Глава III

– Браво!

Послышался звонкий крик из-за спин солдат. Группа мигом среагировала на внезапное появление человека и развернулась, направив оружие на мужчину, который оказался не таким уж и незнакомцем.

— Тише, тише! Это ведь я! — подняв руки, воскликнул мужчина с седыми волосами до плеч и подпалённой сигаретой в руках.

— Марвин, твою мать! Чего ты так пугаешь-то?! — раздражённо хмыкнул один из солдат.

— Уж прости, не хотел, — поправляя шляпу, ответил он, обходя строй и рассматривая побоище.

— Ну и ужас... какой изверг только до этого додумался? Небось наш проказник? — удивлённо обронил Марвин.

Внезапно издали послышался хруст снега, а затем мелькнул огонёк. Марвин окинул взор в сторону звука и задумчиво почесал голову.

— Вы вдвоём, проверьте радиус ста метров на наличие зверей или людей! Бегом! — его взгляд стал мрачным.

Двое человек разбежались по разрушенной площади и начали рыскать среди полуразрушенных домов.

— Слушай, а мы ведь всё ещё на своей территории? — с подозрением поинтересовался Марвин. — Мне всё это очень не нравится...

— Э... погодите... сейчас, минутку.

Солдат, в спешке похлопав по карманам, достал GPS-навигатор. Он барахлил и работал плохо, но в конце концов карты обновились, и точка местоположения перескочила на несколько километров в сторону.

— Марвин, мы…

"Audi, Deus Vastitatis, Dominus Sterilitatis!" — послышалось из руин зданий вокруг них.

— Чёрт... где твои люди? Отзывай их скорее! Нужно убираться отсюда!

Послышался хруст костей — влажный, хлюпающий звук. За ним последовал глухой стон. Из окон полетели головы с застывшей гримасой ужаса и агонии.

"Exsurge ex terris mortuis, ex cinere et sanguine!" — эхом разнеслось по всей округе.

Из тени выбрались неизвестные в мантиях с еле разборчивым знаком, смесью скандинавских рун и египетских символов.

Культисты кружили вокруг солдат, пространство становилось всё меньше.

Марвин оставался холодным, но солдаты поддались панике — страх окутал десяток сердец.

Они взялись за оружие. Строгий взгляд упал на одного из товарищей и тут же прозвучал приказ:

— Не стреляй! — строго прокричал седовласый.

Но солдат, не выдержав давления, не послушал.

Выстрел... пуля отскочила от культиста обратно. Кровь отпечаталась на снегу, а бедолага рухнул замертво.

Марвин, стиснув зубы, смотрел на труп подчинённого. В его глазах читалась злость и обида, в душе — треск.

— Молодец! Кто же старшего слушать будет? Герой! Получите и распишитесь! Хотите за ним? Вперёд! Пусть ваши имена будут высечены на памятниках!

Рядовые вздрогнули, отказавшись от пальбы.

Холодный металл сверкнул в свете фонариков. Адепты вытянули ритуальные ножи.

"Frange corda viventium, exstingue lucem mundi!" — продолжали они, медленно сужая круг.

— Мать вашу... конец... выхода нет! — отчаянно завопил Марвин.

Солдаты, с разочарованием посмотрев на старшего, сложили оружие.

Кто-то рыдал, кто-то пал на колени и начинал молиться.

Каждый находился в положении зажатой в углу крысы.

"Tenebrae tuae veniant sicut nox aeterna! Nulla spes, nulla salus — solum silentium et ruina..."

После этих слов люди в мантиях резко остановились в восьми метрах от солдат.

Те вытянули левую руку вперёд, запястьем вверх, и в общем ритме выпустили кровь из ладоней.

"Tenebrae tuae veniant sicut nox aeterna!" — повторяли они по несколько раз, а затем разом погрузились в сон, рухнув в снег.

Алая жидкость начала собираться, обретая гуманоидную форму.

Перед бойцами показалась высокая фигура в чёрных лохмотьях, с капюшоном и пустой белой маской.

Над головой безвестного кружился алый нимб.

— Великое древо недовольно вашим существованием... Во имя великого древа ваша жизнь будет принята как дань, — хрипло, будто задыхаясь, проговорил неизвестный, расправив руки в стороны.

Существо взмахнуло рукой, и головы солдат попадали с плеч.

Лишь Марвин среагировал на режущую волну крови.

Он выхватил револьверы из кобур, но целые обоймы были будто ничто.

— С каждой пулей твоя смерть станет мучительнее.

Существо схватило Марвина за ногу алым щупальцем и бросило его в руины.

Мужчина кричал, но удачно пролетел в оконный проём, хотя сильно врезался в стену.

С глухим стуком и треском костей он прокашлялся, тело болело, седовласый мучительно стонал.

— Мразь...

На руке Марвин заметил открытый перелом и сломанный пополам револьвер под ней.

Он с трудом поднялся и поплёлся прочь, но кровавые иглы пробивали стену, покрывая тело ранами.

Существо неожиданно вылезло из-под земли, останавливая Марвина.

— Во имя древа твоя смерть настанет сейчас!

Взгляд отражал страх. Существо протянуло руку к морщинистой щеке Марвина, утирая кровь.

— Что ты... мне... плохо… — тот пал на колено, хватаясь за грудь.

Тело мужчины начало бурлить, будто что-то стремилось наружу.

Кровавые шипы вырвались с каждого сантиметра тела, превращая его в решето.

Существо исчезло, а кровь медленно стекала между осколками бетона, просачиваясь вниз.

Пока снег тихо падал на мёртвые тела, укрывая их белоснежными одеялами, где-то, где бушевали адские метели и бури, пряталась совершенно обычная семья.

Полуразрушенный дом украшал собой пустую улицу, среди руин.

Интерьер не отличался дороговизной: разбитая мебель, осколки стекла и щепки дерева.

Лишь одна укреплённая железная дверь вела в подвал, где теснилась большая семья: мать, отец, пятеро детей.

Девочка лет девяти, два подростка около шестнадцати, младенец и двенадцатилетний мальчик.

Еле умещаясь на потрёпанных матрасах, они медленно сходили с ума.

— Эй… слышь, Бобби! — парень толкнул брата в плечо.

— Что тебе надо? — тоскливо обернулся тот.

— Как думаешь, долго нам тут торчать?

— Будем сидеть до последней банки, а потом… ты и так знаешь.

— Что за ерунду вы болтаете, бестолочи?! — грозно прокричала мать, стукнув обоих по затылку.

— Ай… да мы же шутим!

— О смерти не шутят, идиоты…

Повышенные тона заставили рыдать младенца.

Мужчина, сидевший калачиком, вздрогнул. Его глаз дёргался от нервов, лицо говорило о рекордном отсутствии сна.

Девочка прижималась к матери от страха, сжимая ткань её платья.

Мальчик застыл в углу, глядя в одну точку, будто в пустоту.

Тишина кричала громче ребёнка.

Стены сжимали их, будто хотели похоронить.

Подростки переглянулись, что-то переговорили жестами и поочерёдно легли спать.

Лампочка замерцала — и настала кромешная тьма.

Тем временем Алекс слезал с табуретки, глядя на заменённую лампочку.

— Отлично! Это готово… — он взглянул на список дел и зачеркнул пункт карандашом. — Всё… теперь свободен.

Он свернул список в конверт и не спеша подошёл на вахту.

Алекс постучал по пластиковому окну.

Шторы открылись, и перед ним появилось недовольное лицо старой женщины.

Форточка неохотно приоткрылась.

— Зачем пришёл? — проворчала она.

— Список дел сдать. Вот, — протянул он конверт.

— Проваливай! — прокричала женщина, выхватывая конверт и захлопывая форточку.

— Ха… придурошная, — покачав головой, пробормотал Алекс.

Он шёл среди перекачанных мужиков к своей будке, но по пути заметил приоткрытую дверь лазарета и подумал: «А почему бы и нет?».

Алекс подошёл к двери и постучался.

— Эй, можно войти? Не занято? — заглянув внутрь, спросил парень.

— Нет, входи, — с тёплой улыбкой ответила Аби, отодвигая для него стул.

— Слушай, ты же завтра на рейд с группой? Будь осторожнее, без тебя я лишусь пальцев, — девушка усмехнулась, кивая на перебинтованные руки Алекса.

— Я всегда осторожна, помнишь?

— Знаю, но…

— Просто не переживай, хорошо?

— Хорошо…

— Молодец. Ты, наверное, устал за день. Хочешь расслабиться?

— А?! Ты о чём?! — Алекс, падая на кресло, недоумённо смотрел на неё.

На нём быстро появился недовольный взгляд медсестры.

— Дурень… и о чём ты подумал?

Девушка поднялась со стула, нежно взяла парня за запястье и потянула к себе.

Алекс послушно последовал за ней, и они вместе упали на диван.

— Отдохни… в моих объятиях. Ты в безопасности.

Аби гладила голову Алекса, играла с его волосами и тихо напевала какую-то песню.

Он не имел понятия, что это за мотив, но он был таким родным и спокойным, словно ангельским.

Мелодия пронизывала каждую частицу тела.

— Аби…

— Что такое? — слегка отстранившись, поинтересовалась она.

— Спасибо… мне так хорошо с тобой, — подняв взгляд, ответил Алекс.

— А ну молчи.

Она гладила его щеки и спину, создавая единственный райский уголок в ужасном мире.

— Алекс, скажи, ты меня любишь?

— Люблю…

— Но здесь это опасно. Что будешь делать?

— Никому не дам тебя в обиду. Никогда. За мной ты будешь как за каменной стеной, я обещаю.

— Прямо обещаешь?

— Обещаю.

Алекс отстранился и, подняв взгляд на возлюбленную, медленно приблизился, прильнув к её губам.

Но где-то далеко, в это же время, по пустырю одиноко плёлся безрукий и потрёпанный бандит.

За ним тянулся кровавый след, и какое счастье, что на горизонте появился родной лагерь.

— Эй! Помогите! Прошу! Я ранен!

Ответ не заставил себя ждать: из больших палаток выбежали люди и подбежали на помощь товарищу.

Они подхватили его и потащили к врачу.

— Брат, что с тобой? — поинтересовались они по пути.

— Братцы... напали... точнее, напал парень… с белыми волосами и белоснежной кожей. Он убил всех наших, кроме меня…

— Мы обязательно найдём его, братец, держись! Мы с тобой.

Старший объявил охоту на таинственного злодея и назначил за его голову крупную сумму консервов.

———

Пустошь

Эрик, мужчина средних лет, блондин с короткими волосами, был разведчиком армии.

Совсем недавно его отправили разгадать тайну загадочного разгрома группы бандитов в их лагере.

Он внимательно осматривал трупы, их вещи, палатки, раскапывал тела из сугробов.

Было очевидно: это была не группировка «Арес», как предполагалось.

Не было ни пулевых отверстий, ни ножевых ранений — все они были заморожены и убиты чем-то явно не людским.

Новой догадкой стала местная легенда о жестоком творце, который в миг превращал в лёд всё, до чего дотрагивался.

Эрик, записав все предположения, начал возвращаться на базу.

Путь был долгим, а погода ухудшалась: тучи сгущались, ветер усиливался, началась метель.

Снег валил без остановки.

В зелёных глазах блондина появился силуэт.

Худощавый мужчина, чьи длинные волосы развевались на ветру.

— Назовись! — с агрессией прокричал Эрик, доставая оружие.

— Я уверен, что не нуждаюсь в представлении. Я творец. Гельмир Эсхарт!

Эсхарт обернулся лицом.

Трещины покрыли его предплечья до локтей.

На нём не было верхней одежды, босые ноги и лишь штаны с оборванными штанинами спасали от лютого холода.

— Не двигайся! Стрелять буду!

— Думаешь, твоя пукалка тебя спасёт?

— Запрашиваю подкрепление! — проговорил Эрик в рацию и начал стрелять.

Гельмир пропал в метели и внезапно появился за спиной солдата.

Удар ногой в поясницу — и Эрика отбросило на пару метров.

Послышался хруст, мужчина прокатился по снегу, громко закричав, схватился за поясницу от боли.

— Давай... кричи! Я отпечатаю твоё отчаяние на снегу.

Эрик попытался подняться, но резкая боль пронзила руки: сосульки прибили ладони к земле, кожа трескалась от мороза.

— Не убивай! Меня ждёт дочь! Прошу! Будь человеком! — закричал Эрик в агонии.

Гельмир не слушал. Он медленно подошёл, содрал маску с лица солдата и ударил ею же по голове.

Кровь хлынула из раны.

Он впечатал голову Эрика в снег ногой.

— Ты думаешь, перед тобой человек? Я дьявольский художник, а ты — лишь мазок на снежном полотне.

Эсхарт уже хотел покончить с мучениями, но раздался выстрел, пробивший обе его щеки насквозь.

Осколки зубов посыпались на снег вместе с ошмётками плоти.

Гельмир бросил разгневанный взгляд на стрелявшего.

— Двинешься — пристрелю! — прокричала Аманда, не опуская пистолет.

— Вперёд! — вновь крикнула она, и группа солдат окружила их.

— Это что... засада? — недовольно прохрипел Гельмир.

Тот коснулся щёк, с болью запаивая раны: кожа почернела, но кровь застыла.

Эсхарт схватил Эрика за ногу и бросил в троих солдат перед собой.

Все четверо отправились к праотцам, превратившись в месиво из ошмётков.

— Осторожно! Будьте осторожнее! Отходите! — кричала Аманда.

Гельмир словно тень двигался среди метели, чувствуя себя как рыба в воде.

Бойцы один за другим красили снег своей кровью.

Это была безвыходная ситуация, в которой даже чудо оказалось бессильным.

Когда казалось, что хуже быть не может, послышался гул горнов, наводящий страх.

Шум не перебивала даже жуткая метель.

— Вперррррёд!

Зарычал высокий, накачанный мужчина в плотных лохмотьях и противогазе, держа в руках шипованную дубину.

Множество гранат было брошено в Гельмира и солдат.

Разбойники из «Арес» непрошено вступили в бой.

Из снежного вальса виднелись приближающиеся силуэты.

Резкий хлопок и взрыв, как в боевиках, наполнили пространство шквалом свистящих осколков.

Они поразили каждого, кто оказался в эпицентре.

Кто-то погиб мгновенно, другим досталась медленная смерть.

Аманда была задета поверхностно: осколки порезали лицо и живот, ожоги покрыли кожу, кисть была вывихнута.

— Помогите раненым! Быстрее! — кричала она, пытаясь взять ситуацию под контроль.

Повсюду царил хаос. В ушах звенело от взрывов.

Гельмир успел защититься льдом, но его левая рука была вся в ожогах.

Арес с дикими криками добивали даже своих.

Аманда отстреливалась, не подпуская их к раненым.

Но будто из ниоткуда на неё замахнулся дикарь, и тут же его голова была пробита ножом.

— Вы в порядке? — спросил солдат, спасший её.

— Да, в полном. Отнеси его в безопасное место, — она перекинула раненного на плечи бойца и побежала помогать другим.

Гиены из «Арес» прыгали на Гельмира, пытаясь его убить, но терпели неудачу.

Поле боя окрашивалось в алый.

Резня, чьи жуткие последствия отпечатывались на снегу, не думала останавливаться.

Гельмир не щадил никого на своём пути.

Но глухой стук по затылку остановил маньяка-художника.

Кто-то осмелился ударить его битой.

Эсхарт едва удержался на ногах, но, шатаясь, развернулся и насквозь пробил живот нападающему.

— Какой… ужас… — мужчина дрожащими руками пытался дотянуться до стеклянных глаз убийцы. — Я не хочу… не хочу…

Слёзы пробежали по щекам и, упав, обратились в лёд.

— Бедняжка, — без сожалений ответил Гельмир, вырывая руку из ледяной скульптуры.

— Убейте эту тварь! — прокричал ещё один боец, захлёбываясь слюной.

Эсхарт повернул голову, бровь приподнялась: «Серьёзно?».

Белобрысый плюнул. Лёд впился в его лоб, и крик срывал горло, пока кожа осыпалась, превращаясь в пепел.

— Что за… ох… мать моя… — силы увядали, он упал на колени. — Я… ране…

Промычав последние слова, вожак рухнул лицом в снег.

К нему подбежали люди, кто-то перевернул мертвеца.

— Чёрт возьми! — один из них аккуратно достал из лба кусок льда. — Грег мёртв! Отступаем!

Оставшиеся в панике бросились в бега.

Но какой же из Гельмира художник, если не завершит свою картину?

— Позвольте… внести последний штрих!

Он пригнулся, поймал ритм метели и стремительно лишил головы всех убегающих.

— Идеал...

Наконец, бойня завершилась.

Шайка мертва, военные с трудом спаслись.

Эсхарт закончил всё своими руками, последним взмахом кисти.

Но раны, покрывавшие его тело, не давали покоя.

Он расходился по швам, кровь била из затылка, пробитые щёки вскоре разойдутся вновь, руки продолжали трескаться.

Гельмир чувствовал бессилие, но не хотел признавать этого.

Он — вестник отчаяния, ему чуждо это чувство.

Ярость кипела внутри. Парень в порыве злости закричал в небо.

Распахнув веки, он увидел свет, будто от солнца, ударивший в глаза.

Прищурившись, заметил нечто, приближающееся с неестественной скоростью.

И тут пришло осознание.

Резкое, болезненное понимание: хуже быть не может.

Метель рассеялась в один миг.

Поднялись облака снежной пыли.

Вода испарилась, земля обнажилась, кровь исчезла, ледяные скульптуры попадали, как мешки с картошкой.

— Что... что ты наделал?! — он огляделся по сторонам, метнулся к ближайшему трупу. — Нет… да что ты…

Тот пытался поднять тело, придать ему форму, но оно падало.

— Скотина! Столько угробил! ЗАЧЕМ?!

— Заткнись наконец! — яростно прокричал рыжий.

Габриэль сжал кулаки, воздух вокруг рук завибрировал, и с громким хлопком он бросился вперёд.

Гельмир попытался отскочить, но удар достиг его первым.

Раздался хруст.

Творца отбросило на десяток метров, он пролетел, ломая наст, поднимая снежную бурю.

Когда маньяк остановился, он почувствовал на лице тёплую кровь.

Щёки разорваны, челюсть свисала, едва держась на связках.

Он захрипел, пытаясь что-то сказать.

Тогда раненный парень обхватил рот, и с медленным вздохом лёд с треском сковал его лицо, словно хрупкая маска.

— Убью тебя! Как ты убил мои творения! — воскликнул Гельмир, озлобленно глядя на врага.

В следующий миг Габриэль вновь оказался рядом.

Движение было настолько быстро, что воздух взвизгнул.

Он нанёс удар, но Гельмир с трудом перехватил его руку обеими руками, и волна холода пошла по телу героя.

Эсхарт отвёл кулак, замахнулся и, будто о камень, ударил в живот «Атланта».

Жуткая боль пронзила кисть после хруста.

Габриэль скорчился, схватив оппонента за волосы.

Замахнувшись, он готов был ударить, а Гельмир в спешке прижал ладонь к его груди.

Лёд хрустел, расползаясь сетью трещин по телу рыжего.

Тот заорал от боли и ярости, направив кулак в лицо творца.

Кожа Гельмира лопнула с влажным хрустом, кровь брызнула, клочок волос остался в руках противника.

Парень прокатился по снегу на десяток метров.

Сознание Гельмира на миг помутнело.

Он ощущал, как лицо истекает кровью, перед глазами — алая пелена.

В тот же миг — мощный пинок.

Гельмир отлетел, лёд на щеках осыпался, челюсть отвисла снова.

— Как же ты немощен! Убей меня! давай! ты же так хотел! — Габриэль стоял, тяжело дыша.

Из дыры в его груди валил пар, жизнь уходила. Он едва держался.

— Отсчитывай секунды до смерти!

Он шагнул к Гельмиру, схватил за горло и поднял.

Вены на руках вздулись, кожа Гельмира потрескалась от жара.

Тот, задыхаясь, схватился за предплечья врага, хрипел, но всё-таки вырвался, когда Габриэль почувствовал мороз.

Оба едва держались на ногах.

Словам не было места.

Эсхарт замахнулся и почти вслепую врезал в лицо Остина, а тот ударил в ответ.

И вдруг — выстрел!

Ноги пошатнулись, творец бездыханно рухнул в снег.

Габриэль поднял удивлённый взгляд.

Военная форма, пистолет в руке, рыжие волосы.

— Жуткий же этот тип… — проговорила Аманда, пряча оружие в кобуру.

Она не спеша приблизилась к мёртвому телу, осмотрела его поверхностно.

— А ты кто у нас такой несчастный? Ох… ты случаем не из… — прищурившись, попыталась разглядеть черты лица.

— Ай, хрен с тобой.

Габриэль молчал, сил не осталось.

Девушка махнула рукой, сообщила что-то в рацию и ушла прочь от места побоища.

Снег укрывал тела, заметал следы.

Но память о бойне останется с этой землёй навсегда.