Глава 1. Кажется, я в прошлом (Мирослава)

©Подумай о чём-то, что покажется нереальным, а потом представь это взаправду. Мир может быть не таким, каким был до этого момента.

***

      Громкое ржание лошадей послышалось откуда-то со стороны, и я неприязненно поморщилась. Первое, что ощутила, была твёрдая земля, сухая к тому же и покрытая такой же пожухлой травой. Ладонь прошлась по этому пуховику, скользя вплоть до самого лица, которое оторвать от земли оказалось сложнее. Я снова поморщилась, издав тихий стон, когда с трудом, но подняла голову. Зрение прояснилось на удивление быстрее, и вот, сначала видя всё расплывчато, смогла разглядеть очертание… а что это?       Предприняв попытку подняться, придерживала себя руками, пока полностью не села. И тогда ещё раз озадаченно прошлась глазами по тому, где находилась.       Вообще, как я здесь оказалась? Когда? Может, кто-то меня похитил, ударив по голове? Или я сама забыла… Да нет, бред, такое нельзя забыть. Тем более, оглядевшись, заметила чуть вдалеке несколько лошадей. Сделав логичный вывод, пришла к мысли, что это была конюшня. Только что я в ней делаю — вопрос.       Полностью поднявшись на ноги, немного пошатнулась. Оглядев себя в первую очередь, заметила обычную одежду: чёрные джинсы и синяя футболка. И всё это так или иначе местами уже запачкалось, а где-то прилипла сухая трава и соломинки. Но это ещё полбеды. Вот где я и как тут оказалась больше всего волновало. Ведь не могла же совсем ничего не помнить, чтобы стать в итоге каким-то подобием каматозника с амнезией.       Скорее на автопилоте приложила руку к голове, ощупала её, но никаких видимых и заметных повреждений не нашла. И что это значит? Возможно, у меня внутри что-то не так, а это я не выясню, пока не выберусь отсюда. Там уже попробую дойти как-нибудь до цивилизации и больницы.       Перебирая ногами к выходу — впрочем, тут он со всех сторон, логично же — отовсюду слышала ржание лошадей; нос щекотал запах сена, сырой земли, навоза и капли свежего воздуха, к которому я и шла, как люди тянутся к свету в конце туннеля. Пока не услышала голоса. Два голоса.       Первой мыслью было обрадоваться и попросить о помощи, второй — а вдруг они подумают, что я воровка и без суда и следствия попрут в полицию? Третьей — у меня проблемы со слухом?       Я застопорилась, пытаясь разобрать, что там говорят, но то ли просто ещё не до конца пришла в себя, то ли язык и правда мне незнаком. И вот не знаю, что из этого даже лучше. Вроде как я уже приняла к сведению, что конкретно ситуация не располагает к тому, чтобы быть в себе, но полноценно думать об этом то ещё дельце.       Не заметила, как начала медленно отступать, пока не упёрлась спиной во что-то. Обернувшись, увидела достаточно толстую деревянную балку, коих здесь было множество, держа всё это крепление. Но этого было недостаточно, чтобы полностью скрыть себя. А я хоть и худенькая, но не до такой степени, чтобы слиться с деревом и стать ему подобной.       Не успела подумать ещё, как две пары ног — мужчина и совсем юная девушка (навскидку, лет пятнадцать) — зашли в конюшню, с улыбками переговариваясь по-прежнему на незнакомом мне языке. А потом заметили меня и застыли с гримасами удивления на лицах.       Да, я тоже в шоке и всё ещё не врубаюсь, какого чёрта здесь происходит.       Понимая, что молчание затянулось, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но только сейчас поняла: во-первых, что говорить-то? Во-вторых, я даже не уверена, что меня поймут и, что ещё хуже, сочтут не просто за воровку, а за самозванку.       Так, ладно, попытка не пытка.       Постаралась улыбнуться и надеюсь, что не вышло слишком искаженно. Хотя девушка осторожно спряталась за спиной мужчины (я предполагаю, что это отец, уж больно схожи между собой), что меня даже немного задело. Я такая страшная что ли? Мой скилл людей никогда не пугал, так, если видели, бабушки обычно пытались откормить, ведь «какая же ты худенькая, авось ветер уносит». Но всё, что и уносит, мою флягу. Хорошо так. Под наклоном.       Да, я предполагаю, что выгляжу… странно, потрепанно, на самом деле так, будто убегала от поезда, но всё равно умудрилась попасть под него раза два. Но ладно. Пока что не подают криков паники и не тычут пальцами, что уже не так плохо. По крайней мере я надеюсь, что не гожусь для спектакля «реконструкция инквизиции по пятибалльной шкале». Ушла бы в минус.       Махнула приветливо… ну, насколько это получилось так.       — Э-э-э… здрасьте, — пролепетала я, но голос, к удивлению, вышел каким-то тоненьким, как будто я проглотила фею и надавила там на неё, жестоко заставляя ещё подавать признаки жизни, ибо как это так, капля человечности же ещё есть.       Мужчина и девушка растерянно переглянулись, а потом девчушка отчего-то покраснела и опустила боязливо голову, пока её отец, вмиг став угрюмым, взял на себя роль переговорщика. Он выступил вперёд, но выглядел, честно говоря, устрашающе, что я отшагнула бы ещё назад, но спина так и утыкалась в балку.       — Qui es-tu? Que fais-tu dans mon écurie? — его голос звучал басисто, низко, и я опять не поняла ни слова.       Отупело моргнув, стала ещё более растерянно смотреть то на него, то на девушку, которая периодичеки поднимала голову. Но только я ловила её на этом, та снова резко опускала, делая вид, что ничего не произошло. Тактика «я слепая, мышь глухая» очень хромая.       — Eh bien? Pourquoi es-tu silencieux? Réponds déjà! — мужчина стал говорить или что-то требовать громче. Я как рыба, которая билась о лёд и не могла больше ничего сделать. Молчала, потому что… да потому что я не знаю их язык! Где я вообще, чёрт побери?! Застряла в какой-то иностранной коме?!       — Я… я вас не понимаю, — ответила сдавленно, а весь мой вид наверняка кричал, что выгляжу я ещё более паршиво, ведь, судя по тому, как девушка посмотрела на меня, даже знать не хочу, что заставило её смягчить выражение лица и уже не выражать такого испуга. А жалость с её стороны, промелькнувшая вскользь, ещё больше накинула вопросов.       Неужто и правда выгляжу неважно? При таком обычно не смотрят, как на больного ягнёнка, который заболел чумой и всё, что делают, — в страхе и с визгами бегут, а потом крестами швыряются, дабы отвадить злых духов и напасть болезни от себя. По-христиански так, знаете, по-библейски. Медицина уровня «ещё пока даже термина такого нет, но у нас есть вода из лужи, по которой прошёлся священник».       Богохульство какое-то…       Девушка несмело ступила вперёд, коснувшись плеча отца. А он, на минуточку, был высоким мужчиной, что и мне пришлось задирать голову.       — Père, peut-être lui est-il arrivé quelque chose? Regardez-la et écoutez ce merveilleux discours. Comprenez-vous ce qu'elle veut nous dire?       Понятия не имею, что она ему сказала, но то, как он снова посмотрел на меня, заставило немного понурить голову и спрятать руки за спиной, потупив глаза в землю.       Чёрт, если выберусь отсюда, всё-таки обращусь к врачу… Специалисты помогут вылечить мой недуг. И мозг. Я очень надеюсь, что с той здравой его частью ещё полный порядок, и он не работает как на карусели безумия и весёлых веществ.       — Peut-être qu'elle vient de l'Ouest? C'est ce que disent les Sudistes? C'est peut-être même comme ça que les femmes s'habillent… — уже с каким-то интересом пробормотала девчушка, склонив голову в любопытстве. Заметив устремлённые взоры в мою сторону, я нахмурилась, ощущая себя сейчас куклой на витрине. Чего они так пялятся на меня?       И только подумав об этом, заметила кое-что выделяющееся в них: одежда. Их наряды были либо для предстоящей костюмированной вечеринки, либо… А что «либо»? Других идей у меня нет. Я уже начинаю думать, что действительно попала к каким-то иностранцам со своей культурой и одеждой (или просто секта), какой бы странной она ни была… Впрочем, двадцать первый век — век свободы выбора. И кто я такая, чтобы осуждать? Вдруг это просто я не вписываюсь сюда, что, кстати, очень вероятно. Я не отрицаю, что и правда ощущаю себя здесь белой вороной среди навоза, лошадей и где-то потерянной в сене капли здравия.       — Elle n'a pas l'air d'une sudiste… — хмуро пробасил мужчина, оглядывая меня скорее подозрительно и с долей такого же непонимания. Видимо, всё-таки я не вписываюсь сюда со своей современностью.       На них ведь буквально одежда как будто простых крестьян! Я такие наряды видела только на картинках в учебниках истории. Так что же, у них тут праздник прошлого и давно забытого? Я здесь не лишняя часом? Не буду играть роль какой-нибудь клишированной ведьмы потехи ради, где меня могут сжечь за любое отличие?       — Est-ce que vous nous comprenez? — спросил он, наконец вернув взор к моим глазам. Честно, я за его быстрой речью разобрала только протянутые гласные. Но мне мало что это дало.       И, думаю, моё молчание и весь вид дали ему какой-то ответ. К моему удивлению, мужчина как-то внезапно расслабился и уже чуть мягче посмотрел на меня. Правда, всё ещё не зная, как со мной выйти на контакт.       Дядь, если бы я сама знала, меня бы уже тут не было.       Сейчас я была в настоящем тупике, совершенно не понимая, как быть. Куда мне идти? Где ближайшая цивилизация? Где вообще хоть капля разумного в этом бреде? Я начну сходить с ума уже через пять минут, если всё продолжится в том же духе.       Мужчина выступил вперёд, я от неожиданности вздрогнула и скорее машинально отошла чуть в сторону, что он заметил и остановился.       Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но, видимо, вспомнил, что я тут как тупой цыпленок, который всё равно будет вести себя как дурак и ничего не поймёт. Он решил протянуть мне руку. Серьёзно! Вытянул ладонь в приглашении; девушка за ним ожидала, поглядывая на меня всё с таким же интересом, а я… стояла и хлопала глазами, не зная, как быть. С одной стороны, князь приказа не давал… Тьфу! Самое время, Мира, конечно, лучше сейчас вспомнить мультик простого народа. У меня тут безвыходная ситуация и как бы рассчитывать не на кого больше, но с другой стороны… ладно, всё равно что-то здесь не так. Старый добрый Добрыня (л — логика) как никогда прав. Но и я ведь не совсем отчаялась, чтобы доверчиво идти с незнакомцами не пойми куда и зачем. Вдруг меня вообще приняли за диковинку и продадут на каком-нибудь чёрном рынке, мол, глаголит ерунду, но чудачка на то и чудачка, поэтому отдам подороже. Абонемент к врачу и справку ку́пите уже потом, сами как-нибудь.       Не знаю, что они оба увидели на моём лице, но вперёд уже вышла девушка, постаравшись улыбнуться вполне искренне.       — N'ayez pas peur, nous voulons vous aider. Vous n'êtes clairement pas d'ici, — мелодичным голоском проговорила она.       Мне хотелось зарыдать от отчаяния. Я ничего не понимаю! У них даже, по всей видимости, нет с собой телефонов, чтобы воспользоваться переводчиком. И я просто очень надеюсь, что как только мы выйдем отсюда, где-то окажутся нужные технологии и гаджеты, иначе это тупик.       Понимаю, что выбора особо нет, а в конюшне не останусь, потому что, первое: как бы что за глупости, не буду же я здесь вечно сидеть и плакать, пока меня окружают выходы и всё те же продовольные удобрения. Второе: вряд ли вообще мне здесь разрешат остаться, местечко-то чьё-то. А доверия я не вызываю, нетрудно не заметить. Себе сейчас и своему благоразумию даже я не доверяю, чего уж там.       С опаской посмотрела на протянутую мне руку, но вкладывать свою не спешила, только обняв себя за плечи, и посмотрела с поджатыми губами. Они оба верно поняли меня, кивнув.       — Quoi que vous disiez, suivez-nous, — мужчина махнул рукой, как бы говоря «иди за нами», что, кстати, скорее всего так и было.       Я и пошла. А что мне остаётся кроме этого? Повиноваться воле судьбы, ибо другого не дано. Всем дано, а мне как обычно. Как будто на раздаче у конвейера нужных качеств я где-то под лентой валялась и пыталась поймать остатки чего-то.       Вышли мы из конюшни и сразу попали под слишком солнечную сторону, отчего даже зажмурилась. Внутри конюшни и незаметно было, как здесь ясно. Сразу же принялась оглядываться, и мысль, что здесь проходит какая-то вечеринка, только укрепилась. Хотя ощутила ещё и смятение.       Вдали заметила самую настоящую таверну с деревянной вывеской, которая по краям уже прогнила. Несколько прилавков с едой: бочонки с пивом (серьёзно, что за «привет из прошлого»?), фрукты, овощи, рыба (она выглядела такой… живой с этими мертвенными глазами и дохлым видом, прям деликатес) и хлеб. Вот и всё богатство. Не очень-то густо, конечно, учитывая ещё количество. Надеюсь, это лишь бутафория, а не реальность, которой живут люди.       Пока наблюдала, не заметила, как мужчина снял с себя какую-то накидку, чтобы отдать её мне. С непониманием взяла её и вопросительно выгнула бровь.       Когда он показал мне, что её следует надеть, я почувствовала, как краснею от стыда.       Нет, понятно, зачем она нужна, мне неясно, зачем она в целом, тем более при такой-то жаре. Но не послушаться не могла, поэтому без возражений надела. Тяжёлая, конечно, но у меня нет времени, желания и портнихи рядом, чтобы на скорую руку урезать это великолепие былых веков.       Может, здесь так принято сейчас. Чёрт знает что происходит, но лучше не привлекать ещё больше внимания.       Шли мы вдоль тропы куда-то. Я украдкой смотрела по сторонам, ещё больше входя в растерянность. А когда вдруг выехала повозка с лошадью, то мир для меня замер. Я сама замерла, во все глаза вытаращившись на это чудо прошлых столетий.       Это типо «скажи нет современности и загрязнению воздуху, но привет-здравствуй эксплуатация лошадиного труда»? А дальше что? За углом продемонстрируют возвращение крепостного права и рабовладельчество полной процессией? Гельятина? Палач? Полноценный набор «раб, кнут и свобода действий»? Отсюда пошло БДСМ?       Мамочки, я не хочу тут быть! Верните меня домой, в мой город Чекалин! Там такой ерундой занимаются только по праздникам и под градусом, а здесь — где это вообще здесь? — сходят с ума без расписания. Я на такое не подписывалась!       Стоя как каменное изваяние, застывшее с известным выражением а-ля живу-в-бреду-но-пока-меня-устраивает-всё, пропустила, как меня пытались окликнуть несколько раз. Я просто смотрела на повозки, людей в странных прикидах и, чёрт, один и тот же язык со всех сторон! Я словно попала в цыганский табур, где вокруг пляшут, а ты стоишь и глазами хлопаешь, не понимая, то ли про тебя забыли, то ли уже готовят к какому-то странному ритуалу.       А вдруг я уже переживаю какой-то ритуал?       Так, нет. С такими мыслями недалеко до писательского пера и воли фантазии. Мне хватит тогда с лихвой. Разгуляюсь так разгуляюсь потом, если пойму, что здесь вообще происходит.       Меня кто-то тронул за руку у самого локтя, и я вздрогнула, резко переводя взор на подошедшего хмурого мужчину. А мой вид так и кричал о помощи и желании понять, что здесь за чертовщина происходит. Иначе… Да, чёрт! Я уже заколебалась задаваться вопросом «как это объяснить?» Никак! Смирись, называется, и дальше иди с видом глупого голубя, который вышел в свет и уже не понимает, как опасаться машин и гадить подальше от людей не с высоты «птичьего полета».       Меня мягко стали подталкивать топать дальше, и я повиновалась скорее из-за того, что не было сил и возможности сопротивляться. Да и незачем. А ко мне проявляли, на удивление, неожиданную осторожность.       Ноги несли дальше, глаза так и застревали на всём, что видели. Не упускали ни малейшей детали. Я словно попала в спектакль из реальной жизни, где всё слишком реалистично, но сценарий тоже есть. Как второй план в виде массовки, только та её часть, которая вообще не понимает, где она и как здесь оказалась.       Подумав об этом, я вдруг снова замерла. Попыталась вспомнить. Напряглась. И… ничего.       Подняла растерянный взгляд, когда поняла, что совершенно не помню почти ничего из той части жизни, которая была ещё до моего пробуждения в конюшне. Я не помню, что делала, где была. В конце концов, что могло произойти, раз я теперь здесь! И паника стала накрывать меня быстро.       Видимо, ужас, отразившийся на моём лице, заставил девушку запереживать. Она кинулась ко мне, удерживая за руку с одной стороны, когда я пошатнулась, но устояла на ногах.       Ничего не понимаю… Как… Что… Кто-нибудь, объясните, что со мной происходит!       — Père, il semble qu'elle ne se sente pas bien! — испуганно щебетала девушка, с тревогой глядя в моё побледневшее лицо. И сейчас это так резко и даже гармонично контрастировало с тёмными волосами и такой же тёмной накидкой.       — Elle devrait aller voir un médecin. On dirait que la fille ne comprend rien du tout et qu'il lui est vraiment arrivé quelque chose… — пробормотал мужчина, придерживая меня с другой стороны. Я даже не вслушивалась. Просто стояла, моргала и думала. Много думала. Обо всём. Преимущественно о том, что здесь происходит, почему я не могу вспомнить почти ничего. Словно резко на мою жизнь накинули мантию-невидимку как в Гарри Поттере и закрыли все воспоминания. Это как пелена, через которую не пробраться так просто, пока стоит блок.       Так я себя ещё, наверное, никогда не ощущала. Мне как будто даже стало холодно, хотя температура располагала к тому, чтобы смело надеть шорты и футболку. Но здесь все ходили так, будто позабыли резко о более практичной одежде, отдав предпочтение моде прошлого, где о комфорте говорили шёпотом и только в чьих-то мечтах.       Я так и стояла как каменное изваяние белого цвета. В голове крутилось: «я из России, город Чекалин, росла без семьи и едва ли закончила школьную программу, получив свой аттестат. Меня зовут Мирослава Аникина. Имя дали ещё в детском доме. Фамилия тоже выдуманная. Ни отца, ни матери». Пожалуй, кто-то бы не согласился, когда я выразилась, что ничего не помню, а тут выдаю уже такие факты своей биографии. Но это было и всё! Дальше — полный ноль! Я стала профаном в попытке вспомнить собственную жизнь!       Это напугало до чёртиков.       Голова шла кругом и притом заполнилась пустотой, поскольку даже самое элементарное не имело значения. Мне эта информация ничего не даст. Ах да, наверное, ещё можно учесть, что мне семнадцать лет. Так важно будет помнить возраст?       — Allons-y, ma fille… On va d'abord t'emmener voir la guérisseuse. Elle t'aidera. Elle aide tout le monde, — снова обратился ко мне на непонятном языке мужчина. А я была настолько плоха в этом, что даже приблизительно не могла сказать, что за язык. Стыдно, но не мне. Вот если вдруг меня начнут понимать резко и я выдам, что не помню свою жизнь, тогда уже можно ожидать взглядов «развитие застыло, память атрофировалась, вообще бедный ребёнок, но терапия ещё может помощь (шоковая)». Я не помню ни-че-го-ше-ньки. Пусто. И если у меня и были в той, настоящей жизни учителя, которые глумились касаемо моей «пустоты»…       Признаться честно, я была бы даже рада, увидь их. Потому что тогда это даст понять, что я ещё я и в своём уме. Но пока всё, что творилось вокруг, говорило об обратном.       Меня снова повели куда-то. Я уже не сопротивлялась. Всё смотрела, но не разглядывала. Слышала шум и звуки, но игнорировала. В ином случае, если снова задержусь, не могу быть уверена, что это не станет моей последней остановкой.       А, может, мне просто голову напекло? Вот так быстро, резко, за секунды.       В это я готова поверить охотнее, чем в то, что у меня действительно откуда-то амнезия образовалась.       Появилась даже мысль, что я, возможно, и вовсе просто сплю. Во сне бывает такое, что ты многого не помнишь. Мозг как-то автоматически отключается и последней работающей точкой создаёт сюжеты из последних бредней, что собрал за день или несколько. Вот этому, возможно, есть оправдание: засиделась за учебником истории в тщетной попытке понять, насмотрелась картинок, послушала соседку-иностранку (не знаю, была ли у меня такая, но я строю теорию) и вуаля! Спектакль некачественных актеров со мной в главной роли.       А потом я споткнулась, погрузившись целиком в свои мысли. Да так, что это произошло неожиданно, потому меня не успели придержать. И в следующую секунду я уже полетела на землю, падая на коленки и ладони, чувствуя, как содрала моментально кожу на них. И тут же зашипела, скривившись. Потом снова застыла.       А во сне чувствуется боль?..       Мужчина и девушка запаниковали, видя мою рассеянность. Закружились вокруг меня, как два добрых стервятника, помогая встать. Я услышала бормотания мужчины:       — Oh, tu es une fille si difficile… Le mauvais œil est clairement sur toi. Tu as vraiment besoin d'un guérisseur.       Уровень моей грамотности понизился как будто до такого минуса, что математика в сторонке в шоке смотрит на числа, которые никогда не видала за всё своё существование.       И вот почему такую ерунду помню, а собственную жизнь — нет?!       Меня уже обхватили с двух сторон под руки, ведя так, будто я была под градусом и не в себе, что, в принципе, одно и то же. Или на заклание, решив, что в моем случае это даже спасение. От меня же.       Просто блеск. Я до пункта какого-то там не доберусь. Начинаю думать, что если это и сон, то самый реалистичный и тупой. Максимально тупой, потому что я в нём ещё тупее. И если суть заключается в том, чтобы дойти от точки А до точки В, получив попутно боевые шрамы и степень «тупость не лечится, когда приелась как родная», то я умываю руки.       Руки, кстати, действительно не помешало бы вымыть. Кожа содрана до выступившей совсем немного крови, а ещё я в земле. И сене. И в отчаянии. Мне поможет кто-нибудь? Какой-нибудь доктор Айболит? Потому что у меня болит. И душа и «ай» везде.       Мы шли вперёд словно целую вечность, а на деле минуты три. Я даже не замечала, как на нас стали некоторые поглядывать. Кто с любопытством, кто настороженно. А кто-то, как я, принял выбор полного игнора окружающей среды, снова погрузившись в себя, как в купол. Это, к слову, снова чуть не помогло мне упасть. На этот раз только успели придержать. Я услышала тяжёлый вздох мужчины и покраснела. Поэтому опустила глаза вниз и уже стала внимательнее смотреть под ноги, чтобы снова не опозориться больше, чем уже.       Я и без того в той ситуации, когда крики «Помогите!» буду расценивать как непонятный бред, ведь как я не понимаю здесь ничего, так и меня не поймут. Будучи в максимально странной ситуации, я всё же предпочитала верить в сон, иностранную кому и уже на крайний случай, если всё в дальнейшем станет ещё хуже, то даже в реинкарнацию. Только с изменениями. И сохранением. Не рассудка, но хотя бы тела. Оно, вроде как, всё ещё действительно моё.       Даже не сразу заметила, как мне на голову накинули что-то, отчего появился небольшой козырёк. (Мешок, подумаете вы? Не помешало бы, возможно, но на меня даже такой тратить если что не станут). Подняв голову, поняла, что это мужчина надел капюшон. Видимо, решил скрыть меня получше, а то ещё слухи поползут и начнут баннеры какие-нибудь вешать, которые будут вещать: «Здесь гуляла та самая сумасшедшая, которая очнулась в конюшне и потеряла связь с цивилизацией». Звучит так тупо, что даже самый непродвинутый режиссёр не взял бы мой сценарий за идею. А мне вот приходится проживать его и гадать, что тут не так. Да всё, в принципе.       Было ощущение, что мы просто шли в никуда, покуда дорога не кончалась. Меня вели, вели, вели… и всё ещё вели. До сих пор мы шли, что я уже стала задаваться очередным вопросом, есть ли вообще тут — всё ещё неясно где — та самая точка В. Но я исподлобья посмотрела вперёд, подмечая, что дорога на самом деле была просто длиннющая. По обе стороны от неё лавки, ещё одна таверна, но поменьше и похуже внешним видом. Оттуда вдруг вывалились средь бела дня двое мужчин. Они немного пошатывались, а по округе гремели раскаты смеха. Им было весело, легко, и алкоголь тут определённо сыграл свою роль в больших объемах.       Мне вдруг подумалось, что на самом деле я тоже могу в реальности быть настолько пьяна, что нахожусь здесь. Вокруг прошлое, иностранцы и потерянное здравомыслие. Полный набор «попали туда, не знаю куда, отыщи то, непонятно что».       Никогда не думала, что пойму по-настоящему героев мультфильмов. При первых просмотрах они казались забавными и понятное дело, что логика там вроде и была, но настолько нелогично показана, что ты ещё смеялся над этим.       А теперь наверняка кто-то в стороне смеётся надо мной.       Тем временем мы ещё шли, пока, наконец, локация не начала хоть немного меняться. Как сцена в спектакле, где происходит смена декораций. В моем случае — поворот направо (спасибо, что не налево), чуть поменьше торговых точек, поменьше людей, но побольше уже детей. Здесь им всем было явно не больше двенадцати где-то. Кто-то бегал, кто-то стоял рядом с родителями. Но меня привлекло то, как они все выглядели.       Я знаю, что в мире не всем везёт, но здесь либо само по себе поселение такое, что бедствовало, либо это все ещё выдумки моего поврежденного мозга.       Порванные платья, заметные вставки из лоскутков на местах, где были — очень вероятно — дыры. Они были грязные, худенькие. Кто-то даже слишком болезненно-худым. И если я ещё грешила на свою комплекцию, то теперь могу даже не заикаться.       Сейчас всё, чего мне хотелось, — верить в выдуманность всего этого спектакля. Иначе жалость, которая осела в груди, добьёт меня окончательно. Я и без того уже хочу пожаловаться всему и всем. Но пока само́й книги жалоб что-то не наблюдалось.       Разговоры стали чуть потише, гул голосов уже не такой громкий. А мы всё шли, особо не привлекая теперь к себе внимание. Походу здесь и без моих странностей всё плохо. Мне даже кажется, что если здесь приземлится НЛО, то на это просто махнут грязным платочком и скептично скажут: «здесь и так не ажур, вы думаете, что своим приветом сделаете хуже?». Н-да, хуже и некуда.       Девушка, что придерживала меня с одной стороны, тоже поглядывала по сторонам, иногда кивая, когда её замечали. Кому-то даже улыбнулась, но в основном всё внимание приковала ко мне. И я видела, как постепенно с неё сходит настороженность и тревога. Видимо, мой вид и полное повиновение сделали своё дело. Не знаю, хорошо это или плохо. Может, очень-очень плохо. Или очень-преочень хорошо.       Хотя кого я обманываю. Здесь по состоянию местности понятно, что всё худо, бедно и очень-очень-преочень плохо, но мы, как говорится, живёт за неимением других плюшек.       Подумав о плюшках, в животе отозвался собственный тихий гул желудка. Его там съёжило, и я скривилась.        Чёрт, есть хочется…       Приложив ладонь к животу, тихо выдохнула, оглядываясь теперь уже с тоской на еду, которая в открытом доступе лежала на деревянных прилавках, но которую покупали здесь. Но, во-первых, денег у меня нет, во-вторых, валюта тут наверняка тоже не российскими рублями. Да у меня и рубля нет в карманах. Я чиста, как старый веник, который пережил борьбу с котом и угол в какой-нибудь чистоплюйской подсобке. С достоинством он ещё живёт, но потрёпанный. И без ничего. Так и я.       Я — веник.       И всё на этом.       Я была готова всё ещё топать куда меня вели, как начался неожиданно какой-то переполох. Все вокруг засуетились, стали судорожно оглядываться, повышать тон голоса, пытаясь перекричать друг друга. А потом в этом балагане я снова расслышала ржание лошадей. И стук копыт. Много стуков. Кажется, даже земля задрожала и клубы пыли стали вздыматься в воздух.       Совершенно ничего не понимая, почувствовала, как меня резко потянули в сторону. И ещё заметила, что так стали делать все. В смысле, не меня тянуть, а отходить.       Тропинка начала стремительно пустеть. А люди, что отступили, как солдаты без дисциплины выстроились и опустили головы. Словно солдатики именно ребёнка, который выдумал собственную армию, а вот как им вести себя — не придумал.       Девушка рядом со мной отчего-то занервничала и скорее из-за этого резко схватила мою ладонь, сжимая. Я негодующе посмотрела на неё, но та уже опустила свою голову. Потом я взглянула на её отца, что был хмур, но проглядывала сквозь морщинистость тревожность. Ещё он поджал губы, выдавая своё состояние.       — Да что происходит? — выпалила я. — Здесь реально проводится ещё и инквизиция или выйдет сам Иисус с крестом?       На меня кто-то шикнул, потом девушка рядом сжала руку, помотав мне головой, как бы говоря: «молчи». Ну я и замолкла. Что ещё делать. Раз все молчат, значит и я буду.       Будь у меня мама, та точно бы задала этот знакомый всем вопрос: «если кто-то вешаться пойдёт, ты с ними будешь?»       Пока ещё рано такое обдумывать при такой-то ситуации.       Хотя я и не склонна к суициду. Никогда не была. И спасибо, что здесь не начали выдавать верёвку и табуретку. Ещё можно не так сгущать и без того непростую ситуацию.       Голову я не стала опускать, повинуясь возникшему любопытству. Даже когда девица рядом снова дёрнула за руку, я всё равно периодически поглядывала на тропу, по которой издали шествовали лошади. Целая орда. На некоторых сидели люди, позади они везли… карету?!       Не знаю, размер какой именно монеты приобрели мои глаза, но я застыла, смотря на всё это как одеревеневший солдатик, который вообще не понимает, что начало происходить. Какая-то росгвардия или просто кто-то пытается повториль слишком дёшево «Властелин колец». Спецэффектов не хватает. И побольше драматизма в стиле фэнтези.       Всё это стало замедляться, переходя на обычный конный шаг. Стук копыт отбивал чёткий ритм. Люди по-прежнему не глядели во все глаза на этот парад. А вот я, не в силах преодолеть себя (в конце концов, если это сон, то какой смысл прятаться, если я тут в главной роли? А я в это верю всё больше), смотрела на них, но чуть осторожнее и не так открыто. К слову, я такая была одна. Вокруг все притихли как мыши, будто их тайник рассекретили. Только что сыр и осталось оберегать от чужих ртов. И хотя всеми известный факт: мыши не едят сыр. Но на халяву, как говорится, и уксус сладкий.       В какой-то момент все остановились и вовсе. И с самого первого коня, что был впереди всех, спрыгнул мужчина. С виду настолько хмурый и жестокий на лицо, что на него смотреть я просто не осмелилась. Уж больно устрашающе выглядел. А вот на его приятелей, у которых лица были с выражением «морда-кирпич», обратила внимание. Правда тоже ненадолго. Больше всего привлекла карета, из которой стал кто-то выходить.       Я уже почти увидела лицо, не заметив, как встала на носочки и вытянулась по правилу жирафа, когда меня загородил внезапно мой сопровождающий искатель. Я хлопнула глазами, смотря на его широкую спину. А его дочь, по-прежнему держа меня за руку, глянула как-то осуждающе.       Ну что?! Не выколят же мне глаза в этом вымысле сборной солянки из всех сюжетных поворотов и событий. Всего-то одним глазком посмотреть, чего здесь все так закопошились. Ну или не одним глазком… Уже хоть как-то!       В поражении выдохнула, и это вроде как сочли за то, что я сдалась. Но не тут-то было. Недолго, как говорится, кони пели (ха, вон мне кони, целое стадо). Я тайком, почти незаметно вытянула шею, чего из-за широкого капюшона видно не было, и посмотрела через плечо мужчины. Он стоял передо мной как личный защитник, а я за ним как маленькая девочка, едва ли достающая ему до лопаток. Вот такой вот нюанс. Только и остаётся выглядывать, как воробушек из-за окошка чьей-то пятиэтажки. Авось корм и дадут.       Как оказалось, первая из кареты вышла девушка. Она стояла спиной ко мне, но я разглядела её светлые волосы, собранные в высокую и слишком, на мой взгляд, замудрённую причёску. Чуть на автомате не тронула себя за волосы, которые нуждались в хорошем шампуне и откисании, но что-то мне подсказывает, что пока мои мысли являются окончательной роскошью. Дальше этого не зайду. Либо какой-нибудь пучок полыни впихнут да пошлют в лужу с насмешкой, мол, попробуй ещё найди её при такой-то жаре.       Дальше длинная тонкая шея, немного открытые плечи, которые начинали покрываться голубой тканью платья. Оно было не менее древним, но, кажись, настолько дорогим, что математика и правда не выживет и умрёт от тех цифр, что здесь гуляют.       Девушка о чём-то беседовала с кучером. А потом из кареты вышел ещё один человек. Сначала в блике солнечных лучей увидела светлую, даже немного рыжеватую макушку, переходящую в длинные волнистые волосы по плечи. Он как будто под свет софитов снизошёл до нас.       На нём была надета дорогая камиза, подпоясанная ремнём из кожи, и простые штаны тёмного цвета. Ещё один нестандартный прикид, который вгонял в ступор и ещё бо́льшее недоумение, в какую сказку и какого именно столетия я попала непонятно как.       Я с каким-то замиранием ожидала, когда мужчина, сошедший на землю как с самого небесного Олимпа, поднимет голову. Уже всех разглядела, за исключением девушки и его.       И вот он поднял голову. А я свою, кажись, в этот миг потеряла. Или челюсть. Но точно окончательно лишилась рассудка, поймала все бредни и сошла всё ж таки с ума. Захотелось ущипнуть себя, что я и сделала.       Получила вполне неприятную боль.       И ничего не изменилось.       Глаза смотрели на того, кого я видела однажды и то не в реальности (конечно не в реальности, он же вымышленный был!). А сейчас он предстал передо мной так, как будто вообще не волнует, что экран и мир — это для него черта. А он переступил, словно получил приглашение, и это позволило нагло ещё залезть на стол с ногами. И сверху наблюдал за лицами остальных. В моём случае можно увидеть шок, ступор, неверие, изумление. В общем, букет ещё тот.       Мотнула головой, отказываясь верить, что мой мозг решил разойтись на полную катушку и нафантазировать в этом всём ещё персонажей придуманного сериала. Да ещё и таких, из главных ролей. Самых запоминающихся. Это тот самый тип «он хоть и злодей, но ведь остаётся сексуальным и красивым».       Выражение моего лица наверное заслуживает премию «Самое незабываемое лицо», но сейчас самым незабываемым казалось мне происходящее. Где здравого смысла не было и в помине. Где я играла в какой-то дурдом, то наблюдая из первых рядов, то выходя периодически на сцену. И если это так и есть, то мне стоит ожидать с напряжением, когда же позовут.       Только чем я думала, когда такие мысли появились в голове, неясно. Впрочем, мне вообще ничего не ясно. Я серьёзно ощущаю себя глупым цыплёнком без ума, но зато с кривой походкой и простым планом «главное — вперёд». А что меня там ожидает — потом поглядим. Если доживу. Если там не будет конца туннеля какого-нибудь. Если там не будет таблички «Wi-Fi по праздникам, помощь по состоянию полного коматоза и в качестве компенсации дадим удобные тапочки». Ну так, чтобы идти если что на верную смерть можно было хотя бы в удобстве. На этом приятное и закончится.       Так и продолжала таращиться на самого настоящего, живого Клауса. Я если что и помню про этого персонажа, так то, что в сериале он был злодеем. Вроде как. Красивым, но отрицательным героем. Там были какие-то интриги, заговоры, постоянные скандалы и гуляющая любовь. Последнее вообще между всеми.       Мне эти знания дадут хоть что-то? Будут уже объяснения, какого чёрта? Я дождусь?       Видимо, фиг мне с маком.       Как хорошо, что капюшон скрывал меня от моих надзирателей и защитников. Это не воззвало к совести совсем, но рано или поздно мой зрительный гипноз должен был привлечь внимание.       Так, в общем-то, и произошло.       Никогда не думала… Лучше бы на этой фразе и закончить, потому что сейчас подобное кажется даже замечательным вариантом. Упрощённым. Но всё должно иметь конец.       Мой наступил, кажись, когда мы пересеклись взглядами. И это не тот случай когда якобы ещё проскакивает какая-то искра, интерес и чувства, а в мыслях горит дата свадьбы и имя первенца. По крайней мере с моей стороны инициативы не было. Что насчёт него — не скажу точно.       Мужчина поймал меня, как козу в момент грабежа капусты. Как будто спалили за чем-то непристойным. Я едва заметно для обычного человеческого глаза дёрнулась от неожиданности, распахнула широко глаза и резко опустила голову, ныряя обратно за спину моего спасителя. Сейчас я была ему благодарна.       По-детски, возможно, но тут как бы все головы опустили, а это о многом говорит. И вдруг мысль, что мне могут выколоть глаза, показалось вполне осуществимой даже здесь, в моём личном бреде. Если он мой вообще.       Высвободила руку из ладони девчушки, пряча за спиной, как и вторую, обхватывая себя за запястье. Голова так и оставалась наклонена, да так низко, что натяжение в мышцах иронично поинтересовалось: «ты косплеишь бабушку?»       Я косплею больную на голову…       Отчего-то появился лёгкий тремор в руках, что пришлось сжать в кулаки пальцы. А потом, не зная чему повинуясь (уж точно не разуму, которого и близко тут нет), снова сделала малюсенький и осторожный шажок в сторону, выглядывая с опаской из-за плеча мужчины. Как будто мне было мало первого зрелища и я решила осведомиться, что глаза не подводят на па́ру с головой.       Не подводят…       Меня словно ждали. И поймали во второй раз так просто, что появились мысли подточить как-нибудь на досуге навыки ниндзя.       Клаус по-прежнему стоял на том же месте, рядом с ним уже один из этих всадников бедных коников. Он о чём-то вещал тому, но глаза его оставались прикованы ко мне. Дескать действительно ждал, что я не сдержусь и выгляну любопытным носом. Так что возник вопрос (который уже по счёту за это время?): кто из нас именно диковинка, а кто — наблюдатель?       Я ощутила в себе уже целый зоопарк, потому что с кем только ни сравнивалась. И цыпленок дважды, и коза с ворованной капустой, и ритуальный ягненок, и голубь без мозгов. Даже веником была!       Походу, диковинка всё-таки я с таким разнообразным внутренним миром.       Сейчас во мне смесь всего этого сборника домашних и не только зверей.       В глазах его, которые ждали и отчего-то были уверены, что не сдержусь (я падкая и слаба при таких чувствах), отразилось что-то. Сначала удивление, потом смешливость, потом что-то похожее на интерес.       Я не видела с такого расстояния, какого цвета его глаза, но всё то, что разглядела из эмоций, попросту отразилось у него на лице.       Наш зрительный контакт наверняка бы длился дольше, но я опять, как только попалась на этом бесстыдном деле, опустила глаза, вмиг покраснела и юркнула за спину мужчины, только теперь уже точно без желания снова поглазеть. И ещё натянула посильнее капюшон. Голова снова опущена сильно вниз, что вскоре можно уже падать носом на землю и клевать... Ну, видимо, быть мне всё-таки исключительно голубем и клевать то, что найду.       А потом губы зашевелились под воздействием ошеломления. И фраза скорее вышла дрогнувшая:       — Мамочки, куда я попала…       Появилась затея как-то незаметно сбежать, пока все полностью сосредоточены на покорной стойке и чуть ли не подготовке к произношению какого-нибудь патриотического девиза. Хотя не уверена, что меня потом за несоблюдение местного патриотизма не посадят на кол. Со вкусом и острыми ощущениями.       Народ не мой, а правила здесь общие для всех.       Я анализировала всё с самого начала, начиная с момента, как очнулась в чужой конюшне. Потом незнакомая местность, незнакомый язык, люди, мода, какие-то традиции, правила, обыденность бытия. Всё здесь было мне чуждо. Всё казалось нереалистично. Но если всей обстановке вокруг я могла ещё найти объяснение, то когда увидела героев вымышленного сериала — потеряла связь с миром, как говорится.       Может, здесь снимают какой-то сериал и вокруг всего лишь массовка. Но тоже много несостыковок. Хотя бы взять в учёт мою амнезию непонятного происхождения. Этому где объяснение? Верно, его нет. Я просто на ровном месте перестала помнить свою прошлую жизнь. Воспоминания стёрлись, периоды взросления тоже. Помню ненужное, да и всё мне на этом. Называется: живи как хочешь, но ещё эта фраза имеет более грубый, нецензурный оттенок звучания. А я под эффектом и вроде как меня окружает культура…       Господи, да что вообще в моей голове?       Чушь какая-то. Сказывается происходящее, никак иначе.       Я не стала гадать, зачем эта знать для простого народа вообще прибыла. Не стала думать об этом, когда забот и так теперь хватало. Не обращала больше ни на что внимания, а только приковала потерянный взгляд к ладони, на которой красовались ссадины. Немного пульсирующая боль ощущалась. Всё было как по-настоящему.       И если я и сошла с ума, то это самый идиотский бред, который только мог существовать.       Меня всё пытаются убедить, что я не в себе. Но где я и не в себе — это тут, где всё не на месте!              Так вот иди-ка к чёрту!       Я не рехнулась! Вполне ещё ясно пытаюсь осознавать и принимать к сведению происходящее. Верится с трудом... да и неохотно уже. Нет такого энтузиазма продолжать быть убеждённой в том, что я сейчас очнусь. Я и падала, и валялась на сене, и повидала уже столько всего, и щипала себя.       Кажется, я реально в прошлом… Причём непонятно чьём именно.