Интерлюдия (Стефан)

      «Здесь я родился. Здесь началась моя история. Моя собственная история, которая изменилась в 1864, когда…»       Когда меня обратили… — проскочил в мыслях конец фразы, но я почему-то остановился. Ручка крутилась меж пальцев, своими лёгкими движениями гипнотизируя взгляд и отвлекая. Но в голове отчего-то стало вмиг пусто, чтобы закончить строчку.       По итогу сам не осознал, как в конечном итоге зачеркнул всё, но перед этим всё же написал:       «Здесь я родился. Здесь началась моя история. Моя собственная история, которая изменилась в 1864, когда я сам же и изменил всё, разрушив».       И так казалось мне правильно. Тогда. Я уже давно осознавал, что на самом деле разрушил не только свою жизнь, но и брата.       «И я вернулся, чтобы начать всё с чистого листа».       Поставив довольно жирную точку, закрыл дневник. На этой точке закончилось начало. И я приложу весь остальной путь. Ведь всё изменилось… Изменилось, когда я увидел её.       Девушка, что была точной копией Кэтрин. Они были как одно отражение в зеркале. Совершенно одинаковые внешне, но такие абсолютно различные внутренне. Я убедился в этом, когда несколько месяцев понаблюдал за Еленой Гилберт. И тогда понял, что этот город меня задержит. Я сам хочу здесь задержаться.       Я горел желанием, непреодолимой тягой узнать её. Приблизиться к ней, перестав наблюдать издалека. Даже был готов это сделать, когда вместо ожидаемой положительной встречи впервые прикоснулся к ней, чтобы вытащить из реки. Когда машина с её родителями пошла ко дну. И я не успел. Отец девушки просил сперва спасти дочь.       Он сам утонул, как и его жена.       Елена Гилберт потеряла родителей, а я — возможность быть ближе к ней.       И вновь затаился. Ожидал, но не мог отказать себе в желании наблюдать за ней, лишь больше убеждаясь, что она — другая. Кэтрин словно её злое отражение, которое никогда не станет явью. Елена же была чиста. Без пороков. Душа её была невинна, своим светом она привлекала меня всё больше. Я тянулся уже издали, мечтая лишь о том дне, когда смогу перестать прятаться в тени.       Первый день школы стал самым подходящим поводом.       И тогда я столкнулся с ней. Впервые заговорил. Потом мы оба попали в неловкую ситуацию, и я заметил, что Елена почувствовала смущение. А меня стало распирать тягой к ней. Я не мог перестать думать об этой девушке, всё больше проникаясь к мысли, что просто не смогу уйти. Не смогу исчезнуть вот так. Сегодня, стоило с ней впервые вживую заговорить, мои шансы на уход испарились. И без того они были почти мизерными, а теперь и вовсе стали ничем.       Идея сблизиться с ней горела во мне и тянула сама по себе. Я не мог и не хотел сопротивляться, понимая, что это — одна из причин, которая удерживает меня в Мистик Фоллс теперь.       Я хотел спокойствия, и сейчас мог найти здесь именно то, что мне нужно. Здесь мой дом. Здесь моя история. Здесь моё новое начало.       Мистик Фоллс уже не тот, каким я его помню. Здесь всё изменилось, и я изменился вместе с ним, решив, что меня примут обратно. Чистый лист моей жизни начнётся именно с этого. Чистый… но с отголосками прошлого.       Эти навязчивые мысли старательно гнал прочь, не желая поддаваться им и верить, что это действительно выходит так. Я не хочу думать, что меня удерживает призрак прошлого. Потому что это так и есть.       Верить в ложную картинку, которую я же сам и представил себе, было удобнее.       Какое-то время я ещё наблюдал издалека за Еленой. Порой в стороне, скрываясь в тени, глядел в её окно, пока она сидела на подоконнике и писала что-то в личном дневнике. Это было первое наше сходство.       Я любовался, не мог отвести глаз, видя в ней именно ту, которая мне нравится.       (Но кажется, что Стефан был влюблен в идею воссоединится с призраком прошлого).       Я верил, что всё будет по-другому. Всё изменится. Убеждал себя, что это не повторение. Теперь всё будет иначе. Но в то же время понимал: если я ошибусь — разрушу не только свою жизнь.       И продолжал наблюдать, анализировать. Узнавать её лучше, пытаться понять, чем она живёт, о чём думает, чего хочет от этой жизни. И чем дольше делал это, тем больше замечал то, что скрыто от других.       Её жизнь не была так идеальна, как раньше. Когда-то у девушки была дружная большая семья, парень, место в команде поддержки. А сейчас всё изменилось. Чирлидинг больше не привлекал Елену, сама она закрылась почти от всех. С семьёй у неё теперь натянутые отношения. С младшим братом — Джереми — едва ли выходит на контакт, с сестрой каждый разговор выходит неловким для Елены и слишком сухим со стороны самой Флоренс.       Я узнавал многое. И даже то, что обе девушки не являются биологическими детьми. Обеих приютили. Только тайну одной не скрывали. Но они обе были одного возраста, возможно, только поэтому пришлось рассказать городу правду. Или потому, что причина ещё одна крылась в рождении самой Елены.       Флоренс Гилберт мне казалась… странной. Я не мог не обратить внимания на неё. Замкнутая, сдержанная, словно сама себе чужая. Иногда я ловил её взгляд, когда она даже не подозревала. Он был мимолётным, осторожным, почти колючим. Она будто не хотела, чтобы кто-то заглядывал глубже. Если Елена пыталась показать миру, что держится, то Флоренс, напротив, ставила вокруг себя стены. И в её молчании было больше смысла, чем в словах многих других. Но для меня главным оставалась Елена.       Эта семья имела свои секреты, некоторые из которых я знал, а другие хотел узнать. Хотел стать ближе, познакомиться. Но на контакт шла пока только Елена. Она интересовала больше, но отказываться от новых знакомств не стал бы.       Когда девушка предложила сестре пойти вместе с её друзьями в Мистик Гриль — та, напротив, мгновенно отказалась. Спокойно. Пояснив свою точку зрения на эту ситуацию. А когда сказала, что я понравился Елене, — я улыбнулся. Ведь сам это понимал, но услышать от других было приятно.       И всё же девушка была поникшая немного, поняв, что выйти на контакт с сестрой снова не удалось. Та отстранённо и без лишних отговорок говорила кратко и как есть. И бороться просто не имело смысла. Это было как плюнуть в колодец, в надежде, что тот пополнится, или ожидать от прочитанной книги другой конец. Елена ушла во всех смыслах от сестры. Вернулась ко мне. А я вспомнил, что вместе с ней шёл её круг — друзья, знакомые, те, кто был частью её жизни. Я должен был тоже стать частью этой жизни, если хотел быть ближе. И потому, когда появилась возможность пойти в Мистик Гриль вместе с ней и её подругами, не сомневался ни секунды.       Вечером в кафе царила привычная атмосфера. Смех, звон бокалов, музыка, смешивающаяся с говорами. Всё это напоминало мне, насколько сильно изменился город, но как мало изменился я. Однако старался отодвинуть мысли в сторону, сосредоточившись на настоящем.       Мы с Еленой вошли вместе. За столиком уже сидели Бонни и Кэролайн. Бонни — спокойная, внимательная, с тёплой улыбкой, которая всегда как будто приглашала к доверию. И я знал, кто она такая на самом деле, пока сама девушка держалась скептично. Кэролайн же, напротив, искрилась энергией, готовая говорить обо всём и сразу, в своей манере — шумно, порой не к месту, но всегда с тем самым шармом, который заставлял прощать ей лишнее.       И Мэтт, которого я заметил вскользь, когда тот, кинув на нас последний печальный взгляд, собрался уходить, оставляя своё присутствие без комментариев и любого внимания.       — Вот и вы! — оживлённо воскликнула Кэролайн, заметив нас. — Садитесь скорее, а то я уже думала, что вы передумали.       Елена смущённо улыбнулась, а я уловил тень благодарности в её взгляде — будто она была рада, что я рядом. Но отныне я готов быть рядом всегда. Мы устроились, заказали напитки, и разговор закрутился сам собой. Кэролайн то и дело перескакивала с темы на тему, щедро сыпала комментариями, периодично флиртуя словами как бы невзначай. Я замечал её взгляды на себе, попытки незаметного заигрывания, желание переманить внимание на себя. И ловко делала вид, что не замечаю, огорчая девушку.       Мне этого совсем не хотелось, но иначе никак.       — Кстати! — вдруг подняла Форбс палец, словно только что вспомнила что-то важное. — Мы тут обсуждали, кто придёт на вечеринку в конце недели. Елена, ты идёшь? Или… твоя сестра решит выйти из своей пещеры?       Я почувствовал, как напряглась Елена. Она отвела взгляд, явно не желая обсуждать Флоренс на публике. Но Кэролайн не остановилась.       — Просто… я не знаю, — протянула та, закатив глаза. — Она же в последнее время совсем… странная. Молчит, уходит от разговоров, всё время сама по себе. Как будто ей этот мир не по вкусу. Серьёзно, иногда у меня ощущение, что она вообще не из этой семьи. Во всех смыслах.       Слова повисли в воздухе. Я заметил, как нахмурилась Елена — тонкая морщинка пролегла между её бровями. Это было то редкое выражение, когда она не просто огорчена, а задетa.       Ведь да, ни для кого не секрет, что Флоренс — не родная. Я только не понимал, почему эту тайну не так охраняли, как тайну рождения Елены. Но я хотел узнать ещё больше.       — Кэр, — мягко вмешалась Бонни, бросив на подругу осуждающий взор. — Мне кажется, на этот вопрос должна была ответить сама Елена.       Кэролайн замялась, улыбка стала натянутой. Она быстро отвела глаза, словно только сейчас осознала, что сказала лишнее.       — Ну… да. Конечно, — пробормотала она, поправляя волосы. — Прости, Елена. Я не хотела…       Но напряжение в воздухе всё ещё витало. И я видел, как Елена тихо сжала руки под столом, стараясь не показать, насколько сильно её задели эти слова. Ведь разногласия с семьёй — это болезненная и, похоже, тема табу.       И в тот момент я понял: если хочу быть рядом с ней и дальше, то нужно стать не просто наблюдателем, а тем, кто будет опорой, когда её мир снова захочет рухнуть. А он рухнет — я это знал. Потому что прошлое никогда не отпускает так просто.       Бонни решила взять всё в свои руки, когда прочистила горло и постаралась улыбнуться искренне.       — Не будем об этом. Елена придёт. Тебе нужно отвлечься, — произнесла мулатка, поймав тёплую улыбку Гилберт. Гилберт повернулась ко мне.       — Ты придёшь? — спросила дружелюбно, но едва ли утаив нотку надежды на положительный ответ. Это заставило меня улыбнуться. Я кивнул.       — Приду. Ты ведь идёшь, — добавил с улыбкой и не мог не насладится вызванным эффектом смущения на её щеках в виде розоватого оттенка. Это всё ещё задевало моё сердце, и я в такие моменты только больше убеждался, что различие аномальных двойников — Кэтрин и Елены — просто колоссальное. Эта девушка невинная, в отличие от дерзкой, уверенной вампирши, оставшейся навсегда в моём прошлом.       Стоит только запихнуть эти тайны глубоко в себя и отвлечься на настоящее. Здесь всё по-другому. Будет по-другому.

***

      Я думал, что всё позади. До сегодняшней ночи почти был уверен в этом, пока не понял, как ошибался. Всё произошло из-за внезапного инцидента, когда на Вики Донован кто-то напал. Вернее, так думали все, но я-то знал правду. Знал, что дело не в животном, которое могло «оставить» рваную рану на шее девушки и бросить её саму умирать.       Я боялся, что это будет неизбежно, опасался, но не был готов к такому скорому появлению ещё одного вампира. До недавнего времени Мистик Фоллс был тихим городком, а теперь снова что-то назревалось. Над городом сгущались тучи опасности. Таинственности. И я должен разобраться в этом, дабы не пришлось снова пускаться в бегство.       Как можно скорее нужно найти этого вампира. Ведь даже Зак может быть не в безопасности, а я обещал ему. Многое обещал и обязан сдержать слово.       Намерения поскорее разобраться двигали мной, словно маяк светил призывно, указывая путь.       Я принял решение обследовать город в попытке выявить причину наступающих бед. Под покровом ночи попытаться отыскать того, кто начал творить беспредел. Кровавый, сигнализирующий об опасности.       Не было уверенности, что эта ночная вылазка вообще даст свои плоды, но рискнуть стоило. Это может быть долго, но если вампир дал знать о себе так открыто и громко, то надежда, что это не затянется, имела право быть. Моя задача заключалась в поиске и действиях, хотя и было понимание, что силы могут быть неравны даже в половину. Но сидеть и бездействовать я тоже не мог.              И лишь ночь, которая затянулась над городом, прятала в себе то, что сокрыто от обычных людских глаз.       Я был на пороге раскрытия… Могу враз потерять всё, не успев приобрести. Одно только это знание подталкивало не медлить и ни за что не отступать. Подначивало идти лишь вперёд.       Почти готов был переходить и к более радикальным мерам, внедриться туда, где могла быть стоящая информация, чтобы иметь сведения, которые мне недоступны без чьей-нибудь помощи. Я почти был на пороге этого решения, но ответы настигли раньше, буквально на минуты опередив мои мысли…       Обрывки чьих-то фраз долетели до моего осторожного слуха, и я остановился. Прямо на шоссе. Где ещё недавно было тихо, безлюдно, а сейчас я уже не был так в этом уверен, прислушиваясь внимательнее, чтобы понять…       — …сегодня у меня хорошее настроение. Так что, может быть, ты ещё успеешь меня заинтересовать… прежде чем я решу, что с тобой делать.       Без труда можно было понять, что голос, который звучал в этой игре таинственности, был мне слишком хорошо знаком, чтобы спутать с кем-то другим. Это было просто невозможно.       Я не был готов к этому дню, хотя и знал, что он наступит рано или поздно. И мне не удосужатся сообщить, предупредить хоть немного раньше, прежде чем этот момент наступит. Но я пытался даже так заверить себя, что готов. Я не был готов.       Приход Деймона всегда будет для меня внезапным. Ровно таким же, как раздавшийся на всю округу женский крик, давший сразу понять, что мой старший брат нашёл себе ещё одну жертву.       Я не медлил больше ни секунды, срываясь с места на голоса. Крик резко оборвался, потом я услышал какой-то глухой удар. Звук, который для меня ещё не имел понимания, откуда и почему. Но голос девушки, который как ледяная вода обрушился на меня, я узнал наверняка.       В голове сидело только одно отчаянное «нет». Я был обязан успеть во что бы то ни стало. Позволить брату измываться над ни в чём не повинной девушкой — которая по совместительству ещё являлась сестрой той, что была мне важнее всего сейчас — просто не мог. Я знал, что уже за это могу возненавидеть себя и корить долго-долго, думая, что мог бы успеть, если бы ускорился хоть на секунду больше.       — Знаешь, до нашей встречи у меня тоже было замечательное настроение. Видимо, это твоё клеймо не нравится людям, кровосос ты хренов.       Изумлённо выдохнул, услышав уже ближе это признание в осведомлённости и дерзкий выпад, пропитанный сплошь таким ядом, что впору было уничтожать им всех, кто того заслуживал. Но Флоренс выбрала лишь один объект — моего безумного брата, не знающего ни границ, ни меры.       Я даже восхитился её напором, учитывая ситуацию, в которой она оказалась и вот-вот могла погибнуть, но откинул подальше эти мысли. Как и то, что мне ещё предстоит выяснить, давно ли ей известно и насколько много.       Однако сейчас моя главная задача — увести как можно дальше от девушки Деймона. Сделать что угодно. Выяснить, зачем он вернулся именно тогда, когда я перешагнула порог этого города, который являлся моим домом в прошлом. А сейчас я хотел сделать его таким самостоятельно. Уже своими усилиями.       Обрывки последующих событий даже не запоминал. Лишь уловил тот миг, когда мой брат хотел закончить начатое, девушка зажмурилась, а потом я мог возрадоваться тому, что успел.       Флоренс Гилберт была относительно в порядке, а я унёс себя и своего брата как можно дальше от неё.       Так далеко, что не заметил даже, как оказался прямо на территории пансионата.       Не помня себя, я позволил своим эмоциям выплеснуться прямо в сторону Деймона, который отлетел назад, падая на землю. Он не ожидал этого, потому не успел вовремя среагировать. Но стоило ему перевернуться на спину, приподнимаясь на локтях, как наши взгляды, полные давно забытых взаимных чувств друг к другу, сошлись в одном поединке.       — Деймон, — произнёс его имя, так странно ощущая его на языке и в голове, когда прокрутил эти шесть букв ещё раз. Но кроме странного послевкусия — почти ничего. Тоску и прочее запихнул так глубокое в сердце, что не поддался искушению проявить это.       Мужчина негромко простонал, как будто его оторвали от веселья в самом его разгаре.       — Я всё думал, когда же ты догадаешься. Должен признать, даже верил, что ты растерял хватку, братец, но, вижу, сноровку ты всё ещё держишь, — поднялся он на ноги.       — Что ты здесь делаешь? — сохраняя относительную сдержанность, спросил я. На языке вертелось множество невысказанного, но это ещё успеется.       — Дай подумать, — играючи протянул он, возведя глаза к небу, опуская уголки губ. — Что я делаю в городе, в котором по случайному стечению обстоятельств находишься ты или же… всё дело в той, что выглядит в точности, как она? — плутовская ухмылка одолела его губы, возвращая то самое выражение лица, которое может стать впору угрожающим кому угодно. Я соврал бы, если б заявил, что совершенно наплевательски отношусь к его непредсказуемости.       Это не так. И никогда не будет являться истиной. Во всём мире именно Деймон способен выводить меня из равновесия. Он стоит на первом месте.       — Нападение на сестру Елены тоже входило в твои доводы?       — О, малышка Флор. Да, должен признать, здесь была импровизация. Я понаблюдал за твоей Еленой, а потом совершенно случайно заметил её очаровательную сестричку, — он как в удовольствии прицокнул, качая головой. — Я подумал, что это будет весело — начать с неё, но в девчонке есть огонь. Забавно будет поиграть с ней, — издевался словами Деймон, ясное дело провоцируя этим. Это было очевидно, но я повёлся. Стыдно, возможно, это признавать, но так оно и вышло.       Старший Сальваторе ожидал этого, как и нападения, которое ловко отвадил, отбрасывая меня так же, как ранее поступил с ним я. И напоминая, насколько наши силы различны.       Я был слабее, и это моя проблема. Но иначе поступить не мог. Это мой способ выживания. Способ жить, а не прятаться.       — На что ты рассчитывал?! — оскалился Деймон, растеряв всю ту дерзкую весёлость.       Я даже не думал о попытке сдаться, снова рванув на брата, на сей раз проносясь вместе с ним через всю лужайку, пока мы снова не рухнули. Только если я испытал ту долю урона, то брат — нет. Он очухался довольно быстро, стоя надо мной со своим надменным выражением лица, а в глазах — чистое превосходство. Сплошная самоуверенность и чувство вседозволенности. Непобедимости.       Это меня всегда в нём раздражало.       Только и успел повернуть голову в его сторону, как снова в полёте врезался уже в сам дом, рухнув плашмя на землю.       — Ты стал слабее, Стефан! — прозвучал его стальной голос, а потом и шаги. Неспешные, как у хищника. — В тот самый момент, когда отказался от человеческой крови.       Он снова поднял меня за шиворот рубашки, не прилагая особых усилиц. Мы оказались на одном уровне. Глаза в глаза. Обоюдная неприязнь, именуемая братской войной.       — Держу пари, ты хоть раз, но думал о том, чтобы поступиться принципами. Вернуться к своей истинной природе. Как насчёт того, чтобы начать с Елены?       Накатившая пелена ярости словно открыла второе дыхание. Я оттолкнул Деймона, собираясь с новыми силами. А тот только этого и добивался, лениво усмехнувшись. Он лишь сделал пару шагов назад, удерживая равновесие как нечего делать.       — Ты предсказуем. И совершенно не чета мне, братец, — сказал он и поднял руку, — иначе бы не позволил допустить это, — меж его указательного и большого пальцев сверкнуло кольцо, и я опустил глаза на свою руку. Потом снова на брата, сжав челюсти.       Ещё с минуту мы играли в битву взглядами, пока он не бросил кольцо обратно, и я поймал его, надевая на палец.       — Это будет слишком лёгкая смерть. Я обещал тебе вечность страданий и намерен сдержать своё слово, — небрежно бросил он. — Не путайся под ногами, Стефан. Иначе будь уверен — в следующий раз я не дам тебе ни шанса вновь спасти хоть кого-то.       Он развернулся, уходя молча, оставляя последнее слово за собой. А я получил прямую угрозу. Предупреждение. Всё в одном, чтобы понять, что действовать нужно начинать как можно скорее. Нельзя позволять брату исполнять беззаконие, пока ему так хочется. Он может и будет творить всё, что ему взбредёт в голову. Это слишком опасно и грозится раскрытием. Мне в первую очередь.       — Что здесь произошло? — выбежал из дома Зак, услышав странный шум за пределами дома, но я продолжал смотреть на горизонт, где только что скрылся ещё до недавнего времени неизвестный вампир. Но я ошибся.       Этого вампира я знал лучше кого-либо.