлю ненужной болтовнёй? Когда человека доводят до слёз? Это, по-вашему, правильно? В комнате стало совсем тихо. — Вы все взрослые люди, работающие в серьёзной компании, — он провёл взглядом по лицам сотрудников. — Но, похоже, для некоторых работа — это не выполнение обязанностей, а игры в детском саду. Он замолчал, давая им время переварить сказанное, а затем добавил: — Вы получили удовольствие от этого? Вам понравилось смотреть, как человек не может находиться в одном помещении с вами? Никто не ответил. — Да, травля, — подчеркнул он. — Потому что именно этим вы занимались. Ким Ми-Ран, до этого сидевшая с невозмутимым выражением лица, наконец, заговорила: — Хан Су Хён, мне кажется, вы слишком раздуваете из мухи слона. Мы же просто шутили. Хан медленно повернулся к ней. — Шутили? — он прищурился. — Это была шутка? Ми-Ран сжала губы, но продолжала изображать невинность. — Тебе было смешно? — он сделал шаг ближе, не отводя от неё взгляда. — Ты смеялась, когда невинный человек плакал от твоего же глупого поведения? По комнате пробежал тревожный шёпот. Даже те, кто поддерживал Ми-Ран, сейчас не спешили её защищать. — Или ты думаешь, что слова ничего не значат? — Хан продолжил жёстким голосом. — Что можно говорить всё, что угодно, и не думать о последствиях? Она промолчала. Хан снова посмотрел на остальных. — Я не лезу в вашу личную жизнь. Но на работе у вас есть два варианта: либо вы ведёте себя, как подобает, либо уходите. Воздух будто стал тяжелее. Кто-то сжал кулаки, кто-то нахмурился, но никто не осмелился спорить. — Если ещё раз услышу подобное, если ещё раз замечу, что кто-то травит своих же коллег, — голос Хана стал ниже, но от этого только страшнее, — я просто избавлюсь от этого человека. Что б он не смог попасть ни в одну из организаций. Он выдержал паузу, затем коротко сказал: — Можете возвращаться к работе. Развернувшись, он вышел, захлопнув за собой дверь. Хан оставил после себя гробовую тишину, в которой каждый чувствовал себя так, словно только что побывал на самом страшном собрании в его жизни. Хан вышел из кабинета, чувствуя, как гнев всё ещё бурлит внутри. Он никогда не считал себя человеком, который легко выходит из себя, но сейчас злость не отпускала. И самое странное — она была не только из-за ситуации в коллективе, не только из-за этого детсадовского случая, который устроили Юне. Нет.

Ему было больно за неё.

Он сам не понимал, почему так отчаянно хотел защитить её. Почему не мог просто пройти мимо, закрыть глаза, сделать вид, что это его не касается. Но перед глазами всё ещё стояла она — загнанная, как маленькая мышка, в угол, с мокрыми от слёз щеками, старающаяся прикрыть лицо рукой, чтобы никто не увидел её слабость. От этой мысли внутри всё скручивалось. Он не привык к таким чувствам. Они были чужими, неудобными, как тесная одежда, которая жмёт в самых неожиданных местах. Но он не мог их игнорировать. Не мог забыть, как она смотрела на него в туалете — с таким отчаянием, с такой болью, что ему хотелось тут же разобраться со всеми, кто её обидел. Хан быстро шагал по коридору, когда навстречу ему попался Ван Су. — О, Хан! — тот широко улыбнулся. — Ну ты, конечно, разнёс их. Такое в офисе не каждый день увидишь. Хан только хмыкнул, не особо реагируя на похвалу. Ему было плевать, какое впечатление произвёл на остальных. Это вообще не имело значения. Он не для этого собрал всех. Он не для этого высказал всё, что думал. Это было для неё. Только для неё. — Ты Юн Пак Джи не видел? — спросил он, сделав вид, что вопрос задан просто так. — Мне нужно поговорить с ней. Ван Су задумался, потёр подбородок. — Сегодня? Не, не видел… — он вдруг нахмурился, вспоминая что-то. — Хотя, погоди… Она ведь тоже искала тебя. Хан резко поднял голову. — Когда? — Да ещё на днях, пока тебя не было. Подошла ко мне и спросила, где ты, будто… — Ван Су запнулся, но потом усмехнулся. — Будто это важно. Хан ничего не ответил, но внутри вдруг стало неспокойно. Почему она искала его? Что она хотела сказать? Мысли путались, но одна из них была ясной: он должен был найти её. Сейчас. Потому что если она искала его, значит, ей было нужно что-то важное. И он не мог позволить себе проигнорировать это. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Ему нужно было увидеть её. Убедиться, что с ней всё в порядке. Услышать её голос. Потому что, как ни странно, именно её голос, её присутствие сейчас казались ему единственным, что могло успокоить этот странный внутренний шторм. — Где она? — спросил он, уже не скрывая нетерпения. Ван Су пожал плечами. — Не знаю. Может, в кабинете? Или на складе? Она сегодня как-то тихо себя ведёт. Хан кивнул и, не прощаясь, развернулся, направляясь к своему рабочему месту. Его шаги были быстрыми, почти бегом. Он не мог объяснить, почему это так важно, но знал, что не успокоится, пока не увидит её...