Часть 23

Первый день разведки ничего не принес.Мы пока не замечали каких-то отрицательных изменений,но я чувствовал тоненькую нить с тьмой,которая здесь обитала.Я предчувствовал,что здесь произойдет что-то очень плохое. Мы сидели с Наташей возле костра.Все остальные спали.Ломбарди только говорил во сне про каких-то пиратов,морковку и свинок.Я уже не выдержал и,подходя к нему,ударил ногой по мягкому месту.Тот моментально подскочил: — А,нападают!? — Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Я? Ну не знаю. — Оно и видно. Я по щелчку пальца вновь ввел его в сон и вернулся к Наташе. Она сидела,подтянув колени к груди,укутанная в свой тёплый серый плащ,и смотрела на огонь.Когда я вернулся,она только покосилась в мою сторону,едва заметно улыбнувшись. — Уложил героя? — спросила,хмыкнув. — Как младенца, — уселся рядом и нарочно потянулся,будто после тяжёлой работы. — Даже колыбельную почти спел.На языке проклятий. — Добрый ты у нас боец — усмехнулась она,вытянув ноги и чуть наклонив голову. — Может,меня тоже уложишь? С ноги? — Ну,если ты продолжишь зарываться,то с радостью, — подмигнул я — Ах ты… — и вдруг с неожиданной ловкостью Наташа ткнула меня локтем в бок.Я зашипел,чуть пригнувшись. — Эй! Никакой физической агрессии среди союзников! — А если это профилактическое воспитание? — снова локоть. Я попытался увернуться,но она уже перехватила меня за плечо и рывком опрокинула на спину прямо на сухую траву.Она прижала моё плечо коленом и,ухмыльнувшись,прижала пальцем мой лоб. — Повержен.Без шансов. — Предатель… — пробормотал я,не особо сопротивляясь. — Я тебе чай наливал вообще-то.Помнишь? — Помню.Он был отвратительный. — Ну уж извини,это были листья,найденные в болоте.Я из них и вытянул душу как мог. Наташа наконец слезла с меня.Я сел,отряхиваясь,и потёр затылок. — Ты всегда так с теми,кто тебе нравится? — Нет, — сказала она,глядя в костёр. — Ты особенный — О,какая честь, — театрально поклонился я. Она фыркнула и,наклонившись,легонько шлёпнула меня по затылку. — Успокойся,герой.Лучше воды принеси. — Да я сражался за правду и свободу! — Ты валялся на земле и пищал,как раненая чайка. — История запомнит иначе. — История – это я.Я и запишу. И на секунду я почувствовал себя нормально.Как человек.Как будто впереди не смерть,не бой,не неизвестность.А просто ночь.И огонь.И Наташа,которая улыбается не через силу. Она всё ещё перебирала палочкой угли в костре,а я смотрел на неё,будто впервые.Её глаза светились не только отражением огня,но и чем-то внутренним.Тем самым тёплым,живым,что я раньше боялся увидеть.Или признать. В какой-то момент она заметила мой взгляд и на мгновение замерла. — Чего? — спросила она мягко,но в голосе мелькнуло что-то тревожное,как будто почувствовала,что сейчас произойдёт что-то важное. Я не ответил сразу.Просто потянулся к её ладони,перехватил пальцы и задержал их в своей руке.Она не выдернулась.Только чуть напряглась,словно от ожидания удара. — Я тебя люблю, — сказал я тихо,почти шёпотом,но глядя прямо в неё,не давая ей уйти взглядом,спрятаться за сарказмом,привычной отстранённостью или ухмылкой. Её лицо сначала никак не изменилось.Словно она не поняла.Или не поверила. — Ты сейчас пошутил? — Нет, — я всё ещё держал её руку. —Никаких шуток.Без брони,без фразочек.Прямо.Просто: я тебя люблю. Она несколько секунд сидела молча,слишком долго,чтобы это было просто замешательство.Она будто искала,где у меня подвох.Где ловушка. И вдруг она села ближе.Очень близко.Почти впритык.Провела пальцами по моему лбу,как будто проверяла,не бред ли.И тихо — почти так же,как я раньше, — прошептала: — Ну наконец-то,идиот.Думал,ещё год будешь выжидать,пока я подохну в бою,чтобы не говорить эти слова? Я потом вырвала бы у тебя признание посмертно,на столе в медблоке. — Она усмехнулась и ткнулась лбом мне в плечо. — А теперь,раз ты это сказал,имею право не отпускать тебя вообще. Я обнял её за плечи,прижимая ближе. — Не планировал никуда уходить. — Хорошо.Потому что теперь ты официально мой.Подлежишь учёту и контролю. — И физическим наказаниям в виде локтей в бок? — Это — по умолчанию, — усмехнулась она. — Ну,а если будешь особенно хорош – разрешу принести мне ещё один отвратительный чай из болотных листьев. — Как романтично. — Да.А если скажешь это ещё раз,я,может быть,даже не сломаю тебе нос за то,что задержал с признанием на полгода. Я улыбнулся и,склонившись ближе к её уху,прошептал ещё раз: — Я тебя люблю,Наташа. На этот раз она ничего не ответила.Просто закрыла глаза и легонько поцеловала меня в шею,почти невесомо. Потом прижалась ко мне крепче,и на какое-то время мы просто сидели в тишине.Лишь потрескивание углей и отдалённое дыхание леса были нам аккомпанементом.Её пальцы лениво скользили по моему запястью,будто проверяя,действительно ли я здесь,действительно ли всё это не сон. Я чуть отстранился и взял её ладонь в свои руки.Поднёс к губам и медленно поцеловал пальцы — один за другим — И что ты делаешь? — Считаю тебя своей, — ответил я спокойно,не отводя взгляда. — Каждый сантиметр.И каждый уважаю. Она сглотнула.Губы дрогнули,но не для сарказма — для чего-то другого,более настоящего. Я подался ближе.Прикоснулся губами к её запястью,потом выше,к внутренней стороне руки.Она вздохнула тихо,еле слышно. Потом я медленно провёл рукой по её щеке,по линии подбородка,по шее.И снова поцеловал.Там,где бился пульс.Там,где её дыхание стало чуть сбивчивее. — Не играешь? — прошептала она,едва слышно. — Никогда,когда дело касается тебя. Её рука легла мне на грудь,будто проверяя,бьётся ли сердце. — Тогда я не знаю,как с этим быть, — сказала Наташа,и это признание прозвучало честнее любого «я тоже». Я не стал отвечать словами.Просто вновь наклонился и прижался губами к её шее.Аккуратно,не торопясь,словно запоминал вкус каждого сантиметра кожи.Она чуть выгнула спину,подалась навстречу,но не пыталась взять контроль,не сдерживала,не шутила.Только дышала рядом. — Скажи ещё раз, — выдохнула она,закрыв глаза. — Я тебя люблю, — повторил я,уже не шёпотом. — Дурак... — прошептала она,и в этом слове было больше тепла,чем в тысяче других признаний. — Мой. — Твой.И ты моя. Ночь перетекла в рассвет.Лес зашевелился медленно,неохотно,будто тоже боялся разрушить хрупкое равновесие,которое установилось между мной и Наташей.Она лежала рядом,положив голову мне на плечо,и водила пальцем по моей груди круги,как будто вычерчивала на мне заклинание,в котором пряталась тишина и покой. Я смотрел в небо,в первые проблески утреннего света между тёмными кронами деревьев.В голове не было ни голосов,ни тревоги,ни задач.Был только один отчётливо ясный импульс. — Я хочу на тебе жениться, — сказал я.Просто.Ровно.Без лишней подготовки.Палец на моей груди замер.Потом медленно,с осторожностью,Наташа приподняла голову и посмотрела на меня. — Ты опять бредишь от усталости? — Нет, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу жениться.Не когда-нибудь.А как можно раньше.Пока мы живы.Пока я могу тебе это сказать.Пока ты можешь ответить. Она замерла,и в её взгляде снова появилась та хрупкая,живая растерянность,которую она никогда не показывала никому.Только мне. — Ты понимаешь,что мы на задании? Что завтра нас может просто не стать? — Вот именно, — мягко сказал я. — Мне хватило,чтобы понять,что я больше не хочу жить "потом".Не хочу делать вид,что у нас есть бесконечность.У нас есть только ты и я.Вот здесь.Вот сейчас. Она молчала,и я чувствовал,как у неё дрожит дыхание — Это не порыв.Это решение.Я люблю тебя,Наташа.Я хочу,чтобы ты была не просто рядом.Хочу,чтобы ты была моей женой.Моим домом. — Ты идиот, — выдохнула она. — Абсолютный,законченный идиот. — Это да.Но идиот,который тебя любит. Она накрыла ладонью мои губы,словно боялась,что я скажу ещё что-то,от чего её сердце окончательно выйдет из-под контроля.А потом прижалась ко мне,уткнувшись лбом в мою шею. — Скажешь об этом ещё раз,когда мы выберемся отсюда живыми, — прошептала она. — Тогда и я скажу тебе то,что ты хочешь услышать. Я обнял её крепче. — Идёт.Но я всё равно уже начал планировать,где мы поставим твою грозовую пушку на свадебной церемонии. — Только попробуй не надеть бронежилет под смокинг. — Обязательно.На случай,если ты передумаешь и откроешь огонь. Мы замолчали,просто лежали рядом,пока солнце не пробилось сквозь кроны.Но у нас уже всё было решено.Всё самое важное было сказано