Кровь, козы и чай с малиной

Перетерпев два часа тряски по грунтовой дороге, Артём вывалился из автобуса и сразу наступил в коровье дерьмо. До недавнего времени в богом забытой деревне Ващёвка жила его двоюродная тётка. Но полгода назад она умерла, а так как других родственников, кроме как по линии Артёма, у неё было, дом перешёл к нему. Вообще он не был доволен такой сделкой. Никто не купит дом в деревне, а счета за коммуналку копятся. На этом настояла мать. Она мечтала о чём-то вроде дачи. ― А в Ващёвке воздух хороший, ― рассуждала она,― лес вокруг, река! Володя огород перекопает, помидоры и петрушку посадим. На зиму мы наймём кого-нибудь, чтобы за домом смотрел. Деревенские больших денег не видели, нам это недорого обойдётся. Материнский тон ясно говорил, что отказов она не потерпит. Артёму оставалось только подписывать документы вслед за тёткой, чтобы его самого выгнали бы из дома. Пришлось бы снимать квартиру и устраиваться на работу. Нет, даже хорошо, что у неё появится «дача», а у Артёма появится больше личного пространства. Так он оказался в Ващёвке и дерьме. Шаркая грязной подошвой по грунтовке, Артём побрёл в сторону деревни. По воспоминаниям из детства, он нашёл нужный дом. Почтовый ящик ломился от квитанций. Электричество уже успели отрубить за долги. Воды здесь никогда не было. Нужно было ходить к колодцу. Хорошо, сейчас лето и можно мыться в уличном душе. Только цистерну на его крыше следовало наполнить водой и дождаться, пока она согреется на солнце. Ну, хотя бы газовая плита работала. Артем натаскал воды и разогрел ужин, предусмотрительно собранный матерью. Вскипятил воду в ведре, разбавил с холодной и помылся прямо на улице, поливая себя из ковшика. Он и не заметил, как за этими делами наступил вечер. Без электричества заняться было нечем, и Артём решил отправится спать. Он начал было менять постельное бельё, но увидел в окне, напротив кровати, морду козла. Коз Артём не любил с тех пор, как одна из них покатала его маленького на рогах. Рогатая мразь нагло пялилась на Артёма и жевала жвачку. В глазах козла читалась явная насмешка. Ходить по соседям на ночь глядя и разбираться, чья скотина забралась к нему, совершенно не хотелось. Артём вышел во двор, приблизился к козлу и схватился за верёвку, что тянулась к рогам и обвивала их в форме восьмёрки. Козёл упирался ногами в землю, потом внезапно подпрыгивал, наставлял рога, фырчал и норовил укусить. Артём едва смог загнать его в сарай. Он запер дверь на засов и для верности приставил к ней кое-то полено, валявшееся рядом. Утром Артём сел на автобус да райцентра, дабы отправиться на битву с бюрократическим монстром. Электричество подключать не хотели, пока он не погасит долг. Заявление о том, что услугами энергетической компании не пользовались уже полгода, принимать отказались. Артём хотел поспорить и ткнуть строгую женщину в очередном окошке в законы, но его телефон разрядился. А женщина выставила табличку «обед» и на этом разговор был окончен. Артём возвращался домой ни с чем, но у него уже созрел план: зарядить телефон у кого-то из соседей, зайти в типографию и наследующий день вступить в бой с тяжёлой артиллерией в виде пачки свежераспечатанных законов. Во дворе его приветствовал истошный крик козла, запертого в сарае. Артём совсем забыл о животном. Голодавший всю ночь и полдня козёл стал более податливым. Артём взял в руки оборванную верёвку, что крепилась к рогам, и вывел козла. Цокая копытами, словно каблуками новых туфель, козёл, преисполненный достоинства, пошёл по улице в след за Артёмом. Первым делом Артём заглянул на соседний двор. Там его встретила полная, улыбчивая женщина старше средних лет. ― Не ваша скотина? ― кивнул в сторону козла, что уже норовил общипать клумбу с ромашками. ― К ноге, собака, ― сквозь зубы процедил он, дергая за верёвку. ― Та не-е-е, ― добродушно протянула женщина, глядя на животное. ― А не знаете чья? Женщина покачала головой. ― На нашей улице-то козы чёренькие та белявые, а ца в рыжавых пятнах. Ты поди в бирючий угол к Сычу нашему. ― Куда? ― Та-а-а, прямо по улице до речки и через плотину, там одна хата возле самого бору, сразу увишь.

***

«Бирючий угол» Артём и впрямь нашёл быстро. За рекой улица заканчивалась, и лишь один дом виднелся где-то далеко впереди. Минут через пятнадцать он подошёл к калитке. Как только он открыл двери и прошёл во двор, козёл неожиданно обрёл силы и рванул вперед. Веревка обожгла руки и выскользнула. Сразу, как козёл скрылся на скотном дворе, к Артёму вышел пожилой мужчина. Хмурый, обросший щетиной. Несмотря на то, что было лето, одет он был в серый полушубок, из которого шерсть вылазила клоками ― всё в его виде говорило об одиночестве и сложном характере. ― Ты Зину привёл? ― спросил старик, будто угрожая. ― Зину? ― переспросил Артёмю ― Козу мою, ― кивнул старик. ― Я думал, это козёл. — Вот дурень. ― Плюнул на землю старик. ― У неё ж вымя. Ты, небось, городской? Артёму делать было нечего больше, как разглядывать козьи причиндалы. Он увидел большие рога и бороду и решил, что перед ним козёл. Будто вообще имеет значение, какого пола скотина. ― Городской, ― ответил Артём, решив не спорить с дедом. ― Ну, проходи, чаем с малиной напою, ― неожиданно смягчился старик. ― А у вас телефон зарядить можно? ― Да от чего ж не можно. Артем прошёл в дом. Деда звали Савелий Саныч, а народе просто Сыч, из-за фамилии Сычев. Оказалось, никакой он не затворник или отшельник, живущий на отшибе. Раньше у него была жена и дети, да и улица длиннее, дома до самого леса стояли. Потом по классической схеме, жена умерла, дети разъехались, Союз распался, люди начали перебираться из деревни в город. А брошенные дома по кирпичику разобрали ещё в девяностые. Приехали какие-то люди в кожаных куртках, осмотрели это добро, да и вызвали строительную бригаду. А все, что не разобрали братки, доразобрали сельские. Артём слушал Сыча, пил чай и разглядывал фотографии в рамочках, стоящие на комоде, и стенд с медалями на стене. В доме почему-то чувствовалась женская рука, возможно из-за кружевных салфеток повсюду, или куска тюля, накрывающего, словно фата невесты, стопку подушек на кровати, или букета полевых цветов в вазе. Здесь веяло уютом, не присущим жилью мужика-отшельнику. Пасторальную картинку портили только мыши, точащие что-то под полом. ― А вы и немцев помните? ― спросил Артём, кивая на фото, где Сыч был в военной форме и держал автомат. ― Ой, балбес, ― покачал головой Сыч. ― Меня тогда и в помине не было, это Афган. Чему вас только в школе учат? ― Ничему, ― согласился Артём. ― Да и я старый пень, ― хлопнул себя по лбу Сыч, ― забыл спросить, ты чьих будешь? ― Тети Марфы племянник. ― Что померла зимой? А сам-то какими судьбами? Артём рассказал про планы матери на дом и про свою волокиту с оплатой долгов. А Сыч посоветовал ему купить конфет, печенья и банку кофе, найти «Аннупаллну» и передать «гостинца» от деда Сыча. ― Племяшка моя, она поможет. ― Спасибо. ― Спасибом тут не отделаешься. Травы накоси Зинаиде, а то она всю малину пожрёт. Отказывать Сычу было как-то неудобно. Дед всучил Артёму в руки косу, показал ясли, в которые следовало сложить траву, и отвёл на поляну для косьбы. Кое-как Артём совладал с косой, хотя по началу она рвалась из рук и не хотела срезать траву. Но, в конце концов, Артём приноровился и даже начал получать удовольствие. Неожиданно он почувствовал странное жжение пониже спины. Решив, что в него впился овод, Артём размахнулся, чтобы хлопнуть себя по ягодице, но хлопнул по шерстяной морде. Сзади стояла Зинка, ошалело моргая, будто получила просто так. ― А ну пошла! Какие же вы падлюки! Собаки, а не животные! ― выругался Артём. Коза слушала тирады Артёма, ехидно заглядывая ему в глаза, а потом, задрав наглую морду, ускакала в малинник.

***

Ночью Артёму снилось странное: леса, луга, как он скачет на четырех лапах по зелёной траве, прячется среди деревьев от пристального взгляда. И волки. Жёлтые волчьи глаза преследовали его, куда бы он не пошёл. Артём проснулся весь в поту. Он плохо себя чувствовал, голова болела, а кожа на лбу страшно чесалась. Артем вышел в огород, собрал петрушки, укропа, нарвал луковых перьев, в общем, всего, что случайно осталось в земле с прошлого года и проросло. Наевшись зелени, Артём пошёл умываться и, проходя мимо зеркала заметил у себя на лбу две шишки, а на подбородке каким-то чудом отросшую за ночь бороду. ― Где я так ударился?! ― изумился Артём. Ещё больше он удивился бороде. У него её никогда не было, не считая нескольких жидких волосков, что он выдёргивал маминым пинцетом. Умываясь, Артём ощутил резкую боль, а его ладони залило кровью. В ужасе он бросился к зеркалу. Вместо двух шишек на лбу виднелись крохотные, как у козлят, рожки. Артём проистерил часа два. А прооравшись, позвонил в скорую. Но в районной поликлинике была только одна машина, и сейчас она ехала на сердечный приступ в село за пятьдесят километров от больницы. ― Да ваш дед с приступом откинется раньше, чем к нему доедут! ― взвыл Артём. ― Млодойчек, ― строго ответили ему с другого конца. ― Во-первых, успокойтесь. Во-вторых, могу продиктовать номер такси или добирайтесь на автобусе. Но вообще, если, как вы говорите, от рогов у вас голова болит, то купите обезболивающее. Хирург сейчас в отпуске, вернётся через три дня, мы вам ничем не поможем… ― Пошла ты! В трубке послышались гудки. Артём понял, что в этих пердях спасать придётся себя самому. Распотрошив тёткину аптечку, он залил ранки вокруг прорезавшихся рогов перекисью, обмотал голову бинтом и поверх на манер банданы повязал цветастый платок. В таком виде Артём подошёл к дому соседки и начал ломиться в её калитку. Женщина вышла на крыльцо и её испуганный вид сменился на озадаченно насмешливый. ― В вашей дыре библиотека есть? ― бесцеремонно выпалил Артём.

***

Библиотека делила здание Дворца Культуры с администрацией, сельсоветом и культурно-развлекательными центрами: в виде музея, клуба и места для встреч анонимных алкоголиков, которые были вовсе не анонимные, а все свои ― сельские работяги с мехтока. В небольшой светлой комнате с парой стеллажей Артём не сразу приметил старика, скрученного за библиотечным столом в позу креветки, но услышал шуршание бумаги и скрип перьевой ручки. ― Есть здесь кто? ― спросил Артём обычным тоном. ― Старик выглянул из-за стола; хоть лицо его и высохло, как урюк, волосы и борода остались смоляными. Тяжёлый взгляд библиотекаря буквально придавливал Артёма к полу. ― Простите... Мне бы книгу взять... ― Сначала надо оформиться, ― ответил старик скрипучим голосом и потянулся к ящичку, набитому рядами пожелтевших карточек, ― имя, фамилия, адрес, серия и номер паспорта, почтовый индекс, место работы... ― А так? Артём положил на стол сторублёвую бумажку. ― Хм... ― библиотекарь почесал бороду кончиком ручки. ― Ну можно и без индекса. С помощью второй купюры Артём убедил обойтись без паспортных данных. Библиотекарь вытащил из деревянной коробочки, похожей на ту в которых хранят пакетики со специями, прямоугольную коричневую карточку и записал в неё данные под диктовку. ― Так что почитать хочешь? Артём доверительно отодвинул со лба чёрный платок в анютины глазки и продемонстрировал библиотекарю рожки размером с половину мизинца. Старик отложил ручку и зарылся в бороду всей пятернёй. ― Беда-а-а, ― протянул он. ― Это, наверное, в раздел медицины. Пойдем. Библиотекарь спрыгнул со стула и оказался Артёму по пояс. Несмотря на дряхлый вид, старик энергично засеменил к стеллажу и, подпрыгнув, как горный козёл, достал с верхней полки единственный медицинский справочник. Пролистав книгу, старик покачал головой. ― Ничего? ― разочарованно спросил Артём. ― Погоди... Просто, может быть, не там ищем... Библиотекарь перешёл к следующему стеллажу; там на полке с табличкой «психология» стояла биография Выготского, «Как завоёвывать друзей...» Карнеги и «Философия оккультизма» какого-то малоизвестного автора. Глядя на три задрыпанные книжки, Артём решил, что завтра же вернётся в цивилизацию, хоть и придётся терпеть вопли матери. Библиотекарь вдруг вытащил неприметный чёрный фолиантик, который затерялся среди ярких полноразмерников. ― Раздел ликантропия, там есть подраздел про другие формы... Но с этой книгой только в читальный зал. ― И где у вас читальный зал. Библиотекарь указал на пыльную школьную парту, стоящую в самом дальнем углу.

***

За книгой Артём просидел до полудня. Он точно не знал сколько сейчас времени, но в этот час солнце входило в зенит, проникало даже в стоящие вровень с землёй окна библиотеки и пекло без того воспалённую от растущих рогов голову. Артём перевернул страницу, протёр глаза и почесал место, куда его вчера укусила коза. А если верить фолианту, всё-таки козёл ― это дед Сыч. Симптомы сходились: странные сны, желание есть траву, высокая температура, а главное ― рога! А ведь перед этим его как раз укусил козёл... Дед Сыч почти провёл Артёма. Сбил со следа своими словами про козу. Имя ей выдумал. Зинка! Но Артём не дурак, знает, что у коз рогов не бывает. А ведь никогда Сыч и козёл не показывались в одно время! ― Мы закрываемся, ― прервал поток сознания Артёма библиотекарь. ― Так рано? ― удивился Артём. ― Я тут на полставки. ― Можно ещё час? ― взмолился Артём. ― У меня же рога! Библиотекарь строго зыркнул на Артёма, достал связку ключей из ящика стола и, спрыгнув со стула, мелкими шажками направился к двери. ― Рога до завтра никуда не денутся, уходите, или я вас закрою, ― безапелляционно заявил старик. ― Вот именно, что не денутся! ― Артём задохнулся от возмущения. Он вскочил с места и ринулся в корридор прижимая к груди фолиант. ― Вы оштрафованы на сто рублей... ― неслись вслед скрипучие интонации библиотекаря.

***

Дома Артём дочитал книгу полностью. Оказывается, к ближайшему полнолунию Артём полностью станет козлом и будет служить Сычу. ― И следующие полнолу-у-уние... ― Артём тонко тянул гласные, бегая по дому с телефоном на вытянутой руке. ― А вот! Сегодня... Блять! Если верить книге, единственный способ спастись И единственный шанс спастись ― убить того, кто его обратил, до наступления полнолуния. Мысль об убийстве Артём счёл бредовой. Пока что он хотел поговорить с Сычом и заставить убрать рога, а если дед будет не сговорчив, вразумить его кулаками.

***

Дом Сыча был заперт. Во дворе деда тоже не было. Артём пошёл в лес, на поляну, где он вчера косил траву. Сыч был там, собирал малину в блестящее железное ведро. Заметив Артёма, он помахал ему рукой. ― Артёмка! Ну как, помог дедов совет!? ― Заканчивай цирк, дед, ― прохрипел, а может проблеял Артём. ― Возвращай всё взад. ― Ты чёт дурной, ― нахмурился Сыч, ― перегрелся, что ли? Артём опустился на четвереньки, стал рвать руками траву и грозить рожками, что скрывались под платком. ― Ещё один щенок решил тявкать на старого волка, ― вздохнул Сыч. Артём не слышал. Убийство уже не казалось чем-то аморальным. Он выставил рога и бросился на таран. Сыч швырнул ведро в сторону. Отточенным движением снял ружьё с плеча и пальнул, даже не целясь.

***

― Да что же с этими городскими не так? ― почесал затылок Сава. Он выстрелил контрольным в голову и побрёл за лопатой. ― Эх, Зина, сколько таких уже в этих лесах лежит. Воздух им не тот? Или вода? Стар я стал могилы копать. Зинаида влюблёнными глазами посмотрела вслед мужу, дождаясь, пока его причитания затихнут. Не стоило Савушке знать, какой ценой даются ей превращения. Пусть думает, что это какое-то чудо. Зина подошла к Артёму и, облизнувшись, впилась зубами в его сочное бедро, откусывая мясо вместе с тканью летних брюк. Ну и намучилась же она с новой жертвой! Такого скота ей ещё не встречалось. Чтобы вот так обращаться с женщиной! Пусть даже и в облике козы. Но оно того стоило. Сегодня ночью Зина придёт к любимому Савушке в человеческом виде, молодая, как в свои семнадцать. Нужно было торопиться, пока муж не вернулся, и тогда он спишет всё на проделки волков. Зинаида сплюнула пережёванный кусок материи и откусила ещё несколько больших кусков плоти. «И ты, Артём, думал, у коз не бывает рогов?» ― ехидная ухмылка так и застыла на перепачканной в крови козьей морде.