Смерть вторая

Сожаление и ярость разрывали его изнутри, словно адские гончие, своими когтями разрывающие не только плоть, но и саму душу. Чарли ушла из этого мира, и он никак не мог смириться с тем, что для этой светлой и жизнерадостной девушки его мечты о будущем обернулись настоящим кошмаром. Она погибла лишь потому, что его родной брат, Сэм, и ангел, который должен был защищать, втянули ее в опасную игру, в которой ставки оказались слишком высоки. Смерть Чарли стала для него невыносимым ударом, который он не мог перенести, и каждый миг, проведенный в размышлениях о ней, превращался в невыносимую муку. Дин наблюдал за Сэмом, который, казалось, был поглощен самобичеванием, виня себя в тишине бункера, однако поток оскорблений, срывающийся с его губ, только усугублял страдания брата. Он понимал, что в этом горе есть и его вина, ведь именно он, приняв метку Каина, решил, что сможет бороться с тёмной силой, которая теперь в нем жила. Внутри него разгоралась не только ярость, но и угрызения совести, от которых он не мог избавиться. Он знал, что своим решением поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизни тех, кто ему дорог. Находясь перед импровизированным погребальным костром, он погружался в воспоминания о той рыжеволосой девушке, что всегда могла заставить его улыбнуться, даже в самые трудные времена. Она была светом в его жизни, и теперь, когда этот свет погас, он чувствовал, как вокруг него сгущается тьма. Он осознавал, что Сэм пытается произнести прощальные слова, пока огонь поглощал останки Чарли, но он не мог вынести этого лицемерия. В его душе разгоралось желание, чтобы брат тоже испытал всю боль, которую испытала Чарли перед смертью, чтобы тот наконец осознал, что вина целиком лежит на нем. Да, такие методы воспитания никогда не будут считаться этичными, но это — жизнь, полная жестоких уроков, и Сэму следовало бы это понять. Спустя время, когда утихли звуки вокруг, Дин всё еще стоял, погруженный в свои мысли, не зная, что уготовано ему впереди, как печать Каина отразится на его жизни, но он не хотел, чтобы его брат зависел от него. Грубые слова, вырвавшиеся из его уст, вероятно, лишь усилили ненависть Сэма к самому себе: «Знаешь, что я думаю? Это ты должен тут лежать, а не она!» Он помнил, как говорил о мести, о том, как уничтожит тех, кто отнял у него Чарли, и в этот момент метка, словно ощутив его ненависть, начала оживать, напоминая о себе невыносимым зудом. Внутри него разгорался огонь неудержимой жажды мести, поглощая все светлые чувства и эмоции. Он двигался в сторону Шривпопта, уже почти ощущая вкус крови тех, кто причинил боль его малышке. Мысли о пытках, которые он мог бы им устроить, прерывает шериф, задержавший его. Этот продажный ублюдок даже осмелился затронуть его «детку», но, решив играть по правилам, Дин терпеливо сложил руки, ожидая, пока ему наденут наручники. Он не собирался сдаваться, не сейчас, когда в его сердце бушевала буря. Когда он ударил шерифа головой о стол, его наполнило удовлетворение, а по венам потекла сила, раскаленная, как лава. Получив информацию от окровавленного осколка плоти, некогда бывшего человеком, о семье Стайнов, правящей всем в городе, он направился к их логову, готовый к расправе. В его сердце разгорался огонь, и он чувствовал, как тьма, охватившая его, лишь усиливает его решимость. Проникнув в огромный дом, он вскоре понял, что царящая тишина — это ловушка. Оказавшись на операционном столе, он не собирался держать язык за зубами. Он даже начал говорить о метке Каина, свирепо пылающей на фоне его бледной кожи. Монро, уверенный в том, что его эксперименты не потерпят помех, жестоко ошибался. Каково же было его удивление, когда Винчестер разорвал ремни, сковывавшие его, и вгрызся в рядом стоящую медсестру. В тот момент перед глазами Дина не было ничего, кроме красной пелены, затмевающей всё вокруг, и вкуса человеческой плоти, который он вкусил. Это был не просто акт насилия, это было погружение в бездну, откуда не было возврата. Уничтожая членов этой семьи, он испытывал нездоровое счастье, его разум был окутан тьмой, которая шептала ему о власти и мести. Головы и руки разлетались в разные стороны, дорогие ковры пропитывались кровью, а металлический запах, застывший в воздухе, казался удушающим. Дело окончено, акт мести завершен, занавес опущен. Он чувствовал, как его действия становятся частью чего-то большего, как тьма поглощает его, и это ощущение придавало ему силы. Кастиэль, который разминулся с Дином всего на несколько часов, находился на руинах некогда роскошного поместья Стайнов. Вокруг царила лишь разруха и горы трупов, изуродованных самым чудовищным образом. В смятении Кастиэль направлялся к бункеру, надеясь встретить Дина . Первое тело упало к его ногам с ножом в спине, и в этот момент Дин не думал о правилах честного боя, которые запрещали атаки со спины; его интересовала лишь кровь. Огромное количество крови, вытекающей из некогда живых людей, лишь подстегивало его желание продолжать расправу, и он чувствовал, как ярость накрывает его волной. Когда перед ним появился молодой паренёк, умоляющий о прощении и утверждающий о своей невиновности, он задумался. Так ли был невиновен этот щуплый, очкастый юнец, которому, на вид, можно было бы дать лет семнадцать? Но помня о традициях этой семьи, Дин застыл в нерешительности. В этот момент печать Каина начала пульсировать, а клинок в руке затрясся, заставляя его спешить с действиями. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках, глаза затуманивались красным туманом, а в голове возникал образ улыбающейся малышки Чарли. «Дин, остановись, это не ты, это метка Каина управляет тобой!» — раздавался где-то позади голос, моливший его отпустить парня, ведь тот не виноват. Однако его это мало интересовало. Обернувшись на голос и увидев Кастиэля, который смотрел на него полными надежды, щенячьими глазами, он лишь усмехнулся и резким движением отрубил голову всё еще дрожащему парню, та покатилась по полу, а в глазах застыл лишь ужас. В этот момент он чувствовал, как смерть этого юнца стала лишь очередной ступенью на его пути в бездну, и он не мог остановиться. Не успев увернуться от внезапно набросившегося ангела, он упал на залитый кровью пол, а покоящийся в руке клинок отлетел на пару метров. Между ними разразилась яростная драка. Винчестер умело уклонялся от атак ангела, нанося удары, как безжалостный ребенок, избивающий своего соперника. Перед его глазами царила лишь тьма, манящая его, заставляющая тянуть к ней руки, как маленького ребенка к голосу своей матери. Он понимал, что на его пути больше нет места для доброты, и каждый удар только подтверждал его решение. Шепот Кастиэля, молящего его остановиться, лишь разжигал пламя в его душе. «Прощай, мой верный ангел». Первый клинок вонзился между ребрами лежащего под ним, причиняя адские муки. Вот и всё: единственный его друг убит, но в его мыслях не было ни капли сочувствия, ни той пресловутой совести, что обычно терзала его, как адские псы в аду. Он чувствовал, как тьма полностью овладевает им, и это наполняло его бесконечной силой. В последний раз оглядев свои кровавые деяния, он исчез из бункера, оставив после себя лишь напоминание в виде кровавых следов и безглавых трупов, валяющихся по всему помещению. Он знал, что его жизнь навсегда изменится и что он стал тем, кем всегда боялся стать, но в этот момент это его не беспокоило.