Глава X. Ледяная Корона

Глубокая пещера, прозванная «Ледяной Короной» за венец мерцающих сталактитов под самым сводом, превратилась в братскую могилу. Воздух, некогда мертвенно-тихий, был наполнен леденящим душу воем ходоков, сливавшимся с предсмертными хрипами людей, лязгом стали о лёд и зловещим треском раскалывающихся щитов. Свет факелов и редких обсидиановых клинков выхватывал из кромешной тьмы жуткие картины: синие, светящиеся изнутри глаза нежити, искаженные яростью лица одичалых, обледенелые стены, по которым стекали струйки черной, замерзающей на лету крови. Обсидиановые стрелы, выпущенные дрожащими руками последних лучников, свистели во тьме, как проклятия. Они вспарывали синие глазницы ходоков, и те рассыпались в облако сверкающей ледяной пыли. Но их было слишком много. Они надвигались волной — молчаливые, неумолимые, не ведающие страха. Их ледяные клинки, зазубренные и смертоносные, крошили дубовые щиты дозорных, как гнилое дерево, разлетаясь осколками и обагряясь алым. Джон Сноу рубил механично, его тело двигалось на автопилоте выживания. «Длинный коготь», тяжелый в руке, пел в такт его ярости и отчаяния. Каждый взмах оставлял на стенах пещеры росчерки из инея и черной, липкой крови нежити. Он не слышал истеричного визга Сэма Тарли, поливающего вход в узкий тоннель густой, вонючей кипящей нефтью из огромного котла. Не чувствовал жгучего укуса мороза, когда ледяной кинжал, скользнув по наплечнику, все же пробил кольчугу и кожу, оставив на руке кровавый ручей, мгновенно холодеющий на ледяном воздухе. Он видел только одного человека. Главнокомандующего Джиора Мормонта. Старый медведь, могучий даже сейчас, отчаянно рубился у самого входа в тоннель, прикрывая отход остальных. Его вальирийский меч «Долгая Клятва» сверкал в полумраке, сметая передние ряды ледяных тварей. Его голос, хриплый от напряжения, ревел сквозь грохот битвы: — Закрыть проход! Камнями! Закрыть, черт возьми! И в этот миг из темноты метнулось ледяное копье. Длинное, тонкое, смертельное. Оно пронзило горло Джиора с ужасающей легкостью, пройдя навылет, и с чудовищной силой вонзилось в ледяную стену позади него. Главнокомандующий был пригвожден к месту, как бабочка булавкой. Его глаза, широко раскрытые, застыли в немом ужасе и неверии. Кровь хлынула изо рта и раны, алая на белом снегу и синем льду. Его меч выпал из ослабевшей руки со звоном, заглушённым общим гулом ада. Тормунд, Великанья Смерть, отбиваясь своим двуручным топором в плотном кольце врагов, рявкнул Джону, его рыжая борода была забрызгана ледяной крошкой и чем-то темным: — Твои вороны дохнут, Сноу! Дай команду или мы все упокоимся здесь рядом с медведем! И в этот момент Джона настиг удар. Ходок, прорвавшийся сквозь строй, обрушил на него ледяной молот. Удар пришелся в грудь. Даже сквозь кольчугу и кожу боль была ослепительной. Воздух вырвался из легких. Мир поплыл, закружился. Его отшвырнуло назад, он ударился спиной о ледяную стену пещеры. В глазах потемнело, искры поплыли перед взором. Звон в ушах заглушил все звуки битвы...

***

Тепло. Нежное, обволакивающее, невероятное после вечного холода Застенья. Солнечный свет, слепящий после тьмы пещеры. Винтерфелл. Серые камни замка родного дышали покоем. Снег падал большими, пушистыми хлопьями, мягко укутывая двор. Дейенерис Таргариен смеялась. Звонко, как колокольчик. Она запрокинула голову, ловя ртом снежинки, ее серебристо-золотые волны рассыпались по плечам. Фиолетовые глаза сияли чистой радостью, как редчайшие аметисты, поймавшие солнечные лучи. — В Драконьем Камне снег тает, едва коснувшись земли, Джон! — воскликнула она, и в ее голосе не было и тени Железного Трона или Матери Драконов. Была лишь девушка, пораженная чудом. — Он не задерживается! А здесь... он как пух! Маленький Джон, его лицо румяное от холода и счастья, старательно лепил снежный шар, стараясь придать ему идеальную форму. — Да, у нас он лежит месяцами, — сказал он просто, с гордостью северянина. Он протягивал ей снежок, безупречно круглый, холодный и сверкающий. — Но если долго подержать в руке... – он сжал комок в ладони, и между пальцев просочилась вода. — ...он становится водой. Она осторожно взяла снежок в свои маленькие, изящные руки. Их пальцы — его грубоватые, и её, нежные и царственные — на секунду соприкоснулись на холодной поверхности. Электрическая искра пробежала по его нервам. — Значит... тепло побеждает холод? — спросила она тихо, глядя на воду, капающую у нее на ладонь. В ее глазах светилось что-то глубокое, почти печальное. Щелчок. Ледяной коготь, длиной в локоть, с оглушительным треском вонзился в камень сантиметрах над его склоненной головой, отвлекая ходока, рвавшегося к Сэму. Ледяная крошка осыпала лицо. Реальность Застенья, жестокая и кровавая, ворвалась обратно, разрывая сладкую иллюзию на клочья. Тепло Винтерфелла испарилось, оставив лишь леденящую пустоту и жгучую боль в ране.

***

Адреналин, горький и спасительный, хлынул в жилы. Мир вернулся в резкости, окрашенный в синие отсветы глаз ходоков и багровые вспышки факелов. Боль в груди и руке отступила перед яростью. Он видел пригвожденного Мормонта. Видел Сэма, отчаянно пытающегося отбиться чернильницей. Видел Тормунда, залитого кровью, но все ещё сражающегося. Видел узкий проход, где ледяные твари лезли через тела павших, напирая на уцелевших людей. — Щиты — вперёд! — Его рёв, хриплый, сорванный, поднялся над грохочущим гулом битвы, как звук рога. — Сомкнуть строй! Нефть на пол! Готовь факелы! Сейчас! Это был голос командира. Голос Старка. Команда сработала как удар кнута. Оставшиеся дозорные в черном, одичалые в лохмотьях и мехах — все, кто ещё мог держать оружие, инстинктивно повиновались. Они отступили на шаг, сомкнув щиты в сплошную, дрожащую под ударами стену. Сэм и еще пара человек с перекошенными от ужаса лицами опрокинули остатки котла. Липкая, черная, отвратительно пахнущая нефть хлюпнула на ледяной пол, растекаясь широкой лужей прямо под ногами напирающей нежити. Ходоки поскользнулись, их ледяные ноги вязли в густой жиже. — Жги! — заорал Джон, сам хватая факел из руки павшего брата. — Жги их! Десятки факелов, словно падающие звезды ада, полетели в темноту прохода, в черную лужу нефти. На мгновение воцарилась тишина, казавшаяся вечностью. Затем — взрыв. Ослепительное синее пламя, холодное и яростное одновременно, взметнулось к самому своду пещеры, окутавшее ледяные стены. Оно поглотило передние ряды ходоков. Их вой — нечеловеческий, полный ледяной муки, слился с оглушительным треском лопающегося и шипящего льда, с шипением испаряющейся нефти. Воздух наполнился нестерпимым жаром, вонью горелой плоти и гари. Синие огненные языки плясали на ледяных стенах, отражаясь в тысячах граней, превращая пещеру в жуткий синий ад. Тормунд, отбросивший последнего ходока в огненную стену, вытер окровавленный топор о мех своего плеча. Его смех, дикий и победный, прорвался сквозь грохот огня: — Ха! Говорил же, Воронёнок знает своё дело! Лёд горит, черт возьми! Горит!

***

Уцелевшие — горстка измученных, окровавленных, обожженных людей — вернулись к Стене. Слово «победа» не приходило на ум. Это было выживание ценой слишком многих жизней. Чёрный Замок, обычно и так суровый и молчаливый, сегодня казался гробницей. В главном зале, на грубом дубовом столе, лежал Джиор. Его тело было покрыто чёрным плащом Дозора, скрывавшим ужасную рану. Свечи, расставленные вокруг, отбрасывали дрожащие тени на его сильное, теперь безжизненное лицо. Сэмвелл Тарли стоял у изголовья. Его лицо было серым, глаза — огромными и пустыми, уставленными куда-то в даль, сквозь стены замка. Его руки дрожали. Голос, когда он заговорил, был тихим, но резал тишину, как нож: — По... по древнему закону Дозора... — он сглотнул ком в горле. — ...власть Главнокомандующего... переходит к тому, кого изберёт большинство братьев на вече... Он не закончил. Его взгляд, наконец, сфокусировался. И все остальные взгляды в зале — дозорных с потухшими глазами, одичалых с мрачной решимостью, старой гвардии Мормонта — устремились в одну точку. На Джона Сноу. Он стоял у стены, опираясь на древко копья, перевязанная рука ныла, плащ был прожжен и пропитан кровью и сажей. Он чувствовал тяжесть этих взглядов, как физическое давление. — Нет, — вырвалось у него, голос хриплый от дыма и напряжения. Он отшатнулся, будто от удара. — Я разведчик. Я умею сражаться, но не командовать легионами… Это не моя доля... Гренн, его друг-великан, шагнул вперёд. Он слегка прихрамывал — ледяной шип пробил ему бедро. Его лицо, обычно простое и доброе, сейчас было суровым. — Джиор мертв, Джон, — сказал он прямо, без обиняков. — Старый Ворон Аллисер — тоже. Ты вывел нас из того ада у Короны. Ты нашел огонь против льда. Ты спас тех, кто остался. — Гренн посмотрел на покрытое тело Мормонта, потом обратно на Джона. — Теперь твой долг — вести Дозор дальше. Потому что других нет. Потому что Зима близко. И они идут. Тормунд, прислонившийся к дверному косяку, грохнул окровавленным кулаком по дубовой столешнице. Звон разнесся по залу. — Кто против Сноу?! — его рык заставил вздрогнуть даже самых стойких. Тишина. Глубокая, звенящая, тяжелая. Никто не пошевелился. Никто не опустил глаз. Взгляды, полные усталости, боли, страха, но и странной надежды, по-прежнему были прикованы к Джону. Тишина была громче любого крика. Она была приговором. Она была короной из черного льда, опускающейся на его голову. Бремя Чёрного Плаща легло на его плечи, холодное и невыносимо тяжелое.