Глава 2. Вердикт первый: вампиры реальны (Флоренс)

      Сон. Сон. Сон. Всё это действительно было сном. Реалистичным, но сном. Я всё-таки ошиблась, подумав, что могу попасть в прошлое. Конечно, это не исключается, учитывая, что думаю я об этом будучи в сериале. Но всё-таки было бы чересчур. Даже для такой бредятины.       Я проснулась. Сразу после того, как попала на какой-то вымышленный фестиваль с участием всего и сразу во всех возможных количествах. Видимо, мой мозг просто решил, как я и думала, создать сюжет сборной солянки из всего, что помнит и знает (по-хорошему, не так уж и много, учитывая мою «амнезию»). Правда понятия не имею, почему именно другой язык (я всё ещё не вдупляю, каким образом), век и всё остальное, но хотя бы Клаусу теперь можно было найти объяснение. Его-то я помнила, его я знала поверхностно, а теперь в своей голове как какая-то девочка, фанатеющая по Дневникам, создала себе свой сюжет. Всё, как полагается для той, которая в столь юном возрасте уже разочаровалась в любви и ищет утешение в выдуманной фантастике. Короче, я не могла окончательно сойти с ума. Уже радует.       Не радует только моё нахождение по-прежнему в выдуманной франшизе. Я понятия не имею, когда какие события будут происходить. Я мало что знаю. Вообще-то, мои знания сравнимы с самой маленькой точкой на Земле, где есть ровно ничего.       Выдохнув, потёрла ладонями лицо и спустила ноги с кровати.       Мне бы поменьше волноваться о всяких реалистичных, но на деле нереалистичных снах, когда намечается первый школьный день. Вон, впереди ждут большие проблемы подросткового масштаба: социум. Общественный, мать вашу, социум. Взгляды, полные сожаления и любопытства, разговоры за спиной и тычки пальцами в спину. Ну какова идиллия, вы мне скажите. Что может быть лучше этого?       Только напоминание, почему я вынуждена в этом участвовать.       Долбаная вселенная… Что б тебе пусто было!       Шаркающими шагами направилась в ванную комнату, игнорируя приоткрытую дверь в комнату моей сестрички. Напрочь в том же духе проигнорила Джереми, который тоже ответил нелецеприятным и уже недовольным взглядом. А мне всё ровно. Я как вялый овощ: иду себе, живу себе, расту себе и в общем-то всё в свою пользу. Лишние сорняки не нужны.       Взбодрившись холодной водичкой, пару раз брызнула ею себе в лицо, почистила зубы, кое-как уложила свой масштабный пух на голове, имитирующий ободранный полуживой одуванчик. Только потом вышла, снова едва не сталкиваясь с младшим братом. А тот снова не поленился одарить своей вселенской готической сущностью. Или её остатками.       — Хмурься поменьше, а то твоя Вики начнет задаваться вопросом, зачем ей такой сморщенный изюм, когда она сама может быть такой, — кинула ему, не оборачиваясь. Конечно, о зависимости Донован знала уже из рассказов Елены. Ещё одна добавка к тому, чего я не знаю об этом сериале. А это, походу, начальная база перед настоящим трешем.       Короче, придётся узнавать всё самой по ходу событий.       — Пошла ты, — донеслось грубое в спину, на что даже никак не обиделась. Я же и иду. Вон, в комнату свою, где меня ждёт портфель как путеводитель в школьную рутину.       Переодевшись бегло в первое, что попалось под руку, а именно в джинсы (Господи, молю, верните меня в современность, где низкая посадка заслуживает дизлайки и костёр), рубашка в клетку и под неё чёрная майка. У меня траур.       Подхватив портфель, помчалась на первый этаж в надежде так же быстро перекусить и поскорее свалить уже отсюда.       А там как ждали Дженна и Елена. Блин. Лишний раз пересекаться не хотелось, поэтому на их «доброе утро» только промычала как угрюмая корова на пастбище.       Напрочь не замечала тоскливого взгляда Елены, которая буравила мою спину в надежде отыскать там дыру, видимо, на месте сердца, раз я такая плохая, что даже не удосужилась нормально поприветствовать её.       Зачем вообще это делать? Виделись же уже миллион раз. Мне на ещё одну жизнь вперёд хватит. А ей… уж не моя забота.       Мои заботы вон, остались одинокие в настоящем мире, который с каждым днём забывался почти полностью. Размыленная картинка чего-то упущенного. Всё те же факты поверхностные. Где жила, сколько лет, как зовут и бла-бла. Я не помню даже банальный год, в котором была в России. Но явно посовременнее, чем нынешний здесь, где телефоны-раскладушки пользуются спросом, пока я плачу в сторонке. Джинсы на низкой посадке подчёркивают чьи-то стринги, а в моём случае только задницу. Во всех смыслах.       О каких-то базовых развлечениях уровня современности можно забыть. Здесь до этого жить и жить. А я не уверена, что в этом мире, где правят вампиры, прочая нечисть и библиотека, шансы так уж и велики. Велика возможность только по дешёвке приобрести место на местном кладбище и наконец понять, зачем бабушки так спешат купить там участок. Может, пригодится. Таким не разбрасываются, когда очень надо. А мне понадобится! Либо сгонят в могилу, либо я добровольно лягу в неё и ручки крестиком на груди поставлю. Язык высуну и попрошу закапывать, авось хоть под землёй будет получше и поспокойнее.       — Флор, как ты себя чувствуешь? — спросила Дженна, замявшись в явном неудобстве. А я тем временем, стоя спиной к ним, намазывала масло на хлеб и клала сверху сыр. А потом сверху ещё кусочек хлеба, снова слой масла, сыр, хлеб и мой сногсшибательный завтрак для голодного желудка был готов. Откусив сразу немаленький кусок, повернулась к ним.       — Нафмавно, — промычала с набитым ртом, беря в руки стакан сока, который заботливо протянула Соммерс. И кивнула ей благодарно, запивая. — Кайф, утро уже не такое унылое, — довольно протянула я, когда проглотила всё. Потом посмотрела как ни в чём не бывало на неё. Девушка смотрела пронизывающе, а ещё Елена поддерживала её в этом, выглядывая из-за кружки с кофе.       Ничего не ответила. Смысл, если у американцев принято вечно задавать друг другу этот вопрос и ожидать подвоха каждую минуту? Поэтому только продолжила откусывать свой двухслойный тост.       Вообще два вопроса: как можно убедить человека, что ты и правда не на грани депрессии, когда ведёшь себя так отстранённо, жуя бутерброд? Как сказать, что ты просто думаешь о своей нелёгкой судьбе? И речь даже не о потере кормильцев.       В конце концов та, помотав головой, снова стала суетиться и перебегать от обеденного стола к столешнице за спиной.       — Так, ладно, — выдала Дженна, тормознув. — Вам нужны деньги на карманные расходы?       — Мне нет, — ответила Елена, а я не стала благодушной, как она, и приняла. Как говорится, дают — бери. Я и взяла. В любом случае не стану их тратить на что-то. Сейчас наилучшей идеей было наоборот откладывать. На случай, если мне придётся уходить, чтобы было на первое время.       До моего совершеннолетия год, так что там видно будет, как всё сложится. Может, всё вообще в какой-то момент встанет на мою сторону и меня вернут обратно в мой мир. Кто знает. Я не перестану в это верить никогда. Конечно, если не приведут веские доводы, почему это невозможно, но надеюсь, что до такого не дойдёт.       Пока размышляла об этом, к нам спустился Джереми, который тоже не отказался от карманных, забирая оставшуюся сумму и молча покидая дом.       На самом деле я и он просто выбрали быть одинокими в своих проблемах. Но лучше этого не знать всем подряд, иначе даже такое одиночество разрушится быстро о чьё-то желание «помочь» или «поддержать».       Мы оба так и не нашли хоть одного дня за всё лето, чтобы поговорить по душам. И не то, чтобы нас обоих это беспокоило или задевало, но порой надоедало слушать нотации от Дженны, мол, вы ведь не можете так и дальше продолжать.       Оказывается, ещё как можем. Нас обоих это устраивает, чтобы менять что-то.       Мы поступаем одинаково. Потому просто сольюсь с общественностью, стану частичкой серой массы и готово. Никто не будет донимать, пока ты где-то в сторонке под кронами деревьев или в кустике сидишь, слушаешь депрессивную музыку и читаешь какие-нибудь поэмы.       Уже дойдя до двери, только ухватилась за ручку, когда в спину донёсся голос Елены:       — Флор, эй, за мной должна Бонни заехать. Если хочешь… можешь поехать с нами, — предложила девушка, даже улыбнулась, правда вышло скованно и неловко. Я качнула отрицательно головой.       — Я прогуляться хочу, — ответила коротко, покидая дом отчий. Ни капли не чувствовала каких-то мук совести, оставляя позади старшую сестру (почему старшую? Разница в числах). Вообще план держаться от неё подальше даже имеет смысл, ведь это с ней начнёт вскоре происходить какая-то дичь, насколько знала. Не помню точно, что и когда, но мне хватает и понимания, что в любом случае это не будут шутки. А раз так — мне рядом делать нечего. Я за хорошее чувство юмора и безопасность, поэтому до свидания тем, кто не чтит эти качества.       Путь до школы проходил в одиночестве, спокойствии и возможности подумать. Например, снова вспомнила сон. Отчего-то он не отпускал меня совершенно и, более того, помнила всё досконально. А это настораживает. Ведь обычно тебе снится что-то, что ты помнишь урывками. А я даже могла дословно сказать, какие разговоры велись (за исключением той иностранной белиберды; а вот английский у нас приветствуется везде (мой русский патриотизм просто умер, когда я чудом заговорила как иностранка…)), о чём я думала и описать, кого повстречала. Много кого важного, кстати.       Вон, даже Клауса повидала. До него ещё непонятно сколько здесь житья, но пока я предпочту видеть его только во снах, как бы странно и двусмысленно ни звучало.       У меня уже был более или менее чёткий план на ближайшее будущее, что мне делать и как быть. Во-первых, по возможности остерегаться и избегать все те лица, которые мне знакомы. Неважно, кто хороший, кто плохой, кто вампир, а кто Санта-Клаус. Здесь все поголовно в любом случае могут и шею свернуть, и жизнью твоей пожертвовать в периоды психоза и депрессии.       Во-вторых, мне нужно, несмотря ни на что, закончить школу. Я ещё не уверена, что выберусь из этого сверхъестественного кошмара, поэтому стоит позаботиться о своём будущем хотя бы на какие-то сроки.       В-третьих, не помешало бы научиться хотя бы банальным приёмам самообороны и избегать леса́. Оборотни не исключены, да и ведьмы со своими походами на опушки меня будут напрягать. Я таким не доверяю. А ещё не помню, кто из окружения Елены обладает какими силами. Кто там друг, а кто потенциальный враг — неясно, но я предпочитаю или не знать, или узнать и избегать.       Пока всё просто, так что можно подумать лишь об этом и не зацикливаться на чём-то другом. И пока первым делом — школа.       Друзья Елены? Мимо. Новые знакомства? Рисковать не стану. Вдруг кто-то окажется каким-то чудилой с мохнатым задом и острыми клыками. Я не тот человек, который без общения вянет. Мне уединение ближе и симпатизирует больше. Спокойная и размеренная жизнь? Похоже, в топку, но я постараюсь как смогу.       Я уже не раз задумывалась о том, как веду себя, как вписываюсь или наоборот не вписываюсь в канон здешнего сюжета. Всё это кажется мне сюрреалистичным. Ну уж слишком даже. И как мантру повторяю про себя в какие-то моменты одну и ту же фразу:       Мне всё равно. Мне всё равно. Мне всё равно.       Всякий раз, когда слышу в голове эти слова, принадлежащие мне, думаю ещё о том, в какие моменты это звучит. Ведь то Елена пытается быть мне семьёй и настраивает на ответные действия. То Дженна, которая старается, но ей всё равно непривычно и тяжело с тремя подростками. Про Джереми вообще молчу. Мы оба как в двух измерениях, где каждый друг другу и не нужен. Всё это показывает, что такое попасть туда, где тебя любят, считают близким человеком, а ты уже морально вырос из того возраста, когда ещё живёшь надеждой приобрести семью.       Может, меня кто-то не поймёт, но поставьте на моё место человека, который уже вырос из желания «подарите семью». А эта мне навязана. Здесь никто не втирался в доверие постепенно, а просто как есть поставили перед фактом. Такое и отталкивает. Я просто пытаюсь жить своим… прошлым-настоящим.       Как я и упоминала ранее — помню о себе самое основное. И то, что моё детство было моим собственным выживанием. Ребёнок один во всём мире. Я не была нигде своей. У меня не было семьи, насколько помню из того мыла, которое плавает в сознании в виде былой, ушедшей жизни. И то, что я так внезапно её приобрела, меня не радовало нисколько.       Мечта получить желаемое горела бы во мне, будь я ещё ребенком, который верит в сказки. Сейчас тоже не особо верю, несмотря на волшебство моего попаданчества в вампирскую сагу. Я прекрасно осознаю, что никому не нужен ребенок, который уже в том возрасте, когда подростковый бунт взыгрался больше всего. Я была не для семейной идиллии. В этом убедилась уже не раз за всё нахождение здесь. А это несколько месяцев уже.       Но сейчас, оказавшись в семье Гилбертов, которая считала иначе, я видела, что мои желания не учтут. И лучше бы мне запихнуть их поглубже, чтобы никто ничего не понял.       Хотя никто ведь и не пытался понять. Никто не замечал ничего странного. Для них это обыденность, они принимают меня как должное. А ведь с ними под одной крышей живёт девочка-самозванка, которая и близко не та Флоренс, которую любят и знают. Та наверняка испытывала взаимные чувства к ним, а я же как противоположный двойник, у которого всё ровно наоборот.       Живу как растение, которое прижилось на подоконнике и тихонько продолжает расти дальше. Вопрос только, как скоро завянет.       Я стала привыкать к само́й мысли, что живу не в своём мире. Стала осознавать, что дом, в котором проживаю, мне чужой, и всё здесь для меня не несёт ни капли тепла и уюта, но выбор был невелик, и ситуация складывалась не в мою пользу.       Стала якобы привыкать, что теперь придётся продолжать жить без родителей. Дженна однажды заметила, что я стала вести себя отстранённо, но списала на мою потерю. А я, как бы эгоистично ни было, продолжала всё чаще делать вид, что именно это послужило причиной моего изменившегося поведения. На самом же деле всё было до боли просто: мне по-прежнему плевать.       Кажется, всё было даже проще, когда все отделились и стали каждый сам с собой и своими мыслями. Елена вела личный дневник, о чём я узнала буквально через неделю после гибели Грейсона и Миранды. Джереми порой увлекался рисованием, но делал это уже не так часто и ещё втихаря. А ещё я знаю, что он увлекается так же, как и его подружка, наркотиками, но я ни слова ему не сказала. Даже не намекнула, что мне известно. Я не то, что не лезу к ним, а даже не пытаюсь как-то повлиять на чьи-то решения. Они меня не касаются, и до тех пор я планирую продолжать в том же темпе. Ничего не меняя. Авось всё пройдёт побыстрее, а я свалю хотя бы в другой город.       И только бедная Дженнна старалась крутиться как белка в колесе, до сих пор никак не в силах принять тот факт, что отныне она несёт огромную ответственность за троих подростков.       Я старалась показаться более самостоятельной, что так и было на самом деле, но Соммерс считала, что я просто стала слишком отстранённой и чувствую какой-то долг перед ней и остальными.       Боже упаси.       Три месяца лета пролетели как один. И оно стало одним из худших для каждого из нас. Для меня дело даже не в смерти родителей. Я просто так и не смогла понять, как очутилась в чужом мире (меня это больше волновало, уж извините те, кто плакал даже на такой кратковременной сцене по ту сторону экрана). В сюжете, который кто-то выдумал. Ответов по-прежнему ноль, потому что я даже не знала, где искать, у кого и вообще с чего начать. Есть ли вообще разумное объяснение тому, что со мной приключилось?       Позади резко раздался звонок, отчего я вынырнула из мыслей, отшагивая в сторону, пропуская велосипедиста.       Это мне такой ответ? Спасибо, блин, всё стало так понятно, что и не докопаешься.       Покачав головой, решила пока на ближайшие часы смириться, а уже потом, когда снова останусь одна, задумаюсь вновь о тех же вопросах. А пока — вперёд грызть гранит науки и собственные локти от досады и несправедливости. Иного занятия пока нет.       Переступила порог школы так легко и беспечно, будто и не в одно из адских мест пришла. Тут же есть всё то, что я пыталась подтянуть всё лето. Буквально засиживалась за учебниками за прошлый год, чтобы понять, где программа стоит, куда движется и где стою я. Самым сложным оказалась для меня история (иронично), даты которой не шли ни в какую. Хоть убейте. Мы с ней на «вы» и далеки друг от друга, как Марс и тот самый велосипедист.       Другое дело литература, которая стояла первая в расписании. И я была несказанно рада, что многие уроки не совпадали с Еленой и её подружками. В моём классе были все те, кого я знать не знала. Меня знают. Это станет проблемой, если ко мне обратятся или, того хуже, если здесь вообще я дружу (поправка: дружила) с кем-то. Я ж даже не интересовалась у своей семьи ни о ком из знакомых своего окружения. Было ли оно вообще у меня?       Каюсь, упущение.       Но я положусь на надежду, что раз никто тоже не поднимал эту тему и не видел в этом ничего странного, значит, и до случившегося Флоренс Гилберт не была душой компании. Возможно, одиночка, как и я. Может, это вообще сыграло свою роль, что именно я, Мирослава Аникина, попала сюда. Правда то, что имели мы одно тело, конечно, наводило жути, но я уж с этим смирюсь как-нибудь.       Сейчас литература. Всеми известный Шекспир.       В голову вдруг пришла сумбурная затея купить себе попугая и назвать его так.       Всерьёз об этом задумавшись, погрузилась на пол-урока в себя, уже представляя себе цвет питомца, размер и слова, которым следует его научить.       Попугая в этой вселенной точно ни у кого не было. Начну ломать каноны не только своим попаданчеством, но и животными. Они мне будут нечисть всякую отпугивать.

***

      Обратно шла уже не сразу домой, а как и захотела — в зоомагазин. Он был один на весь город где-то непонятно где, поэтому наш план — прохожие. Тактика, которой почему-то никто не пользуется здесь, в Америке, конкретно в Мистик Фоллс. Но в России — вместо карт. Я ещё не забуду эти навыки. Человека из России вышвырнуть можно, а Россию из него — фиг. Не забудется при всём желании. Во мне живёт патриотизм и любовь к Родине.       Итого опросила четырех прохожих, пока не разобралась, в какую сторону идти. Но вот нужный мне магазин показался на глаза, и я уже более воодушевленная устремилась к нему, залетая внутрь так, будто меня тут не попугай ожидал, а кто-то покрупнее. Единорог, может, какой.       Глаза сразу забегали по этому животному ассортименту. И мыши, и крысы, даже… ёжик? Его ещё купить, что ли? Хотя только представила, как утром ещё сонная спускаю ноги с кровати, а там этот клубок иголок. Сразу поёжилась (каков каламбур) и пошла дальше. Вот, наконец, увидела пернатых, только пока маленьких, волнистых. Один красивее другого, но не то. Я хочу вот прям такого большого, какого только увижу.       — Добрый день, — нарисовался продавец с вежливой дежурной улыбкой. Я повернулась. — Подсказать что-то конкретное?       — Нужен попугай. Большой, говорящий. Такой, чтобы увидела и сразу поняла: моё.       — Хм… пройдёмте сюда, — рукой указал в сторону, где продолжались клетки, но уже побольше. И криков птиц тоже прибавилось. Я разглядывала каждого, но пока что-то ни один не цеплял. Вот от слова совсем. Да и цена кусалась. А у меня предел. Дженна утром была вовремя, а я подумала о том, что моя заначка не обеднеет.       Пока ходила, все мотала отрицательно головой, досадливо поджимая губы.       Вот не ёкало. Совсем.       Я хотела, чтобы увидела и всё, сразу поняла, кого нужно брать. Но здесь они пока отличались только своим окрасом и размерами. В основном все друг за другом повторили, кривлялись.       Но покривляться перед зеркалом, если что, я могу и сама. У меня такая жизнь, что вот только попугая-кривляки и не хватало.       Продавец показал очередного попугая, который был настолько огромным, что мои глаза наверняка стали такого же размера. Я поспешно ушла, точно понимая, что не его. Утром не хотелось бы видеть такую морду, от которой твоя собственная застынет в одном выражении. Ночью так тем более.       Шла, шла, всё шла медленно мимо каждой клетки, рассматривая попугаев. Они размахивали крыльями в ограниченном пространстве, что-то говорили, но я не обращала особого внимания. И уже было отчаялась, что не куплю вообще никого, как поняла, насколько ошиблась. Стоило только увидеть его.       В меру большой, полностью насыщенного синего цвета, глазки в жёлтом ореоле оперения, клюв чёрный-чёрный. И он молчал. В отличие от своих пернатых товарищей, эта птица была даже слишком молчалива.       — Этот совсем не говорит, — произнёс продавец, когда заметил мой устремлённый искрящийся взгляд. — Почему-то с момента появления ничего не сказал. Здесь уже каждый научился говорить, а он всё нет и нет.       — Это то, что я хотела, — вопреки его ожиданиям, ответила я поспешно.       Не разговаривает? Научим, не беда. Он у меня будет жить вольной птицей. Это точно Шекспир. Однозначно, никто другой.       Он словно мысли мои прочёл, когда наклонил голову.       — Уверены? — нахмурился мужчина. — Вы сказали, что хотите говорящего, а этот…       — Уверена как никогда. Научу говорить, не проблема. Я беру его. Сколько он стоит?       Мне повезло вдвойне, когда ещё сообщили, что из-за своей молчаливости и более тихого поведения цена его занижена. Оказывается, он уже тут достаточно долго сидит, даже дольше своих собратьев. Потому взяла даже не глядя, как говорится. Клетку ещё купила, кормушку, поилку, корм и счастливая вышла из зоомагазина, выставив объёмную клетку перед собой.       Попугай как будто вообще не волновался о переезде, сидя спокойно в клетке. Просто… смотрел. И я точно убедилась, что это моё.       — Ну, Шекспир, добро пожаловать на волю. Начнём с тобой с азов: что следует говорить, когда в дверь постучала нечисть и просится войти. Надо тебя научить сквернословить. Звучит круто.       Попугай только слегка оттопырил крылья, по-птичьи склонив голову. А я, счастливая и довольная, пошла домой, даже не обращая внимания на тяжесть клетки. Скоро это чудо освоится у меня в комнате, и я буду счастливым подростком.       По пути прохожие ещё оглядывались, с любопытством взбираясь на птицу, а я шла, порхая, как на крыльях любви. Почти так и было. Почти на крыльях. Одна пара вон, в клетке пока. Вскоре планирую выпустить его, чтобы хоть по комнате полетал, размялся. А то нельзя птицам долго сидеть на жёрдочке.       Обратный путь прошёл быстрее. Дорогу запомнила, так что становилось намного легче ориентироваться по городу. Он сам по себе был небольшим, а половину я уже успела обойти ещё за летние каникулы. Сейчас же это не вызывало особых проблем.       Когда показался родной дом, я ускорилась, уже предвкушая выражения лиц семейства на нового члена. А Шекспир тихо сидел, светил своей красотой и всё. Ничего, стесняется небось, но ещё привыкнет. Все свои.       Поднявшись на крыльцо, поставила клетку на колено и одной рукой открыла дверь, толкая.       Внутри меня встретила только Дженна, у которой глаза на лоб полезли при виде того, что я держала в руках. А я только широко улыбнулась, счастливая, что просто нет слов.       — Это…       — Шекспир, — всё с такой же неугасающей улыбкой ответила я, но когда у той глаза стали ещё больше, запнулась.       Наверное, прозвучало это не совсем ясно. Небось подумала даже о реинкарнации великого поэта в птицу.       — Я купила попугая и назвала его так, — изъяснилась понятнее, когда та открыла рот в попытке сказать что-то, да только и показывала рыбку.       Кстати, аквариум купить с рыбками — звучит как ещё одна идея для расширения моей собственной семьи…       — Ты… что? — растерялась окончательно она. Соммерс во все глаза смотрела на птицу, что вертела головой и совершенно не обращала на неё внимания.       Какой только. Меня прям напоминает. Я точно не ошиблась с выбором.       — Купила попугая. Вдруг поняла, что это именно то, чего я хочу. Теперь я довольна.       Не дожидаясь ответа, пошагала на второй этаж, а там и в свою комнату. Я ещё, возможно, всё-таки докуплю отдельный столик для его клетки, а пока поставила на подоконник, поближе к свету, свежему воздуху и где просторно.       — Так, мне сказали дать тебе привыкнуть и минимум пару недель посидеть в клетке, — заговорила я, задумчиво глядя на птицу. — Но я бы завяла ещё столько находиться взаперти. А так как трудностей мы не боимся, будь уверен: улетишь от меня — перья повыдёргиваю.       Шекспир снова странно посмотрел на меня, как если бы в его глазах осело выражение «ты больная?» Ну да, кто ещё так с животными разговаривает? Так вот — все те, у кого они есть. Это же обыденное дело.       — Ну вот и замечательно. У нас взаимопонимание. Сейчас по расписанию еда, а потом можно и позаниматься. У меня большие планы на твоё образование. А то птичьи права как-то не комильфо.       Следом накормила Шекспира и весь оставшийся день посвятила урокам. У меня уже было, чем заняться. И когда на пороге появилась Елена с предложением пойти с ней в Мистик Гриль, я отказалась, махнув на попугая, мол, планы уже есть. Сестра как увидела моё приобретение, так и замерла в проходе, вытаращив глаза.       Я пожала плечами, как ни в чём не бывало возвращаясь к математике и её уравнениям.       — У нас был новенький, ты его не видела, — отойдя от шока, произнесла девушка. — Его зовут Стефан, и я пригласила его пойти со мной и моими друзьями. Подумала, ты бы тоже хотела… Может, познакомиться с ним.       — Он же тебе понравился, а не мне, — спокойно ответила, не поднимая головы. Но точно могла сказать, что Елена засмущалась. А те нотки интереса в голосе, когда речь зашла об этом парнем, не прошли мимо моих внимательных ушей. — Поэтому я пас.        Я всё утыкалась в тетрадь, давая понять, что разговор дальше продолжать не хочу и моё решение не изменится. А когда услышала её вздох и звук закрывшейся двери, то прикрыла на секунду глаза, откидываясь на спинку стула.       Ручка меж пальцев крутилась под моим застывшим взглядом.       Если Елена и дальше продолжит цепляться за меня, как свою сестру, то моим планам не будет суждено сбыться как надо. А меня это не устраивает. Я хочу строить свою личную жизнь, где нет места тем, кто мне остаётся безразличен. Я просто не могу найти в себе отголоски хоть каких-то иных чувств, помимо скупого безразличия и сухого равнодушия. Есть просто такие люди, которые тебе остаются безразличны, сколько бы ни общались и как бы хорошо ни ладили. Просто не твоё. И в моём случае было именно так. А Елена продолжала верить, что вскоре всё изменится.       Ну да, оно-то изменится. К сожалению, не так радужно и круто.       Покачав головой, постаралась отогнать эти мысли и вернуться к уравнениям. Это сейчас важнее. А сестрёнка пусть там как и хотела веселится со своими друзьями. Не моими. И они мне таковыми не станут. В этом я была уверена.       По наступлении вечера, когда за окном хорошо так стемнело, я, наконец, закончила, сделав буквально всё, что нам задали, даже несмотря на то, что какие-то уроки будут через несколько дней только. Так я хотя бы отвлеклась и мне, честно, понравилось. Хотелось бы и дальше двигаться так же, по-нормальному заботясь об учёбе, а не как типичный главный герой в сериале, где я и находилась, волноваться об этом «нюансе» по возможности и лишь вспомнив когда-нибудь. И притом каким-то магическим чудом ещё имея потрясающую успеваемость.       Потом переключилась на Шекспира, который вычищал своё оперение, совершенно не обращая внимания на меня или что-то ещё.       Вот вообще птице плевать, где он живёт и с кем, сколько за него отдали. Сидит на своей жёрдочке и живёт в своё тихое удовольствие.       Я однозначно не ошиблась с выбором. Он моя копия. Просто мини-протеже. А как только научится говорить — цены ему не будет. И этим я планирую заняться уже завтра, а сейчас пришла идея пока прогуляться. Время показывает девять, солнце село, фонари горели на протяжении всей дороги.       Мистик Фоллс был довольно спокойным и тихим городком, но в какой-то момент что-то должно пойти не так, и тогда он уже никогда прежним не будет (прозвучало, как в дешёвом сериале… Ах да, я ведь и есть в сериале). А может, и не был никогда таким, только лишь временно. И это время вскоре истечёт. И по возможности хочу быть подальше от спускового крючка, чтобы не впутываться в мистику сие места и быть его частью. Извольте, но это локация настоящих героев сериала. Все знакомые мне будут скоро вариться в этой сверхъестественной каше, а я, пусть и прозвучит эгоистично, но хочу быть подальше.       И меня никто не осудит, потому что не узнают моих намерений. Никто не знает правды, значит, и подозревать не в чем. На такой позиции хочу продержаться как можно дольше.       Спустившись с крыльца, пошла просто вперёд, куда глаза глядят. Шла, гуляла, наслаждалась тишиной и свежестью природы.       Как-то даже не подумала о том, когда начнёт происходить сверхъестественный апокалипсис. Он должен наступить, но вот в какое время, дату? Попаду ли в него я или пронесёт? Удача встанет на мою сторону или покажет зад и скажет: «Покойся с миром»?       Что-то мне подсказывает, что мне стоит засунуть надежду себе же в обнаглевшую задницу. А то да, конечно, ишь чего удумала, попав без своего согласия и личной подписи под чьё-то руководство. И плевать, если это даже сама Вселенная. Мне легче не станет от этого.       Шумно выдохнула, вытягивая губы трубочкой, одной рукой зарылась в спутанные кудри. Ноги всё топали вперёд по тропинке, пока в какой-то момент я не сошла с неё. И вот вышла на проезжую часть, где вокруг — глушь, где-то вдали — какое-нибудь единственное авто, которое промчится мимо и даже не посмотрит на твой жест «автостоп».       Меня окружала благоговейная тишина. Такая, от которой в груди тепло, покой и умиротворение. Тишина, которая ещё усиливает желание прогуливаться и делать так почаще, только брать с собой наушники.       По крайней мере здраво опасаясь всяких маньяков и вампиров. Или два в одном, как самый невкусный кофе, состав которого только горчит и не приносит ни капли удовольствия и бодрствования.       По мере своего пути отдалялась всё дальше и дальше, пока меня не стал окружать только лес. В карманах пусто, в голове тоже, судя по всему, ветер, раз я так далеко забрела в какую-то глухомань. Ни тебе помощи со стороны, ни здравого смысла. Премию «идиотка дня» можно выдавать на руки хоть сейчас. Я заслуживаю.       По крайней мере думала об этом, когда развернулась и решила идти по тому же пути, но обратно. И чуть ускорилась.       Так сильно погрузилась в себя, что даже не заметила проделанного пути. Жуть. Как бы это в дальнейшем не завело меня куда подальше. На ритуал сразу, может. С моим везением и не такое стоит ожидать.       Шаг, шаг, ещё один шаг, хруст, шаг, ша…       Погодите, какой хруст?       Я резко остановилась, озираясь по сторонам.       Я точно слышала то, что слышала, потому что не услышать это было нельзя. И да, я несу бред.       Вокруг лес и, может, просто какое-то животное. Но я знала, что полностью списывать на них все звуки не стоит. Сейчас такое время, что даже паранойя понимает, что не совсем беспочвенна. А моя развивалась стремительно, как и шаги, которые ускорились. Ноги просто несли вперёд, оборачиваться я уже не стала, но мысленно корила себя за такую глупость.       Умница, Мира, так хотела покоя и не впутываться ни во что, что аж забрела в глухую местность ночью. Шикарно, просто нет слов других. В следующий раз, если дойдёшь до дома, подумай о том, чтобы не было больше такого «следующего раза».       Дорога казалась невероятно длинной. Я просто не понимала, как умудрилась столько пройти и даже не заметить? Грань фантастики какой-то, которую я по неосторожности переступила. А сейчас за этой гранью меня как будто поджидало что-то. А чутьё кричало не останавливаться.       Хруст.       Пальцы сжались в кулаки, всё тело напряглось, ноги стали делать широкие шаги, едва не переходя на бег.       Ну точно идиотка! Самая настоящая, глупая, безответственная идиотка! Не прошло и дня с твоих «великих» планов, как ты уже послала их все к чёртовой бабушке!       Я была уверена, что ни черта это не животное. Мистик Фоллс был спокойным… Но этой ночью, по всей видимости, всё изменится. Я стану катализатором собственного несчастья. Или проклятия. Если выживу.       Как назло, поднялся ещё ветер, который только больше холодил из без того промёрзшую кожу. Она вся покрылась мурашками. Я внутренне дрожала, внешне оставалась напряжённая. Мои твёрдые шаги напоминали оловянного солдатика, который двигается по мере возможностей несгибаемых конечностей. Вот и я так же. Иду, а чёрт знает куда. Просто прямо. Просто в неизвестность. Просто в пасть какому-нибудь вампиру. Или это действительно всё белки, решившие устроить себе потеху на ночь глядя. Что б сны хорошие приснились.       Хруст. Резкий порыв ветра. Остановка.       Я замерла. По спине пробежался табун мурашек, меня покрыл липкий страх. И я опасливо стала оборачиваться.       Это не белка… Либо же какая-то мутированная.       Или просто мужчина.       Стоит посреди дороги, склонив голову в наигранном интересе. На губах очаровательная, но слишком отталкивающая улыбка. Он был весь в чёрном, как сама смерть. Я подозреваю, что это действительно так. Он и есть моя смерть.       Просто прекрасно. Прожила всего один день на новом этапе событий, пережила даже школу, но уже почти умерла. Позорно, глупо, опрометчиво.       Лицо его показалось отчего-то смутно знакомым, но стоять и вспоминать глупо вот так. Не скажу же ему «эй, парень, обожди немного, я тут хочу порыться в своём мозге и выудить хотя бы имя, если оно вообще сохранилось».       Я обняла себя за плечи, напряжённо взираясь на него, как на баннер в небе, где изображён сам Господь, чья помощь сейчас мне очень пригодилась бы. Но передо мной был сам чёрт, у которого в руках грехи и твоя жизнь.       Моя висела на волоске сейчас. Я не идиотка (относительно, конечно, исходя из своего поступка). Просто знала, что парень этот не человек. Как поняла? Признаки налицо. Это появление из ниоткуда, преследование, а сейчас стоит так мирно и тихо, будто не планирует вовсе вгрызаться в мою артерию. Так, нюхнуть и свалить, как любитель приятных ароматов. В моём случае фраза «воняешь страхом» как никогда актуальна.       Кстати, из интересных фактов, животные могут чувствовать твой страх. Так вот какова вероятность, что он не умеет так же?       Не уверена, правда, что переживу всё это без последствий для своей психики. Если меня будут нюхать первые встречные, боюсь, дурдом будет вынужден забрать меня к себе на лечение.       — Если ты всё-таки не плод моего воображения, то я ещё буду надеяться на акт помилования, — буркнула напряжённо. Мужчина сверкнул в темноте глазами, что выглядело хищно. Но ещё более хищной стала улыбка, превратившаяся в ухмылку.       Его взгляд, тёмный и пронизывающий, задержался на моём лице, и на миг показалось, что стало тяжелее дышать. Или это просто во мне лёгкие сжались так, что кричать «Помогите, спасите!» будет провальной затеей. Мне рассмеются в лицо, что тоже вероятно.       — Помилование? — протянул он низким голосом, в котором сквозила лениво-забавная насмешка. — Милое слово. Жаль только, я не из тех, кто раздаёт подарки судьбы.       Он шагнул ближе, и от его движения веяло чем-то тёплым, но опасным — смесью пряного аромата кожи и железного привкуса крови, который будто витал вокруг него. Улыбка стала шире, и, клянусь, она показала мельком клыки. Лишь на долю секунды, как бы невзначай. Но меня обхватил ужас, после чего я попятилась назад, сама того не замечая.       Попытки бороться помогут мне?       — Обычно, когда я встречаю кого-то вроде тебя… — он сделал паузу, — история заканчивается не слишком счастливо.       Да, спасибо, кэп, а то я и без твоего устрашающего монолога не поняла, в каком положении.       Вампир снова впился глазами в мои, и едва заметно приподнял бровь, словно проверяя, дрогну ли я. А я… ну, я действительно уже, кажется, тряслась как осиновый лист. Холод внутри заставлял конечности каменеть.       — Но, знаешь… сегодня у меня хорошее настроение. Так что, может быть, ты ещё успеешь меня заинтересовать… прежде чем я решу, что с тобой делать.       Передумать и отпустить, например?       Мои мысли читать не умели. А если бы и могли — этот парень рассмеялся бы мне в лицо. Громко так, пугающе. И все надежды просто испарились в одночасье. А пока я ещё в глубине души надеялась на что-то. Может, мои молитвы будут услышаны и ко мне придут на помощь? Хоть те же белки.       «Мистик Фоллс был довольно спокойным и тихим городком…»       Я и не думала, что буду так быстро ошибаться.       Да я походу вообще в какой-то момент разучилась думать. Продемонстрировала навыки тупицы, в итоге загнав себя в ловушку. И вырваться, кажется, невозможно без посторонней помощи. И хоть я не думаю, что мне стоит до конца верить в её появление тоже из темноты, всё равно надеялась. До последнего. До того момента даже, когда мужчина оказался в одну секунду напротив меня. Вот буквально впритык. Я от неожиданности отшатнулась, увидела налившиеся кровью глаза, дикую ухмылку, напоминающую оскал победителя.       Я дёрнулась, но это не возымело ровно никакого эффекта. А вот боль в шее была адская. И я закричала что есть мочи, как припадочная продолжая дёргаться. Но чужие руки как тиски ухватили меня, а из глаз брызнули слёзы.       Не помогут мои вечные шутки и нескончаемый позитив, у которого села батарейка в этот момент. Я просто одна. И скорее всего сейчас откинуть.        Руки продолжали упёрто бить вампира, пока я не поняла, что силы покидают. И тогда в голову пришла последняя мысль. Ровно с ней моё колено взлетело вверх так сильно и резко, что клыки из шеи выдернулись вместе с послышавшимся «ох». Я отшатнулась, смаргивая слёзы, что мешали видеть. После зажала рану одной рукой, чувствуя, как вместе со страхом накатывает злость.       Не дав ему опомниться, со всей дури, просто из последних сил заехала ему по самодовольной роже кулаком, немного промазав, но попав ещё и в нос тем самым. Это было эпично. Я даже не обратила внимания на тупую боль, отозвавшуюся в кулаке. Но выражение лица вампира того стоило.       — Знаешь, до нашей встречи у меня тоже было замечательное настроение. Видимо, это твоё клеймо не нравится людям, кровосос ты хренов.       На лице горела гримаса омерзения к нему, по-прежнему того же страха и бойкости, которая придавала сил бороться за свою жизнь до конца.       Раз уж меня закинули сюда, то будьте добры обеспечивать страховку!       Судя по тому, как изменилось его лицо в выражении удивления и растерянности, я смогла притупить его смелость и уверенность. Губы сами собой исказились в кривой усмешке, на которой застыли соленые слёзы.       Вампир выпрямился и, чёрт, он стал выглядеть уже нисколько не привлекательно. Теперь по-настоящему устрашающий и с накатывающей яростью.       Я прикусила язык, отшагивая назад. Рука на шее прижалась сильнее, чтобы остановить кровь. А потом…       Потом, вроде, должна была наступить смерть, но я зажмурилась. Однако так ничего и не происходило.       И я на свой страх и риск снова распахнула глаза.       Отупело моргнула. Стала вертеться вокруг себя.       Не могло же мне всё это почудиться! Воображение не умеет так сильно играть! Тем более кровь так и хлещет из раны.       Я точно уверена в том, что видела, но меня окружала пустота. Сейчас не видела никого. И вампир, который планировал мной перекусить и закончить наверняка начатое, как будто растворился в какой-то миг, оставляя меня одну. Я была в полном замешательстве.       Если Господь и услышал мои молитвы, то я словила невероятный куш. И отныне мне стоит забыть о таких прогулках. По крайней мере без надёжного сопровождения.