Глава 4. Реальность

      Я резко соскакиваю с места. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а тело обливается холодным потом. Мой мозг решил сделать мне очередную проверку на прочность и попробовал вспомнить если не все, то многие ужасные моменты из моей работы. Я иногда удивляюсь тому, как он вообще может помнить столько плохого, да еще и сам вспоминать в такие мирные ночные моменты. Я уже начинаю думать, что мой мозг садист, раз так часто любит меня пугать кошмарами разной степени.       Сегодня у меня был выходной, так что я мог провести весь свободный день в своих раздумьях. Я встал с кровати и неосознанно пошел на кухню за новой дозой кофеина. Ожидая пока чайник тоже начнет работать и функционировать, чтобы обеспечить меня кипящей водой, я начал думать о том, не стоит ли мне просто выпить кипящей воды, чтобы взбодриться. Но мои руки рефлекторно, с помощью мышечной памяти начали сами доставать определенную кружку и банку с кофе. Сам я того не замечая, начал делать себе напиток, который я даже как-то особо и не хотел. Или хотел, но по другой рецептуре, но мои руки уже сделали выбор за меня. Даже руки могут делать самостоятельно свою работу, а мой мозг до сих пор не понимает в какой реальности мы находимся. После того как я обжег руку, перемешивая жидкость и разные смеси в стакане, я пошел к единственному спутнику по тишине и бесполезной работе.       Я включил телевизор и сел на диван. Иногда я скучал по объемным "ящикам" с антеннами, которые есть, например, у нас в больнице. Помню, как, будучи маленьким, у моей бабушки часто ломалась антенна, из-за чего он прекращал работать и одаривать нас своими каналами. Но я всегда наслаждался просмотром чего-то с дисков или в редких случаях с камеры, которая умела записывать видео на кассеты.       Через некоторое время мой живот яростно начал напоминать мне, что я вообще-то человек, а люди, в свою очередь, должны кормить свои органы. Иногда мне кажется, что я кормлю не только себя и свои органы, но еще и либо своих тараканов в голове, либо демонов, что случайно застряли с моей душой.       Я снова нехотя побрел на кухню по скрипучему полу и зарыл свою голову в глубины морозов холодильника. Я достал холодное варенное яйцо и осознаю, что моя кожа ощущает холод, исходящий от яйца и холодильника. Я решаю засунуть поглубже свою голову, чтобы частички холода и снега на стенках попали мне на волосы. После этого "снегопада" я беру со стола соль, что уже давно успела прилипнуть к стенкам соломки, и своим весом заставляю скрипеть знакомый мне пол. Вернувшись в гостиную и сев на диван, я начинаю кормить свой разум, но пока что не едой, а размышлениями. Мне стало жаль клетки своего организма, так как они всеми своими силами, всем своим существованием пытаются поддержать во мне жизнь. А я так плохо отношусь к своему организму. А он вообще мой? Я ведь просто.мозг. Именно мозг дает мне быть собой, иметь личность. Именно он дал сам себе имя. А я даже этого сделать не могу. Я ощущаю себя лишь как мешок мяса, что тянет отголоски чужого разума. Даже в своем организме. Я составляю лишь небольшую часть.       После питательного завтрака для моего мозга и пресного для моего желудка я начал думать, чем занять себя. Только сейчас я понял, что мой телевизор пытался донести до меня информацию с очень тихим звуком. Похоже, мои мысли были настолько громкими, что вполне могли пробить череп моей бедной головы.       Я решил одеться и выйти прогуляться. Я беру вещи, что уже давно висят и, видимо, еще не до конца прилипли к стулу, и надеваю их на себя, пытаясь дать своему "мясному мешку" хоть какой-то презентабельный вид. Вскоре выйдя из дома, первым делом меня ослепило столь непривычное солнце. Всегда задаюсь вопросом: "Это солнце такое яркое или я настолько ослеп?". Второй вариант мне становиться роднее с каждым днем. Хотя в больнице я привык к ярким лампам в коридорах или кабинетах, что могли еще и неприятно жужжать. А ведь иногда они могли еще и мигать, тем самым еще сильнее раздражать. Интересно, это они все еще пытаются работать или медленно начинают сдаваться?       Идя по своей родной улице, я уже наизусть знал все трещины, ямки и извилинки этих небрежных дорог. Вот бы я знал также хорошо и извилины своего головного мозга. Я видел лужи, что произошли после ночного дождя. Даже у них жизнь не такая длинная, как у меня. Но они могут заметить прекрасное небо или добрых животных. Они могут получить свои цвета в результате попадания на них бензина. А я так никогда не смогу.       Взяв все свои силы, я, наконец, удосужился поднять голову и увидеть получше окружающий меня мир. Я снова заметил проходящих мимо людей. Некоторые взрослые были с тяжелыми сумками, а дети могли идти веселиться или, кому меньше повезло, шли на отработку в их школы, которые они в глаза видеть не хотели. Собственно, как и я свою больницу. Я толком не знал, куда идти и просто позволял своим ногам меня нести. Не "вести" а "нести" потому что я давно не справлялся с этой работой и в целом долго время уже веду свой организм на автопилоте.       Ноги понесли меня к скамейкам напротив какого-то здания. Вроде тут обычно детишки и молодежь собирались. От этих слов я почувствовал себя старым. Может быть, ментально я уже постарел на несколько десятков лет, и от этого мой разум начал разлагаться и решил распространять эту гниль и на мой организм?       Я опустил голову и взглянул на траву под моими ногами. Она, как и любые растения, как и любая жизнь на этой земле, пыталась расти и быть самой лучшей. А я что? Я даже никогда не пытался. Я пускал все на самотек. От этих мыслей я всегда начинал думать о том, в чем мой смысл? Трава подо мной могла быть убежищем для насекомых или едой для них же. Для кого-то трава могла быть как способ успокоения или момент вдохновения. А от меня был какой-то толк? Кто-нибудь из людей мог посмотреть на меня и сказать: "Эй! Этот парень может нам помочь! ".       Я продолжал кормить свой мозг новой ядовитой пищей, пока не решился проверить, сколько прошло времени с моего "подключения" к реальности. Взглянув на часы, я понял, что прошло около 4 часов с моего пробуждения.

4 часа?

      Тут я почувствовал холод по телу. Именно столько времени мне нужно, чтобы мой мозг, наконец, вспомнил сон, который я мог видеть ночью. Я вспомнил все воспоминания, что видел ночью. Что это было? Как такое могло бы быть в самой обычной больнице? Почему никто из моих коллег ни разу не говорил об этом? Я был в замешательстве. Больница должна ведь помогать больным, спасать жизни, а не относиться так халатно к ним! Мне даже стало интересно, кто первый из нашей больницы додумался до этого. Он гребанный псих. Я был уже не уверен о том, хочу ли я вернуться завтра на работу или нет.       Но я все же решил встать со своей скамейки и быстро вернуться домой. Мои ноги давно уже так не неслись, и давно забытая боль в боку решила, наконец, напомнить мне о себе. Я уже не обращал внимание на взгляды прохожих. Я был снова погружен в свои мысли и пытался заставить свой мозг попытаться придумать план наших будущих действий.       Забежав в дом, первым делом я зашел на кухню и самостоятельно контролируя свои руки, сделал себе такой крепкий кофе, который мог бы воскресить мертвого. Я и так уже одной ногой был рядом с ними. Позже я сел на свой любимый диван и попытался найти у себя в телефоне что-то похожее на то, что я видел во сне. Я начал копаться в заметках, в переписках, искал даже в истории браузера запросы по типу "что делать при травмирующем случае? Как забыть пугающий момент в жизни? Что делать, если некому рассказать о кошмаре? ".

Ничего не было.

      Я не особо удивился этому. Ведь я не такой человек, который обычно оставляет какие-то воспоминания на памяти своего телефона. Я обычно надеюсь на память своего головного мозга, с чем часто она не справляется. Но я вечно забываю об этом.       Я начал лихорадочно думать, не было ли это все лишь моим воображение? Бывает ведь в жизни и во снах дежавю. У меня это было частенько, и однажды я даже научился понимать, было ли это на самом деле или нет. Но что-то глубоко внутри меня не хотело с этим соглашаться. Что-то во мне такое, темное и тревожное, надеялось, что это правда. Я не мог понять это чувство - удовольствие или страха? Оно было слишком непривычным и в некоторой степени даже безумной. Но одно я знал точно.

Этот пусть прямо сейчас начался