Часть 58

Ночь окутала штаб мягкой тишиной. Почти все уже спали,даже охранные датчики в коридоре мигали лениво,как будто сами зевали.Только в одном из отсеков было движение.Тихое,осторожное,как шаги теней. — Он точно спит? — прошептал я,держась за стену,чтобы не ржать вслух. — Сто процентов, — уверенно ответила Наташа,прижимая к груди подушку,на которой фломастером уже было накарякано: «Люблю Единорогов» и нарисована радуга. — Он храпел так,что датчики тревогу выдали.У Карины чуть прибор не перегорел. — Это за тот сраный фонарь? — За фонарь,за "королеву чумы",за то,как он прятал мои носки,и,главное… — она прищурилась, — за строчку ''она сияет,а он в тьме'' в песне.Кто тут сияет,а? — Хорошо,ты победила.Где твоя месть? — Поддержи дверь, — скомандовала Наташа и нырнула в комнату Дани. Я послушно остался на страже. Слышался только её тихий смех и… писк маркеров.Через пару минут она вышла,держа в руках пустую баночку пенки для бритья и пачку самоклеящихся сердечек. — И? — На лице усы в виде бабочек.На лбу — “Сладкий пирожочек”.Под носом — сердечко.Одеяло я с него сняла и написала на груди “Я люблю Единорогов”. Я едва не рухнул на пол. — Ты псих. — Ты в сговоре.Ты соучастник.Если он проснётся,мы оба трупы. — Но счастливые трупы, — кивнул я и взял её за руку. — Побежали? — Побежали! Мы скрылись в коридоре,задыхаясь от смеха.Где-то за спиной Даня перевернулся на бок и громко хрюкнул,не подозревая,что с утра его ждёт эпическая слава.Или,как минимум,фотосессия. — Я тебя обожаю, — прошептал я Наташе,когда мы спрятались за углом. — Я тебя тоже.Но если Даня пойдёт в атаку,ты первый в списке.Ты ж сильнее.Ты его и сдержишь. — А ты? — Я буду кричать “Сдавайся,Даня,и я пощажу тебя!” И мы снова прыснули от смеха. Утро выдалось на удивление мирным. Солнечные лучи скользили по полу штаба,пыль лениво крутилась в воздухе,а где-то на кухне уже гремела посуда.Видимо,Миша опять пытался сделать себе завтрак и снова забыл,где у плиты включается огонь. Я сидел с чашкой чая,Наташа рядом делала вид,что читает,хотя едва сдерживала смех.Мы оба сидели максимально спокойно,будто не совершали ночью преступления против эстетики и Дани. — Он уже должен… — прошептала она. — Тихо.Он идёт. Послышались шаги.Уверенные,сонные и с каждым шагом всё громче. В столовую ввалился Даня.Без кофты.В пижамных штанах.И с полным комплектом: — На груди надпись «Я люблю Единорогов». — На лбу чётко выведено «Сладкий пирожочек». — А усики-бабочки дополняли весь образ до совершенства. Вошёл он уверенно.Но буквально через пару секунд что-то почувствовал.Замер.Увидел отражение в металлической панели на шкафу. — ...Что за… Он медленно поднёс руку ко лбу.Прочитал.Затем резко перевёл взгляд на нас. — Вы… — начал он зловеще. Я сделал максимально честное лицо и пожал плечами: — Что? — Что с тобой? — Ты о чём? Наташа даже поджала губы,пряча улыбку и уткнулась в книгу: — Ты не выспался,Даня? У тебя на лице написано,что ты… сладкий пирожочек? Может твоя девушка оставила тебе послание? Он сорвал подушку с ближайшего стула и швырнул в нас: — ЭТО БЫЛИ ВЫ!!! Мы расхохотались,откатываясь вместе с табуретами — Слушай,мы тебя прославили! — воскликнул я. — Ты теперь легенда! — Вы издеваетесь! Что у меня на груди нарисовано! Это предательство! — Это любовь, — вставила Наташа. — Чистая,сияющая,с бабочками! — И сердечками! — добавил я,пряча лицо в руках. Даня постоял секунду,пыхтя,потом покачал головой и буркнул: — Ладно.Вы у меня дождётесь.На вашей свадьбе я приду в костюме пончика.С надписью “Сладкий пирожочек-2”.И буду петь на сцене. — Только не это, — простонала Наташа. — Вот увидите! Это только начало! — с этими словами он гордо вышел из кухни всё ещё с надписью на груди. И пока он не видел,мы с Наташей синхронно кулак об кулак: — Операция “Единорог”  успешно завершена. Но тут послышался хохот Перца.Он не мог остановиться и ввалился в комнату,хватаясь за живот.От него даже исходили искры синего цвета. — Ой бля...не могу... — сквозь слезы сказал Перец Следующим послышался хохот Карины и Лизы.Обе согнулись пополам,пытаясь сделать вдох. Карина прижалась к стене и судорожно втягивала воздух: — Он же... он же так шёл с этим лицом,как будто готов вручать награды за храбрость! Лиза,вся красная от смеха,держалась за край стола: — А главное надпись “Сладкий пирожочек”! На полном серьёзе! Он ещё чай себе наливал,будто у него всё нормально! — И гудел что-то вроде “Доброе утро”… — выдохнула Карина и снова согнулась в приступе смеха. Даже Миша,который обычно держался спокойно,смеялся в уголке,прижимая ладонь к лицу: — Господи,у меня теперь это навсегда в памяти.Я больше не смогу воспринимать Даню серьёзно.Никогда.Даже если он придёт с дробовиком,я первым делом вспоминать буду "единорогов"! Наташа,не выдержав,спряталась лицом в моё плечо и прыснула смехом: — Мы чудовища... — Мы герои, — поправил я. — Герои народной мести. — Вы психи,— вытирая слезы сказал Эд. —Серьёзно, как вам вообще в голову пришло это? — Ну... — Наташа пожала плечами,сияя глазами. — Просто немного воображения.И фломастеров.И очень громкий храп. Эд посмотрел на нас обоих: —  Если вы так весело мстите,то я боюсь,что будет,когда вы что-нибудь празднуете. — Например,нашу свадьбу? — с видом ангела уточнил я. — Я начну копить на бронежилет, — пробормотал Эд и отпил кофе. — И на беруши. Смех ещё долго не утихал.Весь день штаб был полон подколов: кто-то вставлял ''единорогов'' в документы,кто-то тайком приклеивал наклейки на кружку Дани.Даже Карина надела значок “Пирожочек №3”,а Лиза делала вид,что ведёт репортаж о “легендарном пробуждении стража Единорогов”. Даня,конечно,ворчал.Пытался огрызаться.Грозился местью.Но когда увидел,что в его шкафу висит аккуратно сложенная футболка с вышивкой "Гордость пирожков — Даня",просто закрыл дверцу и ушёл молча. И даже не удалил надпись со лба до самого вечера.По его словам: "пусть знают,с кем шутят". А мы знали.Что это был лучший день за долгое время.