Глава I. Чужеземцы

Новость о появлении во дворце королевской семьи как никогда огорчала, ведь Джон с рождения был наречен бастардом, что нередко заставляло его чувствовать себя не на своем месте. Он охотно дружил с детьми кузнеца и конюха, солдата и швеи. Они не имели статуса, не принадлежали древнему роду и судили Джона лишь по его поступкам. А такие встречи никогда не приносили ему особого удовольствия, он уже знал правила: что можно говорить, что говорить нельзя говорить, как надо себя вести. В этом не было радости, искренности и самого Джона. Он никогда не был своими братьями и сестрами, он никогда не был Старком. 

***

Повозки с красно-чёрными штандартами врезались в белизну Винтерфелла, как раскалённый клинок в снег. Караван Таргариенов пробивался в суровую  метель, словно корабль сквозь шторм. Дейенерис прильнула к узкому окошку повозки, наблюдая, как бескрайняя белизна Севера поглощает следы колёс. В Дорне в это время года цвели огненные лилии, а здесь даже ветер кусался, как разъярённый зверь.   — Перестань глазеть, — Визерис одёрнул её за плащ, украшенный рубинами в форме драконьих чешуек. — Ты королевской крови. Веди себя соответственно.   Она проигнорировала его, высунув ладонь за борт. Снежинки таяли на её коже, оставляя мурашки.  «Как они не замерзают?». В голове крутились рассказы отца о великанах и ледяных пауках, но реальный Север оказался страшнее — он был пустым. Безлюдным. Безжизненным.   — Винтерфелл! — возгласил возница.   Дейенерис ахнула. Башни замка вздымались из тумана, словно клыки исполинского зверя. Над воротами реял серый стяг с лютоволком — казалось, вот-вот сорвётся с древка, чтобы впиться в небо. 

***

Нед Старк встретил гостей на мосту, его лицо было холоднее окружающих камней. Эйерис Таргариен шагнул на гранитный двор, поправляя плащ с вышитыми драконами. Дети Старков выстроились у крыльца. Санса, прижав к груди куклу в платье из шёлковой парчи, шептала что-то Джейни Пул. Бран, прячась за Роббом, разглядывал серебряные волосы Дени с откровенным ужасом. Лишь Джон стоял в стороне, обхватив себя руками — слишком бледный, слишком тёмный, слишком чужой среди Старков.  Санса шепталась с Джейни:   — Смотри, у неё волосы как у старухи!   — А глаза — как у упыря! — захихикала девчонка.   Таргариены предложили дому Старков не союз, но хрупкое перемирие. Нед согласился, скрепя сердцем: «Пока я жив, Старки не поднимут меч на ваш дом».  

***

Следующие дни Дени проводила, убегая от придворных церемоний. Она исследовала каждый закоулок Винтерфелла, словно это заколдованный лес из её снов.   Джон прижался к стене кузницы. Теон, Робб и Бран играли в снежки. Их смех звенел, как колокольчики на праздничных упряжках. — Почему ты не играешь? — её голос прозвучал за спиной, заставив его вздрогнуть.   Он обернулся. Снежинки таяли на её ресницах словно крошечные алмазы.   — Я наблюдаю.   — Скучно! — она схватила его за рукав, оставив мокрый след на грубой шерсти. — Бросай так!   Её снежок, слепленный с неожиданной ловкостью, угодил Роббу прямо в шею. Все захохотали. Джон почувствовал, как тепло разливается под рёбрами, будто выпил глоток пряного вина.  

***

Шли дни, их дружба крепла в стенах Винтерфелла. Они проводили дни вместе, исследуя замок и окрестности. Дейенерис рассказывала Джону истории о драконах, чьи тени когда-то закрывали солнце, а он делился с ней легендами о северных героях.  Однажды они забрались на одну из самых высоких башен Винтерфелла, чтобы посмотреть на ночное небо и звезды. Ветер трепал их волосы, а внизу, как крошечные куклы, суетились слуги.   — В Дорне говорят, что звёзды — это глаза драконов! — Дени закинула голову, и серебряные пряди рассыпались по плечам.   — А у нас — души первых людей, — Джон подтянул колени к груди, пряча дрожь от холода. — Они следят, чтобы зима не поглотила нас всех.   Дейенерис повернулась к Джону с серьезным выражением лица, озарённого лунным светом:    — Я хочу увидеть дракона, — сказала она. — Я знаю, что многие считают их вымыслом. Джон посмотрел на нее с пониманием.  — Я не считаю их выдумкой, — ответил он уверенно. — Отец рассказывал нам, что его прадед жил во времена, когда драконы правили миром.  Дейенерис восхищено смотрела на Джона и  улыбалась. Она положила свою голову на его плечо и закрыла глаза. Высоко над ними, в чёрной вышине неба, мерцали сотни огоньков.   — Я не хочу трон, — Дени провела пальцем по инею на стене. — Хочу увидеть, как они парят над морем.   — Говорят, они спят глубоко под льдом...   Она прижала ладонь к его груди:   — Ты тоже прячешь свой огонь под снегом.   Он отвёл взгляд. Её губы пахли спелыми ягодами.  

***

Время неумолимо текло, и вскоре Дейенерис должна была вернуться в Дорн со своим отцом и братом. Она точно знала, что воспоминания о беззаботных днях вместе с мальчишкой с севера останутся с ней навсегда в её сердце.  В последнее утро она нашла его в богороще. Снег покрывал лица древних богов, словно они плакали.   — Держи, — она протянула кулон с каплей серебра, внутри которой мерцал песок Дорна. — Там пепел дракона.   — Дени, я не могу. — он попятился, но она перехватила его руку.   — Можешь! — её пальцы были тёплыми, несмотря на холод. — Когда-нибудь, когда все эти глупые войны закончатся...  

***

Повозки тронулись, скрипя полозьями по насту. Визерис кричал что-то о «снежных крысах», но Дени смотрела назад, пока Винтерфелл не превратился в бледную точку на горизонте.   Джон разжал ладонь. Кулон дрожал, словно живое сердце, а в груди щемило от чего-то большего, чем просто грусть.