Тепло в душе, или снаружи?

Подойдя она присела на корточки. Осторожно отодвинув капюшон Лана ужаснулась, лицо парня было в крови и синяках. А от самого него несло перегаром. Девушка была перед ним, словно оглушённая. Страх уже ушёл, уступив место дрожащей тишине, в которой осталось только пульсирующее желание — дотянуться, коснуться, помочь. Но она знала: он может снова оттолкнуть. Может сказать «оставь», «не надо», «уходи» — как уже не раз было. Так ещё и они поругались, от чего чувство что Йоши её оттолкнет вновь. Но в этот раз она решила что не позволит ему уползти обратно в темноту. — Йоши — выдохнув слегка потормошила его — ты меня слышишь? На что она услышала лишь недовольное мычание, скорее всего от боли. Лана резко отдернула руку. – Йоши… – голос дрожал – пожалуйста.. ответь. Он приоткрыл глаза. Потухшие и уставшие голубые глаза. – Пожалуйста, дай тебе помочь… Он отвёл взгляд. Его плечи поникли, будто с них только что сняли броню. Он был уставшим. До костей. До самого сердца. — Всё нормально, — сипло прошептал он, каждое слово отдавалось болью в районе лёгких — Я… справлюсь. — Нет, не справишься и ты это знаешь. Ты весь в крови. Мура ты еле дышишь. Он посмотрел на неё так, будто хотел оттолкнуть взглядом. Но у него не вышло. Его губы дрогнули, будто он собирался сказать что-то ещё — какую-то колкость, привычную фразу. Но вместо этого он закрыл глаза и медленно, почти сдавленно, кивнул. Поддерживая его за плечо, Лана помогла ему подняться. При каждом движении он шипел от боли, всё тело саднило адской болью. Придерживая парня они пошли к подъезду. Он шёл медленно, хромая, едва волоча ногу, иногда резко втягивая воздух сквозь зубы от боли. Кажется, одно ребро было треснуто — он держался за правый бок, и при каждом шаге его лицо искажалось. Они не говорили ни слова. Девушка боялась говорить — словно любое слово разрушит хрупкое молчаливое согласие, которое он ей выдал. Прежде чем добраться до квартиры квартиры Йоши остановился. Он молчал, только тяжело дышал, будто сражаясь с чем-то внутри себя, с какой-то частью, которая всё ещё хотела сбежать. Лана кивнула в сторону квартиры, отперла дверь и жестом пригласила его внутрь. Он не двигался. Она повернулась к нему, на мгновение встретившись глазами. Его взгляд — потухший, выжженный — задержался на ней, будто он искал в её чертах подвох, насмешку, слабость. Но не нашёл. Всё также придерживая она помогла ему снять кроссы и куртку, после чего провела его в комнату. Посадив парня на диван та молвила. — Йоши — говорила мягко, не давя, — просто побудь здесь. Отдохни. Я… не буду тебя трогать. Не буду спрашивать. Просто… побудь. Он лишь кивнул осматривая однокомнатную квартирку. Её квартира была небольшой: одна комната, узкая кухня, ванная, всё скромно, чисто, без излишеств. Он огляделся, будто попал в другую вселенную. В его глазах скользнула растерянность, будто он давно не был в пространстве, где было тепло. – Я принесу аптечку. Он не ответил. Девушка вернулась через пару минут, неся в руках перекись, бинты, ватку, обезболивающее. Он сидел, уставившись в пол, склонив голову. Та опустилась рядом. — Дай посмотреть, — тихо сказала она Он резко дёрнулся. — Не надо… — Йоши, я умею. У меня… — сглотнув слюну продолжила — отец был медиком. Он учил меня. Пожалуйста, не упрямься. Он неохотно разжал пальцы и позволил поднять рукав худи. Кожа под ним была вся в синяках — тёмных, болезненных, рваных. Та лишь втянула воздух. Дальше — только осторожно. Когда она прикоснулась ваткой, он сжал зубы. — Потерпи, — прошептала — я стараюсь аккуратно. Он не ответил. Только иногда вздрагивал. Обработав руки девушка поняла что скорее всего на теле так же есть раны которые надо бы обработать, тем более из под ткани сочилась кровь. Осознавая то что нужно будет попросить Лана покраснела. – ты можешь… – она замялась, на что парень вопросительно посмотрел на неё – снять верх Йоши насупился не понимая зачем это. Лана замахала руками защищаясь. – не подумай ничего такого, просто обработать. У тебя там кровь сочится. Он молча кивнул снимая кофту. Парень был худым, ребра торчали. От чего Лана немного ужаснулась. Один из синяков на боку был настолько багровым, что казалось — вот-вот вскроется. Девушка сомневалась, что это просто ушиб. — Йоши, — она не выдержала, — тебе нужно в больницу. — Нет, — голос его был глухим, словно из подвала. — Никаких больниц. Лана хотела спорить, хотела сказать, что с ним может быть что-то серьёзное. Но увидела, как он весь сжался — не от боли, а от страха. И та замолчала. Обработав раны, наклеила пластыри. Он позволял это, но не смотрел на неё. Они были рядом, но он был где-то далеко. — Почти всё, — сказала она тихо. — осталось только лицо обработать Взяв новую ватку Лана смочила её в перекиси и принялась к делу. Попутно прикусывая губу так как старалась делать всё как можно аккуратнее. Йоши в то время смотрел в зеленые глаза девушки. – Готово. Хочешь, я дам тебе сухую одежду? — Я не… — он замялся. Наконец то он заговорил — Не хочу тебя… стеснять. — Ты меня не стесняешь. Останься на ночь. Уже поздно. Он колебался. Долго. Затем кивнул. Та дала ему старую рубашку и спортивные штаны. Он переоделся в ванной, оставив на полу окровавленную одежду. Когда вышел, выглядел хрупким. Не физически — скорее, в самом присутствии. Как будто его тень весила больше, чем тело. Она постелила ему на диване. Он не возражал. Просто лёг, смотря в потолок. Лана осталась сидеть на краю кровати, смотря на него. – у тебя уютно – спасибо, сама обустраивала) Они вновь затихли на несколько минут. – что произошло? Йо заколебался, но всё же рассказал. — Почему ты защищал меня? — спросила та вдруг. Он долго молчал. — Потому что… если бы они тронули тебя, — голос его был хриплым, — я бы не простил себе. Она сжала колени. — А себя — ты прощаешь? Он не ответил. Тишина между ними была плотной. Но не пустой. Они оба в ней дышали, думали, страдали. В какой-то момент он затих. Лана слышала, как выравнивается его дыхание. Как оно становится чуть легче. Она осталась сидеть, глядя на него. Он был здесь. Он остался. И хоть он снова уйдёт — та чувствовала — в этом вечере было что-то, чего у них ещё не было: хрупкий, тонкий, упрямый шаг друг к другу. После немой пропасти. Да Йоши всё ещё обижался на Лану, но при этом он был благодарен. Что после всего того что он ей наговорил она его не бросила, хотя могла оставить его там. Кто знает скорее всего если он остался там лежать, он бы умер банально из-за потери крови. Но всё же она его не бросила, может это всё же что-то значит для неё. Я не спал. Может, глаза и были закрыты — тело требовало покоя, — но разум не выключался. Он крутился, как ржавый вентилятор, медленно, вязко, оставляя в черепе гул. Маленькая квартира Ланы была тихой, слишком тихой. Здесь пахло не больницей, не кровью, не сыростью подъездов, в которых я привык прятаться — пахло мятой, тёплым хлебом, чем-то живым. И это раздражало. Не должно было быть так. Не для меня. Я не принадлежал этому месту. Я был чужеродным пятном на чистой стене. И всё же я остался. Не сбежал. Как дурак. На спине ноет. Нога пульсирует. Бок — как будто туда вогнали нож и забыли вытащить. Голова гудит. А в груди… просто пусто. Ни злости, ни страха — усталость. Такая, что даже дышать тяжело. А ещё — она. Она была там, когда он лежал. Йоши увидел её в ту секунду, когда уже не мог сопротивляться. С глазами, полными ужаса, решимости и… чего-то ещё. Не жалости. Нет. Что-то другое. И это пугало больше любого удара. Он услышал как девушка куда-то пошла, спустя несколько минут Мура услышал как шаги приближаются назад к комнате. Парень кашлянул. От чего внутри вновь заболело. Лана дёрнулась от неожиданности, ведь она действительно подумала что тот спит. — Ты не спишь? Блондин вздрогнул. Голос Ланы был тихим, почти шёпотом, но для его напряжённого мозга — как удар в барабан. — Не совсем, — выдавил тот Она стояла у прохода с чашкой в руках. На ней была тонкая майка и штаны от пижамы. Свет из-под лампы делал её волосы почти прозрачными. — Хочешь чаю? — Нет. Она поставила чашку на стол, подошла ближе. — Йоши… — Не начинай, — сразу оборвал тот. — Не надо «Йоши». Я просто… переночевать. — Это всё, чего ты хочешь? Парень замолчал. Вопрос был не о чайнике и не о ночлеге. Она смотрела прямо в него, в душу, как всегда. — Всё, чего я могу. Она опустила взгляд. Он подумал, что она уйдёт. Умоет руки от него, как все. Но она села на край дивана, оставляя пространство, не касаясь парня. — Я не знаю, как тебе помочь, — сказала она. — Но я не могу… не пытаться. — Мне не нужна помощь. — Тогда почему ты не ушёл? Йоши резко втянул воздух от чего в легких заболело. Поставил себе мысленно плюсик за удар ниже пояса. Молодец, Лана. — Ты просто боишься, — продолжала она, — что если впустишь кого-то, будет больно. — Я знаю, что будет больно, — процедил он — Это не страх. Это факт. — Не все хотят сделать тебе больно. — Ты слишком наивна. Она пожала плечами. В этом движении не было обиды — только усталость. — Возможно. Но я не враг тебе, Йоши. И я… не дам тебе исчезнуть. Они снова замолчали. Но теперь молчание было другим. Менее колючим. Ближе к тому, которое наступает после бури, когда воздух ещё полон влаги, но небо уже яснеет. — Ты когда-нибудь… — вдруг вырвалось у Муры — чувствовала, что умерла, но продолжаешь дышать? Она повернулась к нему. — Да. — Когда? — После смерти мамы, ну и в школьное время. Тот кивнул. Это объясняло многое. Её взрослость, её взгляд. Её силу. — Я тогда… тоже хотела исчезнуть. Но отец… он сказал, что нельзя умереть просто так. Что если мы живы — значит, для чего-то. Йоши сжал челюсти. — А если это «для чего-то» — просто страдать? Она покачала головой. — Тогда, может, страдание тоже что-то значит. Или может изменить что-то в ком-то. Ты ведь не позволил им тронуть меня. Разве это — не выбор? Он опустил взгляд. Ведь не знал, как говорить об этом. Не знал, зачем вообще начал. — Спи, Йоши, — сказала она мягко. — Я рядом. И не уйду. Тот не поверил. Не мог. Но, почему-то, с её словами стало немного… тише. ~Позже~ Йоши проснулся от боли в боку и слабого скрипа половиц. Лана сидела в кресле у окна с книжкой в руках, но, похоже, не читала — просто смотрела в стекло. Он закрыл глаза, чтобы она не заметила, что тот проснулся. Наблюдать за ней — было странно. Впервые Мура видел её вне учебных классов, вне толпы. Она казалась… настоящей. Такой, какой никто, кроме него, кажется, не знал. Лана — упрямая, добрая, тихая, с каким-то упорным светом внутри. И он чувствовал себя грязным рядом с ней. Он не знал, что делать с этой реальностью. Йоши просто закрыл глаза и притворился, что спит. Только бы она не смотрела на него так — будто тот всё ещё человек.