Часть 7 розовая пора моей школьной жизни сгорела в синем пламени

Глава 7 (исправленная версия) Пару часов спустя, наскоро перекусив припасёнными бутербродами и наслушавшись восторженных возгласов о приближающемся замке, мы наконец-то приехали. Поезд, с грохотом и шипением выпуская остатки пара, замер на крошечной станции «Хогсмид», и толпа студентов хлынула на перрон, наполняя холодный ночной воздух гулом голосов и смехом. Выйдя из вагона вместе с толпой первокурсников, мы увидели замок, величественно возвышающийся под тёмным, усыпанным звёздами небом. Его башни и стены, подсвеченные изнутри тысячами огней, отражались в глади чёрного озера, создавая картину, словно сошедшую со страниц сказочной книги. Я не увидел в этом ничего сверхъестественного — видел я в своей жизни и пострашнее крепости, — но вот девочки, что стояли рядом со мной, явно впечатлились. Дафна и Дария сдержанно, но с одобрением кивнули, оценивая масштаб и мощь, а Генриета замерла с приоткрытым ртом, в её глазах горел недетский восторг. И тут, как чёрт из табакерки, из темноты возникла огромная, могучая фигура. Ею оказался Хагрид с огромным фонарём в руке. — Привет, Гарри! — громогласно прогремел он, пробираясь через толпу к знаменитому мальчику-который-выжил. — Всем первокурсникам за мной! И он повёл всех по узкой, скользкой тропе, спускающейся к озеру. Шли мы в почти полной, можно сказать, опасной темноте. И только у Хагрида был фонарь, но он освещал путь только ему самому, оставляя остальных первокурсников спотыкаться о корни и камни. Со всех сторон доносились взвизгивания, а кто-то и впрямь едва не навернулся, зацепившись за плащ товарища. Видя эту опасную смесь неорганизованности и энтузиазма, я не выдержал. Я не мог допустить, чтобы мои новые знакомые, а тем более мои девчата, где-то там в толпе, свернули себе шеи по пути в школу. — Осторожнее, — тихо сказал я, обращаясь к Дафне, Дарии и Генриете, и поднял руку. На моей ладони с тихим всплеском вспыхнул шар ослепительного синего пламени. Он пульсировал холодной, сконцентрированной энергией, отбрасывая вокруг призрачные, голубые тени. Легким движением запястья я подбросил его в воздух, и он завис над нашими головами, как миниатюрное, ядовито-синее солнце, заливая окрестности ровным, мистическим светом. В его свете вода озера отливала фиолетовым, а лица людей казались бледными и нереальными. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Толпа первокурсников вокруг нас замерла, а затем раздались возгласы удивления. Все вытаращились на пылающую сферу, а затем на меня. Хагрид обернулся, и его бородатое лицо выразило крайнее изумление. — А это что ещё за штуковина? — пробурчал он, щурясь на синий свет. Но вот мои девчата, которые как раз подошли в этот момент, отреагировали иначе. Вергилия лишь бросила короткий оценивающий взгляд, Рэйвен кивнула с одобрением, а Акено весело помахала мне рукой. А вот мои спутницы по купе смотрели на меня с новым, глубоким интересом. Дафна и Дария, забыв о своём снобизме, смотрели на парящий огонь с откровенным восхищением и уважением к грубой силе, которой не нужна палочка. Генриета же смотрела на меня так, будто я только что подтвердил все её самые смелые теории о мире. В её зелёных глазах читался безмолвный вопрос: «Что ещё ты умеешь?» — Для вас, леди, — сказал я с лёгкой улыбкой, хотя на самом деле создал его больше для них, ибо сам видел в темноте прекрасно, как демон, коим отчасти и являлся. Мы продолжили путь, но теперь шли в странном пузыре синего света, в центре которого был я. Первокурсники шарахались от нас, но шли по освещённому пути. А впереди, за поворотом, уже виднелись огни причала и лодки, готовые доставить нас к подножию замка. — По четверо на лодку! — прогремел голос Хагрида, разносясь над чёрной водой. — Эм, да. Верх ответственности, — язвительно пробормотал я, глядя на хлипкие на вид лодчонки, которые должны были нести нас по тёмному озеру. Я шагнул в ближайшую, и ко мне сразу же, будто утки на хлеб, подсели троица из купе. На этот манёвр с совершенно разными эмоциями наблюдали мои девчата. Уртир смотрела на моих спутниц недобро. А Акино улыбалась слишком натянутой, неестественной улыбкой, в которой читалось лёгкое раздражение. Казалось, она мысленно уже кидает в воздух молнии, чтобы слегка поджарить моих новых знакомых. И только Вергилия и Рэйвен сохраняли спокойствие, граничащее с безразличием. Они молча уселись в соседнюю лодку, куда тут же прыгнули Акино и Уртир, устроившись так, чтобы держать мою лодку в поле зрения. — А вот и золотое трио, — тихо отметил я, наблюдая, как Гарри, Рон и зазнайка, которая ещё откликается на кличку Гермиона, устроились в одну лодку. Интересно, успели ли они уже подружиться? Или я изрядно покопался с бабочками? Хотя этот мир не каноничный, так что я никак не мог сломать канон. И как только все уселись, лодки сами по себе, без единого весла, плавно тронулись с места и поплыли к сияющему замку. С абсолютным интересом за этим наблюдала Рэйвен. Я хорошо видел её лицо, освещённое огнями Хогвартса — она изучала чары, приводящие лодки в движение, и я был почти уверен, что потом она будет копаться в библиотеке, чтобы узнать, как добиться такого же эффекта. Приплыв к подножию замка, мы начали подниматься по крутой, мокрой от ночной сырости лестнице к огромным дубовым дверям. У входа нас встретила высокая, строгая женщина в зелёных мантиях и очках в форме полумесяца — маг-кошка в девичестве, Минерва МакГонагалл. Она окинула нашу толпу первокурсников суровым, оценивающим взглядом, и под этим взглядом даже самые болтливые сразу притихли. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала она чётким, ясным голосом. — Прежде чем вы будете распределены по факультетам, вас ждёт церемония в Большом зале. Пожалуйста, ведите себя прилично, — закончив говорить, она добавила: — А теперь следуйте за мной. Не говоря больше ни слова, она развернулась и повела нас внутрь. Мы прошли по огромным, прохладным коридорам, мимо парящих в воздухе заколдованных свечей и шепчущихся портретов, и наконец оказались в громадном Большом зале. — Ждите здесь. Я вернусь, когда всё будет готово к церемонии, — сказала профессор МакГонагалл и вышла, оставив нас в напряжённом ожидании. Мы, оставшись одни, мгновенно разбились на группы по интересам. Я, конечно же, сразу направился к своим девчатам, чтобы наконец-то воссоединиться. Но на полпути к ним, прямо из каменной стены, с лёгким стоном и в клубах ледяного воздуха, выплыла толпа призраков. Они парили над нашими головами, переливаясь серебристым светом, и один из них, толстый монах, радостно прокричал: — Новые студенты! Надеюсь, мы не опоздали на церемонию! А за ним начали говорить и другие, и все призраки разом принялись агитировать за поступление на свои факультеты. Толстый монах хвалил Пуффендуй за верность, Серая Дама с достоинством рассказывала о Когтевране, а Кровавый Барон молчал, но его один вид красноречиво говорил о Слизерине. Воздух наполнился призрачными голосами, создавая сюрреалистичный хор советов. Эм, а чего это Вергилия так задумчиво смотрит на призраков? — про себя отметил я. Смотрела она на них так, будто примеривалась, как с помощью подручных средств порубить их на куски, да ещё так оценивающе, что призраки старались пролетать подальше от неё. А Акено что-то тоже начала задумчиво на них смотреть. В её руках с лёгким потрескиванием собрался сгусток ярко-жёлтой энергии. Она недолго целилась, а затем швырнула молнию в ближайшего проплывавшего мимо призрака. От встречи с чистой святой молнией призрак пронзительно, хоть и приглушённо, вскрикнул и отлетел в сторону, его форма на мгновение стала размытой. Акено чему-то удовлетворённо кивнула, создала ещё пару таких же молний и принялась швырять их в других призраков. Молнии, казалось, не причиняли им серьёзного вреда, но явно были очень неприятны, как иголка под ноготь. От этого многие призраки начали визжать и метаться по залу, а Акено лишь довольной улыбнулась и перешла на непрерывные потоки ярко-жёлтых молний, явно наслаждаясь производимым хаосом и их реакцией. Похоже, она нашла себе развлечение получше любого сериала. На это всё вытаращив глаза смотрели первокурсники. Кто-то захихикал, кто-то счёл это кощунством, но большинство просто замерло в ступоре. Призраки же, не ожидавшие такого гостеприимства, начали активно удирать от Акено, пролетая сквозь стены и потолок. — ТИШИНА! — раздался резкий, как удар хлыста, голос. Дверь распахнулась, и на пороге возникла профессор МакГонагалл. Её взгляд, суровый и неодобрительный, обвёл зал, но остановился на ошарашенной толпе, смотрящей на Акено. Та же, с поразительной скоростью, сделала невинное лицо, словно ангел во плоти, и даже виновато шаркнула ножкой, пряча за спину руки, с которых ещё сыпались искры. — Идём. За мной, — сказала профессор, не удостоив её выговора, но в её тоне ясно читалось: «Мы ещё поговорим об этом позже». Она развернулась и повела нас в Обеденный зал. И тут многие начали восхищённо ахать, увидев зачарованный потолок, показывавший ночное небо, и множество свечей, висящих в воздухе. — Интересно, а воск с них не капает на студентов? — задумчиво пробормотал я, вглядываясь в зачарованный потолок. Меня услышала троица из моего купе, и они тоже начали вдумчиво смотреть на парящие свечки, отбросив на время свои аристократические маски. Дафна Малфой что-то оценивающе щурилась, Дария Гринграсс шепталась с ней о возможных заклятьях левитации, а Генриета Поттер смотрела на всё с жадным интересом. Возле стола преподавателей стояла простая табуретка, а на ней — поношенная, потрёпанная и знаменитая Распределяющая Шляпа. Она выглядела настолько неприметно, что в ней можно было бы заподозрить всё что угодно, кроме артефакта. Рядом с ней выстроилась в струнку профессор МакГонагалл и, развернув длинный свиток пергамента, чётко и ясно объявила: —Я сейчас буду называть вас по одному. Вы подходите, садитесь на табурет, и я надеваю на вас Распределяющую Шляпу, которая определит ваш факультет. — Её строгий взгляд скользнул по рядам замерших первокурсников. — А затем вы идёте и занимаете место за столом своего факультета. Церемония началась. Зал затих, нарушаемый лишь выкриками фамилий и короткими, а иногда и затянувшимися раздумьями Шляпы. «Гриффиндор!» — разносилось по залу, и стол в красных и золотых тонах взрывался аплодисментами. С распределением вышло интересно. Когда называли мою фамилию, «Окумура, Рин!», и я шагнул вперёд, Шляпа едва коснулась моих волос, как тут же выкрикнула: «СЛИЗЕРИН!» Решение было мгновенным, будто она ощутила ту же самую змеиную хитрость и амбиции, что и в моих спутницах. Генриету, Дафну и Дарию Шляпа также без особых раздумий отправила в Слизерин. Для аристократок это было ожидаемо, а вот Генриета, услышав вердикт, позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку удовлетворения. Уртир и Акена также попали в Слизерин, что, учитывая их природную хитрожопость, было вполне логично. А вот с Вергилией и Рэйвен вышло неожиданно. Шляпа на голове Вергилии просидела почти пять минут, после чего громко объявила: «Когтевран!» Видимо, она разглядела в ней не только воина, но и пытливый ум, стремящийся к совершенству и изучению новых техник боя. Рэйвен, к всеобщему удивлению, также отправилась в Когтевран. Шляпа, должно быть, оценила её ненасытную жажду знаний и аналитический склад ума. Каноничное трио — Гарри, Рон и Гермиона — попали в Гриффиндор, как тому и положено быть. Хотя на Гермионе Шляпа тоже задумалась ненадолго, явно разрываясь между Гриффиндором и Когтевраном. Но настоящий казус вышел с Генриетой. Когда МакГонагалл выкрикнула: «Поттер, Генриета!», в зале на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем его взорвал шквал перешёптываний. «Поттер? Ещё один Поттер?» — неслось со всех сторон. Но кроме шёпота и недоумённых взглядов, ничего не последовало. Никто не вскочил, не признал в ней сестру, лишь уставились на новую «наследницу» знаменитой фамилии, попавшую, к тому же, в Слизерин. Генриета же прошла к столу Слизерина с высоко поднятой головой, игнорируя шёпотки, но в её глазах читалось холодное удовлетворение — первый шаг к завоеванию своего места в этом мире был сделан.