Часть 12. Я ускоряюсь

      Ника всё не было. Прошло, наверное, часа полтора или даже больше. Аврора успела выпить четыре баночки сидра, которые любезно приносила Лил. А потом, невероятно! Даже танцевала.       Не одна, конечно. С Лилиан вдвоём они вписались в круг, где играл классный рок и кто-то вертелся в ритме хаоса, прыгал, кричал, подпевал. Она смеялась, сначала натянуто, потом по-настоящему. Что-то будто немного оттаяло внутри.       Между треками, запыхавшиеся, они отходили к стене, чтобы перевести дух.       — Смотри-ка, — Лил жестом показала на угол, — Дэвид уже полчаса пытается «случайно» показать Саре свои новые трюки с зажигалкой. Бедняга, он же себе брови подожжёт вместо сердца красавицы.       — Ну, может, ей нравятся парни с вечно удивлённым выражением лица? — пожала плечами Аврора. — Это новый тренд: «жжёный панк».       Лилиан фыркнула, вытирая пот со лба.       — О, а вот и наш местный иллюзионист-неудачник, — кивнула Лил в сторону парня, у которого от волшебного шара отваливался очередной кусок. — Опять его проекции рассыпаются, как печенье в молоке.       — Может, он не маг, а анти-маг? — предположила Аврора. — Его призвание разоблачать иллюзии… своим присутствием.       — Внимание на площадку! — прошептала Лил, — Кажется, Марк только что изобрёл новый вид магии «экзорцизм через танцевальные па». Смотри, как его трясёт!       — Это не экзорцизм, это он пытается повторить то, что делала ты пять минут назад, — рассмеялась Аврора. — Вышло похоже.       — Похоже? — фыркнула Лил и выпрямилась. — Это жалкая пародия! Я — это высокое искусство спонтанного трепетания в такт, а он — просто мешок с костями в эпилептическом припадке. Видимо, у него врождённый иммунитет к чувству ритма.       — Тогда, может, это и правда экзорцизм? — не сдавалась Аврора, подмигивая. — Из него просто выходит злой дух плохого танцора. Сейчас изойдёт и он затанцует как бог.       — Сомневаюсь, — закатила глаза Лил. — Этот дух вселился в него навсегда. Похоже, ему нужен не экзорцист, а хореограф-садист. Ну что, ещё один круг?       — Давай, — кивнула Аврора, чувствуя, как тревога потихоньку отступает под напором музыки и глупых шуток.       Они вернулись в центр зала, в это движение: лёгкое, раскованное, почти естественное, словно тело само знало нужный ритм. Шаги текли один за другим, дыхание улавливало мелодию, смех растворялся в такте. Лил то закручивала Аврору за руку, то подталкивала ближе к центру, и каждый новый шаг давался всё легче, будто с каждой минутой музыка открывала в них скрытую гибкость. Тело стало послушным, как если бы оно вспоминало забытый язык.       И в одном из поворотов, когда дыхание сбилось, а мир на секунду пошёл кругом, Аврора вскинула взгляд и наткнулась на него. Он уже был здесь. Никаких фанфар и прожекторов. Просто появился, словно вынырнул из воздуха, и смотрел прямо на неё.       Николас Блэк. Чуть растрёпанный, в тёмной футболке и с тем самым напряжённым лицом, как будто мысленно ещё не здесь. Она уже хотела двинуться к нему. Не резко, а так, будто просто оказалась рядом случайно. Но внезапно из толпы вынырнула и подошла к нему какая-то девушка…       Нет, не просто подошла, она повисла на нём, обняла за шею, что-то говорила прямо в ухо и попыталась поцеловать.       Грудь Авроры сжалась. Как будто ей резко стянули рёбра изнутри. В животе вспыхнуло странное тепло, резко скатившееся в холод. Она почувствовала, как задрожали пальцы. Чуть-чуть, почти незаметно, но достаточно, чтобы сжать кулак. В ушах загудело. Музыка словно отошла на второй план, а все звуки стали глухими, как будто кто-то накинул на неё плёнку.       «С чего бы тебе вообще на это реагировать? — пронеслось в голове едким, ядовитым уколом. — Вы не встречаетесь. У вас не свидание. Он волен делать что хочет и с кем хочет. Ты ему вообще никто, чтобы вот так ревновать. Соберись, дура».       Она замерла. Не знала, кто это. Может, из тех, кто тусит с Лиамом, а может, просто знакомая из круга магов. Ей захотелось раствориться, исчезнуть, но в последнюю секунду что-то заставило её вглядеться. Не в девушку — в него.       На лице Ника никакой улыбки, никакого удовольствия. Только усталость, и… лёгкое раздражение? Он не устроил сцену, не оттолкнул резко, но аккуратно, почти механически убрал её руки со своей шеи и спокойно, почти буднично, отстранился. Девушка что-то прошептала ему снова, а он уже смотрел мимо неё.       Смотрел прямо на Аврору.       Он поймал её взгляд. На секунду. Потом чуть поднял брови, едва заметно и показал глазами наверх. Затем, чуть приподняв руку, сложил пальцы в цифру четыре. Всё это в два движения. И ушёл, не оглядываясь.       Аврора стояла на месте, сердце глухо стучало в груди. Момент был слишком личный, чтобы быть случайным. Она сглотнула, пытаясь вернуть дыхание в норму, и почувствовала, как спина слегка вспотела под тканью платья.       Она обернулась к Лил, которая продолжала танцевать, подняв руки вверх и подпевая какой-то строчке, будто никого вокруг не было.       — Я, пожалуй, выйду на дальнюю террасу, подышу немного, — сказала Аврора, подойдя вплотную.       — Ты чего, всё нормально? — сразу сбавила темп Лил, потянувшись к ней.       — Да, просто жарко стало и голова немного кружится. Пойду проветрюсь, ты тут пока оторвись, ладно?       Лил прищурилась, но кивнула.       — Пойти с тобой?       — Не стоит, я просто дам себе немного отдохнуть.       — Окей, если что, сразу звони, — сказала Лил, демонстративно подняв телефон и потряся им в воздухе, давая понять, что она на связи.       — Хорошо, — кивнула Аврора и поспешила прочь, стараясь не оборачиваться на толпу и не искать глазами ту самую девушку.       Аврора сделала ещё пару шагов наугад, не оглядываясь, будто боялась, что Лил передумает её отпускать одну и увяжется следом, начнёт задавать вопросы, на которые у неё не было ответов. Гул вечеринки постепенно отступал, утихая с каждым пройденным пролётом лестницы.       Оказавшись на втором этаже, она наконец позволила себе выдохнуть и впервые толком задуматься: а что, собственно, имел в виду Ник?       «Четвёртая комната», — сказала себе она, будто сверяясь с подсказкой. Сначала это мог быть просто жест. Шутка. Случайность. Но он показал ей цифру слишком точно, слишком намеренно. И, кажется, кивнул в сторону лестницы.       Она огляделась. Коридор был полутёмный, с мягким светом ламп, уходящий дальше, вглубь дома. Дверей здесь действительно было несколько, на каждой красовался крохотный овальный номер, словно в отеле.       Это была причуда Лиама. Когда он только переехал в дом, сразу заявил, что планирует устраивать здесь «свободные уикенды» для друзей: кто-то не успеет уехать домой, кто-то захочет остаться — зачем, мол, всех разгонять? И вскоре на втором этаже появилась полноценная планировка: семь комнат, каждая с минимальным комфортом и табличкой на двери, чтобы не запутаться и не заглянуть к кому-то на «огонёк».       «Как в дешёвом мотеле, но с закосом под винтаж, Лиам сдаёт номера на час для тех, чью страсть нельзя удержать в штанах», — вспоминала Аврора, как шутил об этом кто-то на одной из вечеринок.       Она никогда раньше не поднималась сюда — не было нужды. Разве что пару раз проходила мимо, чтобы выйти на дальнюю террасу, которая обычно пустовала и была идеальным местом, чтобы переждать особенно назойливые ухаживания. Но теперь всё сложилось как пазл: его взгляд, цифра, лестница. И дом, в котором даже спонтанные вечеринки были организованы с пугающей тщательностью.       Аврора замедлила шаг у двери с четвёркой. Казалось бы, обычная цифра, но сейчас она смотрелась как символ, чуть ли не приглашение в неизвестное. Она сжала пальцы в кулак, чтобы хоть как-то остановить волнение. Ладони вспотели, в груди то ли гул, то ли глупая дрожь.       Не думая, дёрнула за ручку и тут же шагнула внутрь и только в следующую секунду поняла, что забыла постучать.       — Чёрт, — прошептала почти беззвучно и замерла, уже представляя, как сейчас перед ней встанет кто-то незнакомый в одних трусах или ещё хуже, без них, а она будет вечно проклинать этот вечер.       Но никто перед ней не возник.       В комнате была полутьма. Горела только настольная лампа в углу. Мягкий янтарный свет вытекал по стенам и вырисовывал силуэт, сидящий в кресле у окна. Силуэт, который она узнала сразу. Даже не сомневаясь.       Он не обернулся сразу, будто знал, что это она.       «Боже, я сейчас в плохом романтическом романе? Великий и ужасный Николас Блэк загадочно молчит в полумраке. Какой сюрприз. Наверное, репетировал эту позу перед зеркалом. Обязательно надо было устроить всю эту таинственность с цифрами? Мог бы просто написать «зайди в четвертую» — мысленно процедила она, но предательское сердце бешено колотилось где-то в горле.       — Привет, — сказал он наконец. Голос был тихим, почти усталым. — Нашла.       — Ага, — выдохнула она. — Ты мог бы и дверь приоткрыть. Или хоть не делать из этого квеста.       Он усмехнулся, легко, без насмешки:       — Я думал, ты любишь загадки.       В комнате пахло пыльной тканью и чем-то деревянным: старой мебелью, смешанной с запахом их тел. Аврора стояла, не зная, как начать, но он уже подошёл ближе. Свет лампы подсвечивал его висок — сине-фиолетовый след поднимался до линии роста волос.       — Это… ты подрался? — прошептала она.       — Не совсем, — Ник криво усмехнулся. — Но да, можно и так сказать. Пару дней назад. — он промолчал и добавил тихо, отводя взгляд. — И это лишь то, что видно.       Она не выдержала и подошла ближе, её рука, будто двигаясь отдельно от тела, сама потянулась и кончиками пальцев коснулась его щеки, едва задевая краешек синяка. Тот слегка вздрогнул, но не отстранился.       Они замерли в тишине, и время в комнате будто остановилось. Она смотрела на него, пытаясь прочитать ответ в его глазах, а он на неё, словно ища в её взгляде то, чего не решался произнести вслух.       — Тебе нужно было приложить лёд, — наконец выдохнула она, и слова прозвучали хрипло от нахлынувших эмоций.       Он лишь усмехнулся, коротко и беззвучно, уголок губ дрогнул.       — Кто это сделал? — спросила она, убирая руку и чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       Он отвел взгляд, и его лицо на мгновение скрылось в тени. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах была лишь плоская, непроницаемая стена.       — Неважно, кто именно нанес удар, — его голос был низким и ровным, без единой трещинки. — Я думаю, это было предупреждение. Не от них напрямую, но от тех, кто понял, что я видел.       — Что ты видел?       — Я был у Дерека в тот вечер. Помогал кое с чем. Вышел позже, чем собирался. У ворот заметил… фигуры. В чёрном. Сначала подумал показалось. Потом понял — не показалось. Затаился в тени у дома, за высокой кирпичной стеной, и решил посмотреть, кто это и что им нужно.       Он говорил спокойно, будто не про себя, а про чужую жизнь. Аврора слушала, и только в груди становилось тяжелее.       — Они проводили какой-то обряд. Не похоже на то, что делает САЛЕМ. Они приходят, чтобы быстро и тихо обезвредить угрозу, лишить магии. А это было… — он поджал губы. — Как будто не для уничтожения, а для… отметки. Или вызова.       — Как ритуал? — прошептала она.       — Да. Я не всё понял. Но услышал имена. Одно из них — твоё.       Аврора почувствовала, как подкашиваются ноги. Ник заметил и сделал шаг вперёд, придержал за локоть.       — Я не знаю, что это значит, — продолжил он. — Но после этого… спустя три дня, Элла мертва. Думаю, что это был не просто ритуал. Не просто знак. Они кого-то проверяли. Будто искали слабое звено.       Он отпустил её руку, проверив, что она твёрдо стоит на ногах, и отошёл начав мерить комнату короткими, нервными шагами. Аврора всё ещё стояла посреди комнаты, будто её прибило к полу. Кожа на предплечье, где секунду назад лежали его пальцы, горела, будто обожжённая, а мурашки предательски бегали по всему телу.       — Я не знаю, что они делают. Но это не похоже на обычную зачистку. Слишком показательно, слишком театрально. Они могли почувствовать, что кто-то есть рядом. Или не знали и поэтому не посчитали важным скрываться. А это, Найт…       Он обернулся, его взгляд стал чуть жестче:       — Это значит, что они либо переоценивают свою неприкосновенность, либо проверяли, кто окажется сильнее.       — Проверяли? — переспросила она, едва слышно.       — Тебя назвали. Ещё несколько имён. Я не уверен, кто. Не всех расслышал. Возможно, Этвуд. Может быть, даже Том. Я не уверен. Но я точно знаю, после той вечеринки всё поменялось. Эллу убрали. Очень быстро. Как предупреждение. Как демонстрацию.       — Ты думаешь, среди нас есть… предатели? Кто-то из своих?       Он замер. Потом медленно кивнул.       — Да. Кто-то явно знал. Кто-то слил их. И, возможно, не только их.       В комнате повисла тишина, как перед бурей. Лишь в приглушённом свете лампы угадывались очертания его лица: усталого, помятого, чуть хмурого. Не от страха, а от гнетущей тяжести подозрений, разъедающих изнутри.       — И знаешь, что самое хреновое? — хрипло добавил он. — Я не уверен, кому из нас теперь вообще можно доверять.       Аврора молчала. Внутри всё будто завибрировало от тревоги, страха и… чего-то ещё, более глубокого, едва понятного. Мысли метались: кто именно мог быть предателем, правда ли, что её имя звучало, и почему от этого мурашки ползли по спине, почти как от холода, но только хуже, как от тени, скользящей за спиной.       — Я не знаю, — наконец выдавила она. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — Не знаю, что хуже: что за нами следят, или что мы теперь начнём подозревать друг друга как во времена охоты на ведьм.       Он остановился. Глянул на неё.       — Но ты тоже чувствуешь это, да? Что что-то… не так.       Аврора кивнула. Медленно.       — Чувствую. С самого начала. Как будто кто-то играет с нами. Расставляет фигуры на доске, а мы даже не знаем, какая у кого роль.       Она не заметила, как подошла ближе. Или это он сделал шаг. Пространство между ними будто сжалось, как пружина. Его взгляд стал мягче, но напряжение — наоборот, плотнее.       Она перевела взгляд на его висок, где ещё темнел синяк, и снова на его глаза.       — Почему ты мне говоришь всё это?       — Потому что ты одна из немногих, кому я хочу доверять.       Он произнёс это тихо, почти буднично, но от этого слова врезались в кожу. Аврора вдохнула и замерла. Почувствовала, как в груди что-то перевернулось.       — А если наоборот я та, кого нужно подозревать? — почти прошептала она, глядя ему в лицо. — Ты ведь сказал, они произнесли моё имя.       — Я сказал, что слышал его. А если твоё имя прозвучало, то тебя, возможно, нужно защитить. А значит, тебе я верю. И я смотрю на тебя, но не вижу предателя. Или, может, я просто слишком хочу верить, что это не ты.       — А что ты видишь?       Пауза. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде была такая сосредоточенность, будто он изучал не лицо, а что-то глубже — суть. Суть самой Авроры.       — Девушку, которая боится. Но не прячется.       Она чуть вздрогнула. От слов. От интонации. От того, как близко он стоял. А может, от того, как сильно ей захотелось, чтобы это было правдой.       — Я действительно боюсь, — призналась она. — Боюсь за Лил. За себя. За всех… И за тебя. За тебя, я тоже боюсь.       Он протянул руку, сначала медленно, будто спрашивая молчаливое разрешение, а потом осторожно коснулся её щеки. Его ладонь была грубой, но тёплой. Уверенной. Без слов, без намёков.       Просто прикосновение, которое говорило: «я здесь, я тебя вижу, я рядом».       И Аврора не отстранилась.       Наоборот — сделала полшага ближе, почти неосознанно, как если бы тело раньше разума решило, что хочет быть рядом. Внутри всё сжалось от этих сантиметров между ними. Тонких, но уже невозможных.       Он убрал руку, но взгляд не отвёл. И она всё ещё чувствовала его прикосновение на своей коже, как ожог.       — Я тебе верю, — сказала она. Тихо, но с твёрдостью.       — Я смогу тебя защитить, только если будем держаться вместе, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала что-то похожее на надежду.       После недолгой тишины, в которой искали баланс спокойствие и неловкость, Аврора произнесла, снова переводя взгляд на его синяк:       — А теперь расскажи, — напомнила она, и в голосе зазвучала настойчивость, которой не было секунду назад. — Кто это сделал?       Он сначала не сразу понял, о чём она. Потом взгляд снова стал жёстким. Острым.       — Я же говорил. Кто-то из тех, кто не хочет, чтобы я лез куда не просят. Предупреждение. Без слов, но с размахом.       — Где это произошло?       — Возле моего дома. Я выходил поздно вечером, они ждали во дворе. — Он помедлил. — Вроде не маги и не сотрудники фонда. Скорее, кто-то из тех, кого используют, чтобы не марать руки.       Аврора опустилась на край кровати. Смотрела в пол. Потом подняла глаза:       — Почему ты не сказал никому?       — А кому? — Он слабо усмехнулся. — Ты думаешь, кто-то будет рыдать от сочувствия? Или кинется искать их? Я не настолько важный. Я просто… слишком много видел. И кое-что услышал.       Он сделал шаг ближе. На лице всё та же усталость. Не театральная, не подчеркнутая, а настоящая. Та, которая накапливается, когда ты слишком долго живёшь на грани.       — Покажи мне, — тихо, но твёрдо попросила она.       Он кивнул. Молча.       Ник аккуратно поднял футболку. Свет от настольной лампы выхватил полосу кожи — бледной, натренированной, с рельефом мышц и… синяками. Огромными, лилово-синими, будто чужими. Один с левой стороны живота расползался мутный, фиолетово-жёлтый кровоподтёк. Второй на другом боку, расползающийся, как чернильное пятно. Ещё один ближе к ребрам, уже желтеющий. Из-за массивных синяков почти невозможно было разглядеть его большую татуировку, которая, казалось, шла от левого бока и терялась в фиолетовых разливах.       Аврора дёрнула подбородком. Хотела что-то сказать, но не смогла.       — Я думал, — спокойно продолжил он, — что привык. Что это не страшно. Что кто-то скажет: «достаточно». Что будет знак, хоть какой-то. Но его не было. Они ушли, как пришли.       — Почему ты не использовал магию, мне понятно, ведь это могли быть ПСы, но… почему ты не отбивался? Ты же… такой сильный и большой, — смущённо пробормотала она, когда он с лёгкой улыбкой поднял брови.       — Я отбивался, — тихо ответил он и разжал кулак, показывая ей сбитые в кровь костяшки пальцев. — Но их было четверо. И в какой-то момент… я почувствовал, как на меня словно воздействуют силой. Не могу объяснить. Давящей. Словно я должен был подчиниться. Словно это было частью их послания.       Он опустил футболку. Сел рядом.       — Это всё, что я знаю.       Аврора подвинулась ближе. Не резко. Не решительно. Просто ближе. Чтобы он это заметил.       — Спасибо, что сказал, — выдохнула она.       Он чуть повернул голову. Посмотрел на неё. В этом взгляде было что-то новое, будто он перестал обороняться.       — Я не хотел втягивать тебя, — сказал он глухо. — Никого из вас.       — Поздно, — ответила она тихо. — Меня уже втянули.       Их молчание не длилось долго.       Где-то снизу, с грохотом и треском, что-то взорвалось, не как бомба, а скорее как фейерверк в тесной кухне. За ним — истеричный смех, кто-то закашлялся, и женский голос взвизгнул:       — Да твою же мать, я ж просил без магии на кухне! — прокричал чей-то раздражённый голос, в котором Аврора с трудом узнала Лиама.       Потом голос Тома, звучащий с натужной бодростью:       — Всем спокойно! Это всего лишь Рэйчел пыталась разогреть суп. Без пострадавших. Почти.       «Том сказал… суп?»— Удивилась девушка.       — Кажется, кто-то перепил и переоценил свои таланты, — пробормотала она, поднимаясь.       Ник чуть кивнул, уже спокойнее.       — Типичная вечеринка Лиама.       — На вечеринках у Лиама я уже видела многое. Но суп? Серьёзно? — фыркнула она.       Они переглянулись и неожиданно для самих себя рассмеялись. Сначала сдержанно, а потом всё более искреннее, будто натянутая струна внутри наконец лопнула, выпуская наружу всё накопившееся напряжение.       «Кажется, я никогда раньше не слышала, как он смеётся», — промелькнуло у Авроры.       Она смотрела на него, на этот неожиданно мягкий изгиб губ, и поймала себя на мысли, что могла бы слушать этот звук ещё долго. Странное, тихое желание, возникшее из ниоткуда. У него был низкий, бархатистый смех, с легкой хрипотцой.       Ник с удивлением посмотрел на неё странным взглядом, оценивающим, но без привычной стены, с лёгким недоумением, будто пытался понять, что это она с ним делает и почему это так подействовало. Будто он и сам забыл, когда позволял себе смеяться в последний раз.       — Если мы не спустимся, — добавила она, бросив взгляд на дверь, — Лил решит, что я умерла и начнет поиски. А мне пока не хочется её втягивать.       — Тогда пошли. — Он слегка коснулся её спины, направляя в сторону выхода. Не задержал касание, но был рядом. Ближе, чем раньше.       — Раз уж ты теперь в центре всего этого, — тихо сказал он, уже у двери, — я буду держать тебя в курсе.       — О, — она иронично приподняла бровь, — даже на звонки станешь отвечать? Уголок его губ дрогнул в полуулыбке.       — Не перегибай, Найт. На звонки я не отвечаю никому. Но на твои сообщения… буду отвечать. Сразу, как увижу.       — Обещание, от которого у меня теперь будет сводить скулы от ожидания, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал легко.       — Только не пиши мне о погоде и котиках, — предупредил он, делая шаг в коридор. — У меня аллергия на светские беседы.       — Значит, только о заговорах, ритуалах и возможной смерти? Поняла. Будет как утренний брифинг, — кивнула она, следуя за ним.       — Именно. Без смайликов, — бросил он через плечо, и в его голосе снова прозвучала знакомая суховатая нота, но на этот раз с едва уловимым намёком на теплоту.       Они вышли из комнаты почти одновременно. Ни прикосновений, ни прощаний. Только невысказанная тяжесть между ними — свежая, тёплая, как след от пальцев, который остаётся на коже чуть дольше, чем нужно.