Часть 11. Раньше они выкрикивали моё имя, а сейчас произносят шепотом

      Музыка била по вискам, как сердце, которое мчится впереди тела. Аврора стояла в толпе, и лица вокруг расплывались, будто кто-то провёл по ним мокрой кистью, она смотрит на них словно из-под воды. Запахи плыли густыми волнами: приторная сладость разлитого ликёра, которая пахла именно так, как пахнет жжёный сахар на сковороде — обещанием чего-то вкусного и обжигающего одновременно. Звук резко оборвался, словно огромная дверь захлопнулась, отсекая её от бушующего за спиной праздника.       И тогда она обернулась, не сама, а словно её повернуло невидимой силой. Они с Ником стояли уже не в комнате, а в узком, бесконечно длинном коридоре, которого секунду назад ещё не существовало. Он был освещён тёплым, золотистым светом, который не падал из ламп, а сочился, как мёд, из приоткрытой двери. Оттуда же, тянуло не звуком, а густой, давящей тишиной, в которую хотелось провалиться.       — Здесь нас никто не услышит, — сказал он тихо, так, будто не хотел, чтобы его слышали даже стены.       Она не шагнула, а будто внезапно оказалась ближе, и музыка вернулась — но теперь это был глухой, подводный гул, будто кто-то бил в гигантский колокол на дне океана. Слова Ника приходили не обрывками, а отдельными, не связанными словами, всплывающими в мозгу, но в этих разорванных фразах чувствовалась тяжесть чего-то запретного, того, что он никогда не говорил.       «…ты знаешь знают больше, чем они думают…»       «…ты была там, только не помнишь…»       Его пальцы взяли её не просто за запястье, а за самое больное место, за точку, где пульс бьётся о кость. Кожа под его прикосновением не стала горячей — она начала кричать тихим, высоким звоном, как натянутая струна, готовая лопнуть. В ту же секунду свет за его спиной не погас, а был поглощён, втянут в себя самой тьмой, и коридор схлопнулся, переместив их в абсолютную, лишённую света черноту. Голос прозвучал не у уха, а изнутри черепа, рождённый её собственным страхом:       — Когда услышишь их, не отвечай. Никогда.       И всё исчезло: и он, и стены, и шум. Не рассеялось, а было стёрто ластиком несуществующего бога. Осталась только тишина, из которой Аврора вынырнула, как из чёрной ледяной воды, задыхаясь и не понимая, где верх, а где низ.       Она просыпалась медленно, будто кто-то выталкивал её на поверхность из глубины густого сиропа. Потолок над ней плыл в расфокусе, залитый слишком резким, светом утренней субботы. Голова была тяжёлой, наполненной не мыслями, а тягучим свинцом забытья. Сон не отпускал, а лишь слегка ослабил хватку, оставив на коже ощущение липкой паутины.       Она перевернулась на бок, пытаясь ухватить ускользающие обрывки, которые таяли, как дым.       Память, словно предатель, подсовывала лишь обрывки, лишённые смысла и связи. Коридор, слишком узкий, чтобы быть реальным. Рука Ника на её запястье… От его прикосновения кожа отозвалась не просто жаром, а резкой, вибрирующей волной, будто коснулась оголённого провода под напряжением.       Упрямо, назло, цеплялась только одна фраза, отпечатавшаяся в сознании: «Когда услышишь их, не отвечай».       Кто «они»? Их голоса? Их шаги? Их дыхание за спиной? И что значит не отвечать? Не оборачиваться? Не вслушиваться?       Сама мысль об этом правиле, абсурдном и непререкаемом, вызывала тихий, холодный ужас, похожий на предчувствие. Это было чувство куда реальнее, чем память о вчерашнем вечере.       Часы показывали почти десять. На работу идти не нужно, и можно было бы просто остаться под одеялом, но в теле жила странная, тихая тревога. Сны ей снились часто, но этот будто оставил на коже след, едва уловимый жар там, где Ник коснулся её.       Телефон загудел, едва она успела перевернуться на другой бок. Экран мигнул именем Лил.       [Лил] 9:58: Доброе утро, соня.       Аврора лениво протянула руку, пролистала уведомления, задержалась на чате.       [Аврора] 9:58: Утро 🫤       [Лил] 9:59: Не притворяйся, что не знаешь, какой сегодня день.🍸       Она уставилась на потолок. Знала. И от этой мысли стало как-то странно тепло в груди, хотя в голове тут же включился привычный бубнящий что-то про бесполезную трату времени и утреннее похмелье скептик.       [Аврора] 10:00: Суббота.       [Лил] 10:00: И вечеринка у Лиама. Я сказала себе, что нужно возвращаться в привычное русло. Так что я иду. Ты же со мной?       Аврора криво усмехнулась. Да, она редко туда ходила. Раньше такие сборища казались ей чем-то лишним и шумным, но сегодняшнее было автоматически добавлено в исключения. Мысль о том, что Лил заставляет себя это делать после всей истории с Эллой, вызывала лёгкое беспокойство.       [Аврора] 10:01: Ты уверена, что готова? Так скоро? Можем просто посидеть у меня, вместо этого цирка.       Палец завис над экраном, когда пришёл ответ.       [Лил] 10:02: Сидеть дома и хандрить тоже не вариант. Надо выходить в люди. К тому же, на этой вечеринке будет кое-кто…😜       Естественно, она сразу поняла, без имён и уточнений. Мгновенно. Как будто всё утро её мысли вели именно к этому «кое-кто». Но для Лил она решила сделать вид, что понятия не имеет, о ком речь.       [Аврора] 10:02: Кто?       [Лил] 10:03: Не прикидывайся. Ты и так поняла 🍆 🔞 😎       [Аврора] 10:03: Понятия не имею.       [Лил] 10:03: Не делай из меня дурочку, Рора. Мы все знаем, кого ты ищешь глазами первым делом, заходя в комнату. Даже я, в своём нынешнем… состоянии, это вижу. 👀       Она поймала себя на том, что улыбается, но тревога за подругу немного приглушала радость.       [Аврора] 10:04: Ну, Ник и так ходит почти на все вечеринки. Откуда тебе вообще знать, что он будет именно на этой?       [Лил] 10:05: У меня свои источники. Или ты думаешь, я просто так решила геройствовать и вылезать из раковины? Ага. Ну-ну. Пока можешь валяться в своей постельке, но скоро я приду, и твоему спокойствию конец 😈       Она отложила телефон на тумбочку, но от ощущения, что день будет не столько непредсказуемым, сколько напряжённым, избавиться не удалось.

***

      Аврора выбралась из кровати не раньше половины двенадцатого, в тёплых носках и с намерением хотя бы сделать вид, что она человек, а не часть кровати. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь полупрозрачную штору, золотили мельчайшие частицы пыли, лениво танцующие в воздухе. На кухне было прохладно, и голые ступни в носках инстинктивно искали самые тёплые участки старого кафеля. Первое, что она сделала, — включила колонку. Сначала алгоритмы пытались всучить ей какую-то фоновую медитативную чепуху, но после убедительных просьб, появился трек, который сразу ударил по венам нужным ритмом.       «Falling too fast to prepare for       Tripping in the world could be dangerous» — прозвучало в комнате.       Аврора усмехнулась и сделала громче пока стёкла в шкафу не задребезжали в унисон.       Под аккомпанемент тяжёлого баса и слегка хриплого, но чистого вокала она вскрыла бутылку с чистящим средством. Резкий химический запах тут же смешался с утренней прохладой. И понеслось: щелчок пульверизатора, взмах тряпки и скопившаяся на полках за неделю пыль была уничтожена, сметаемая яростными круговыми движениями под припев, в который она врезалась с особым, почти яростным напором.       — Whatever it taaakes…! — протянула она вслед за вокалистом, вытирая столешницу резкими круговыми движениями, как будто оттирала с поверхности чужие мысли.       На кухне раздался звук лёгкого удара — это её босая пятка неловко зацепила забытый флакон со средством для стекла. Он покатился под шкаф, и Аврора раздражённо фыркнула, но тут же подхватила строку: I do what it takes!       — Вот именно, — пробурчала она, возвращаясь к раковине.       На секунду задержалась, представив, как удобно было бы иметь магию, которая одним щелчком делает уборку за тебя.       Она полила свои редкие, но упрямо выживающие растения, проверила, не треснул ли кактус, и бросила взгляд на время.       Оставалось ещё пара-тройка часов до прихода Лилиан, и в голове уже начала формироваться легкая нервозность, будто организм заранее знал: вечер не будет обычным.       Аврора решила позвонить родителям, пока сделала небольшой перерыв. Те были как всегда бодры: мама рассказывала, как они на прошлой неделе устроили себе мини-отпуск на побережье, постоянно повторяя как: «всё-таки океан в сентябре прекрасен», а отец жаловался на кофе в гостинице и называл его «горячей водой с претензией на какой-то там вкус».       Аврора кивала, улыбалась, заверяла, что у неё всё хорошо, и мысленно отодвигала мысль о предстоящем вечере. Но песня всё ещё играла в голове:       «I'm ready for whatever it takes… 'Cause I love the adrenaline in my veins…»       И в этот момент она сама себе поверила. Хоть чуть-чуть.

***

      К трём часам квартира сияла относительным порядком, а к четырём в замке щёлкнул ключ.       — Я пришла! — Лил, как всегда, без прелюдий, уже врывалась в кухню с бумажным пакетом. — У нас тут новая кафешка открылась, решила протестировать. Взяла баблти и, чтобы ты не упала в голодный обморок, два боула с рисом и курицей терияки.       На ней была потрёпанная косуха поверх чёрного топа и узкие джинсы, а макияж с такими чёткими стрелками что, казалось, о них можно порезаться. Этот внешний вид кричал о её решении «возвращаться в привычное русло» с бунтарским надрывом.       Они устроились на кухне, ели из картонных контейнеров, запивая холодным чаем с разноцветными шариками. У подруги, как всегда, были какие-то истории, про парня с татуировками в этой кафешке, естественно, он, бедолага, чуть шею не свернул, когда она забирала их заказ, а Аврора больше слушала, чем отвечала, ловко орудуя палочками.       — Так, всё, хватит сидеть, — отодвинула еду Лил и почти автоматически полезла в карман за пачкой сигарет. — Пора собираться, а то мы так и поедем в пижамах.       — На балкон, — тут же отрезала Аврора, не отрываясь от чая. — Только что всё вымыла. Пока дымишь, я хоть подведу глаза.       Лил скорчила гримасу, но покорно поплелась на лоджию, хлопнув стеклянной дверью.       В спальне началось импровизированное дефиле. Пока Аврора водила кисточкой с тенями, пытаясь сделать «лёгкие смоки», который в итоге превратился в томный, дымчатый взгляд с привлекательным сиянием у внутренних уголков глаз, Лил критически осматривала её гардероб. Длинные, до талии, пепельно-серебряные волосы Авроры, обычно собранные в небрежный хвост, сегодня были распущены и струились по спине и плечам мерцающим водопадом, отливающим холодным стальным блеском.       — Вот, — Аврора показала первый вариант: джинсы и тёмно-синяя рубашка.       «Нормально. Никаких намёков. Просто удобно» — убеждала себя Аврора, ловя собственный взгляд в зеркале.       — Серьёзно? — Лил скрестила руки. — Это образ «я зашла на пять минут, чтобы забрать свою зарядку».       Второй заход — чёрное платье до колена, без лишних деталей.       «Слишком… старательно? Будто я на собеседование. Или на похороны. Хотя нет, вроде нормально» — критично оглядела себя девушка, поправляя складки на платье.       — Уже теплее, — оценила Лил затягиваясь у открытой двери балкона. — Но вот если бы вырез поглубже, было бы просто идеально.       — Не дождёшься, — хмыкнула Аврора, скрываясь за дверью гардероба.       Третий вариант оказался тёмно-зелёным платьем с мягким силуэтом и разрезом сбоку.       «О, Богиня, нет. Это уже откровенно. Он подумает… А что он подумает? Стой, а какая разница, что он подумает?» — пронеслось в голове панической мыслью, пока ткань скользила по коже.       Лил приподняла брови, медленно кивнула, выпустив струйку дыма в прохладный воздух комнаты.       — Вот. То, что надо. Сексуально, но не вульгарно. И цвет твоих глаз оттеняет, — добавила Лил, имея в виду не только платье, но и удачный макияж, который делал лунные глаза Авроры ярче и глубже на фоне её серебряных волос.       — Просто платье, — буркнула Аврора, но отражение в зеркале ей нравилось. Слишком нравилось. Она провела рукой по волосам, поправляя уже идеальную гладкость прядей, и легонько прикусила губы, чтобы сделать их краснее. Помада с лёгким ягодным оттенком и едва уловимым блеском уже лежала в сумочке на экстренный случай.       «Просто платье, и точка» — попыталась она убедить себя, чувствуя, как предательская улыбка тянет уголки губ.       Через двадцать минут они уже спускались к такси. Вечер начинал тянуться своей вязкой предвкушающей тишиной, и даже Лил притихла, когда они ехали сквозь медленно зажигающийся город.

***

      Такси свернуло на тихую уютную улочку, где шикарные дома стояли на приличном расстоянии друг от друга, и каждый выглядел так, будто претендовал на роль в глянцевом журнале «Как живут богачи». Высокий каменный забор с коваными воротами надежно скрывал внутренние дворы и окна от посторонних глаз. Дом Лиама был среди них самым шумным, по фасаду пробегали блики разноцветного света, а музыка едва не выталкивала воздух из приоткрытых окон. Никакой левитирующий Грег с пивом или Тина, разливающая шампанское с потолка, не были видны с улицы — магия оставалась приватным удовольствием для избранных внутри.       Внутри всё напоминало смесь старинного особняка и театральной сцены: высокие потолки с балками, зеркала в золочёных рамах, ковры, по которым босыми ногами скользили гости. В углу гостиной вспыхивали магические иллюзии — кто-то вызывал облака из золотой пыли, кто-то, смеясь, запускал в потолок крошечные огненные шары, которые взрывались цветами. Магия плавала в воздухе, вплетаясь в смех, запах алкоголя и сладковатый аромат кальяна и сигарет.       Люди были разные: маги их возраста, те, кто уже работал в структурах, и молодые свободные парни и девушки, у которых в глазах горела опасная, ещё не обузданная энергия. В одном углу кто-то спорил о том, можно ли сочетать заклинания замедления времени с боевой магией, в другом — компания девчонок разливала вино, подшучивая над парнем, которому явно не хватало контроля над иллюзиями: его крылья то появлялись, то исчезали.       И всё это на фоне того, что всего три недели назад САЛЕМ убил Эллу и Дерека. Аврора поймала себя на том, что это — первое, о чём она подумала, переступив порог. И тут же испытала странное чувство: словно она попала в другую реальность, где ничего не изменилось, где люди всё ещё танцуют, закидывают друг другу руки на плечи и целуются в тёмных коридорах.       «Смерть каждого человека влияет на всех по-разному, — промелькнуло у неё в голове. — Для кого-то это невосполнимая пустота, выжженная земля. Для других, лишь далёкая новость, которую легко отогнать музыкой и алкоголем. Их не стоит винить. Каждый выживает как может. Просто… сейчас эти миры столкнулись здесь, на этом танцполе, и мне от этого не по себе».       Её кольнула зависть — к этой способности жить, будто ничего не случилось. Но, возможно, именно так и надо: продолжать, пока можешь, потому что никто не знает, чей черёд завтра.       Лилиан, не давая Авроре зацикливаться на своих мыслях, потянула её вглубь зала.       — Пойдём, нам нужно найти нормальное место, а то я уже задыхаюсь от сраного кальяна с приторным запахом дыни.       Толпа двигалась, как море, подталкивая их то к бару, то к лестнице. Где-то наверху, в приоткрытых дверях, виднелись комнаты, куда уже успели уйти те, кто хотел тишины или уединения.       Но Ника Аврора пока не заметила, хоть и просканировала взглядом толпу уже несколько раз. Лил тут же потащила её к мини-бару, как будто у неё был заранее составленный маршрут. Их тянуло к барной стойке с противоположными целями: Лил отчаянно пыталась сбежать от призраков погибших друзей, в то время как Аврора лишь хотела набраться смелости, чтобы не опозориться перед Ником детской застенчивостью.       «Мне надо немного жидкой храбрости, чтобы не краснеть как школьница, когда он появится, а Лил — чтобы забыть о том как в последний раз в этом доме она поздравляла Эллу со свадьбой», — с горечью подумала Аврора.       У Лиама ассортимент алкоголя и закусок всегда был щедрый — стол, уставленный бутылками, банками, закусками, с табличкой «Помоги себе сам» для особо стеснительных. Кто-то разливал вино из одной бутылки в пластиковые стаканчики, кто-то уже лез в чужие коктейли с соломинкой.       Лил скривилась:       — Боже, как же они не боятся. Прямо игра в угадай под чем или под кем ты проснешься.       Аврора только кивнула. Они обе давно усвоили правило: берёшь только закрытую бутылку. Даже если это самое скучное пиво на свете или самый мерзкий коньяк. Даже если рядом разливают бесплатный Дом Периньон. Безопасность для них важнее всего.       Лил уже вытащила из холодильника две маленьких бутылочки сидра с вишней и, щёлкнув крышкой, протянула одну Авроре.        — Чтобы не искушать судьбу напитками из общих чаш. За наше душевное здоровье, — произнесла она, чокаясь бутылкой.       — За то, чтобы оно вообще было, — мрановато откликнулась Аврора, принимая бутылку.       — Перестань хмуриться, а то сидр прокиснет от твоего выражения лица, — фыркнула Лил, делая очередной глоток.       — Ну спасибо за поддержку, — хмыкнула Аврора и отпила напиток. Горьковато-сладкая прохлада сидра обожгла горло, но внутри всё равно было тревожно.       В этот момент она заметила в толпе Тома, он разливал кому-то напитки у бара с привычной самодовольной ухмылкой. Аврора автоматически начала искать взглядом рядом с ним высокую фигуру в чёрном, но Ника нигде не было.       Странно.       Они обычно приходили вместе и держались рядом.       Примерно через час Том, наконец, оторвался от своего «поста» и направился к ним, слегка покачиваясь в такт музыке.       — Ну наконец-то я нашёл главных виновниц торжества! — он разлиновал лицо широкой улыбкой. — Две самые ослепительные девушки на вечеринке, а танцуют сами с собой.       Непорядок. Неужто никто не оценил такую красоту?       Лил фыркнула, отхлебнув сидра:       — Оценили, оценили. Только мы строго фильтруем желающих. А сегодня желающие как-то подкачали.       — Желающий как раз перед вами, — Том сделал паузу для эффекта и покрутил воображаемые усы.       — Том, милый, — Лил толкнула его плечом, — мы тебя любим как друга. Как очень, очень надоедливого младшего брата. Иди разливай дальше своё зелье несчастным.       Аврора поддержала подругу улыбкой, хотя внутри её так и подмывало спросить:       «Где твоя тень в чёрном? Где тот, из-за кого я вообще сюда пришла? Где чертов Ник Блэк?!»       Но прежде чем она собралась с духом, вопрос прозвучал от Лил:       — Кстати, а где твоя лучшая половина? Обычно вы неразлучны, как сиамские близнецы.       Том возмущённо поднял брови:       — Лучшая половина? Я не половина, я — законченный шедевр, — парень грациозно раскланялся. — И, между прочим, титул «лучший» ношу с гордостью. Во всём. Красотка, ты можешь в этом лично убедиться… — он игриво поднял брови, — стоит нам только подняться наверх. И зачем тебе половина, когда есть целое?       — Целое? Ой, да ладно тебе. — Лил закатила глаза с преувеличенным сарказмом. — Скорее, недоразобранный пазл. Где твой вечно угрюмый торнадо в чёрном? Тот, кто обычно собирает тебя в кучу, когда ты растекаешься по полу от третьего коктейля?       Том небрежно махнул рукой:       — А, Блэк? Может, ещё не пришёл. А может, зажимается в каком-нибудь тёмном углу с какой-нибудь красоткой. У него это неплохо получается, между прочим.       Внутри Авроры что-то неприятно кольнуло. Странное, едкое чувство, которое она тут же попыталась подавить, сделав глоток сидра.       Лил тем временем не унималась:       — Сомневаюсь, что он нашёл кого-то, кто оценит его загадочно-каменное обаяние. Ты бы хоть снабдил его табличкой «Осторожно: горячо, молчаливо и мрачно». Для неподготовленных девушек это шок.       — Он создаёт атмосферу, — парировал Том, подмигивая Авроре. — Таинственность — его второе имя. Не хотите ли глотнуть моей опасности, о прекрасные дамы? Думаю, вас нужно «спасти».       Но Аврора лишь покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно:       — Отвали, Том. Иди спасай кого-то другого.       — Как жестоко, — Том прижал руку к сердцу. — Я тут весь из сил выбиваюсь, чтобы создать атмосферу, а вы меня отвергаете. Может, хотя бы один танец? Я недавно освоил магию танго, партнёрша парит в воздухе, а я даже прикасаться не буду!       — Я скорее отправлюсь парить в бассейн, — парировала Лил. — Твоё последнее танго закончилось тем, что бедная девушка застряла платьем в люстре.       — Это был художественный перформанс! — возмутился Том. — И кстати, она потом сама призналась, что это был самый запоминающийся танец в её жизни.       — Потому что её пришлось снимать троим магам с левитацией, — не сдавалась Лил. — А её фото в позе «отчаявшейся летучей мыши» до сих пор кочует по общему чату. С подписью «Жертва искусства Тома Монтанелли».       — Это пиар, детка. — Том с театральным вздохом повернулся к Авроре, — тогда может хотя бы моя Заря смилостивится? Один танец для старого друга?       — Во-первых, меня зовут Аврора, — безжалостно поправила она. — Во-вторых, единственная заря, которую ты сегодня увидишь — это когда тебя выставят на улицу встречать рассвет.       — Как поэтично! — Том сделал вид, что растроган, прижимая руку к сердцу. — Моя Заря не только прекрасна, но и остроумна. Ну ладно-ладно, не гоните меня прочь! Я пойду спасать других дам от скуки, но это ваша потеря!       Том сделал театрально-оскорблённое лицо, но отступил с миром, притворно пошатываясь и бормоча что-то о «неоценённом гении» и «жестоких красивых женщинах».       Вдруг взгляд Лил выловил в толпе знакомое лицо, того самого парня с змеиным пирсингом в носу с прошлой вечеринки у Джея.       — Внимание, цель для исследования обнаружена! — Лил подмигнула Авроре. — Пойду выясню, в каких ещё местах у него есть проколы. Держись тут!       И, не дожидаясь ответа, она растворилась в толпе, оставив Аврору наедине с бутылкой и шумом.       Шум вечеринки всё плотнее обволакивал, запахи смешивались — спиртное, духи, чуть горелая пицца где-то на кухне. В этой каше было сложно что-то вычленить, но Аврора старалась держать внимание расфокусированным. Пусть теперь он сам её ищет.