Смерть.

(1)

Шторм, что бушевал как сумасшедший, был беспристрастен, словно судья-новичок: он одинаково хлестал ветром с дождём как его, полицейского, так и серийного убийцу Жнеца. Вскинув револьвер M60, Чхво Сындже взглянул на противника. Из-за косых струй дождя видимость упала почти до нуля, и лишь Жнец в алом галстуке, словно подобранном под цвет возвышавшегося позади маяка, был прекрасно различим. Они стояли лицом к лицу на расстоянии около десяти метров. С этой дистанции Чхво даже с закрытыми глазами мог бы оставить на его груди такое же алое украшение, как его галстук, просто нажав на спусковой крючок. Настолько он был уверен в своих навыках стрельбы. — На колени, руки за голову! Чтобы прорваться сквозь бушующий ветер, приходилось кричать изо всех сил. Вокруг всё озарилось и засверкало: это ударила молния, а затем гром грянул в небе, словно барабанщик, отвечающий за кульминацию шоу. Шторм был ужасен. Гонимые ветром волны перекатывались через волнорез. Даже если бы полицейский рискнул воспользоваться такой роскошью, как зонтик, штаны всё равно бы вымокли из-за окатывающих их волн. Жнец был непоколебим. Он оказался в положении загнанной в угол крысы, но, несмотря на это, не подавал виду, что напуган, и ни о чем не умолял. Лишь стоял и улыбался. Это зрелище так раздражало Чхво Сындже, что он снова закричал: — Всё кончено! Сдавайся немедленно! — Знаешь, что чаще всего говорят люди перед смертью? — спросил Жнец. Его голос звучал равнодушно. Он словно спрашивал, знал ли полмцейский, что он ел сегодня на обед. У Жнеца не имелось никаких тузов в рукаве. Он был худощав, носил рубашку с галстуком, как какой-нибудь клерк. На самом деле Жнец работал инженером, но это ничего не меняло — и инженер не сможет остаться целым и невредимым, если в него попадёт пуля. И всё равно он вёл себя чертовски расслабленно. Это действовало детективу на нервы. Он ведь был уникальным серийным убийцей, которого в прессе прозвали «ГЕНИЕМ убийств». Как бы там ни было, Чхво не сомневался, что он куда опаснее обычного клерка, на которого так походил. Чхво Сындже снял револьвер с предохранителя, готовясь выстрелить, если придётся. Ничего не случится, если попадёт ему в ногу. Даже охромев, он сможет без проблем стоять на суде. Жнец улыбнулся. Эта улыбка казалась дружелюбной и нежной. Обезоруживающей. Любой при виде её утратил бы бдительность. — Если ты думал, что я буду умолять оставить меня в живых, ты ошибся. Все бед исключения, кого я убивал, твердили одно: «Прошу, убей меня поскорее. Прошу, пусть мне станет легче», — произнёс Жнец с неизменной улыбкой на лице. Ветер шумел в ушах, но его слова он расслышал на удивление хорошо. Вдруг ему вспомнилась чья-то фраза: «Дьявол никогда не говорит громко, он всегда сладко нашептывает на ухо». Дьявол. Для характеристики Жнеца не подобрать более точного слова. Даже описание дьявола, хранившееся в скудных глубинах Сындже памяти, полностью с ним совпадали. Любой, кто видел или расследовал хотя бы одно из двадцати одного убийства Жнеца, дал бы такое определение дьявола. Жнец — это дьявол, а дьявол— это Жнец. За последние два года случаи убийства произошли один за другим в Сеуле, Инчхоне и провинции Кëнгидо. Преступник не делал никакого различия между мужчинами и женщинами, и возрастной диапазон также был широким. Среди жертв были как девушка чуть старше двадцати, так и старик за семьдесят... Между убитыми не прослеживалось совершенно никакой связи. Они жили в разных местах, их работа, хобби и прочая деятельность различались. Конечно, причин убивать их тоже не было. Способы убийства так же отличались разнообразием. Единственной и притом пугающей общей чертой преступлений оставалось то, что все жертвы умирали медленно и мучительно. Кто-то задыхался в течение двух часов, оказавшись в ловушке в прозрачной трубе, из которой постепенно уходил воздух, а кого-то, связав по рукам и ногам, бросили на съедение несколько сотням крабов. Это была зацепка. Садистский метод убийства, который обычный человек не смог бы даже представить. Именно действия, сосредоточенные исключительно на причинении сильной боли, указывали на серию убийств. Преступник — мужчина в возрасте от 30 до 40 лет, одинокий, с высшим образованием, с высокой вероятностью имел техническую специализацию или работал в смежной области. Учитывая некрупное телосложение жертв, не похоже, что он обладал большой физической силой. Он был скорее худым, чем толстым. Внешне казался спокойным, деликатным и внимательным, но те, кто хорошо его знал, могли бы сказать, что он нк редкость упрям. Судимости у него не было. Скорее всего, он никогда не платил даже небольших штрафов. Обладал одновременно психопатическими и социопатическими наклонностями. Имел хорошее финансовое положение. Жил в частном доме или же имел квартиру в престижном здании в пригороде. Все это — характеристики преступника, на которых сошлись пять профайлеров, включая Сындже, и три криминальных психолога. На тот момент насчитывалось уже пятнадцать жертв. Пятнадцати случаев оказалось слишком мало, чтобы назвать кого-то определённого, но достаточно, чтобы начать его ненавидеть. Полицию больше всего озадачили не тщательно продуманные, выветренные методы убийств и не механические устройства, сделавшие их возможными. Убийца не оставил своего почерка ни на одном из пятнадцати мест преступлений. Ветераны-профайлеры сетовали, что для того, кто явно действует напоказ, такое отсутствие индивидуального почерка крайне нехарактерно. Детектив был не согласен с этим мнением: — Он точно был что-то оставить. Просто мы не можем это найти. Ни за что нельзя прекращать поиски его следов. — разве мог дьявол оставить следы? — спросил Чхве криминальный психолог. Они были знакомы уже давно, но полицейский впервые видел его настолько мрачным и отчаявшимся. — Мы должны надеяться, что это не дьявол. Только тогда мы сможем его арестовать. На слова Сындже не последоваоо никакой реакции. Может быть, они проиграли уже тогда. Раздавленные его злобой. Преступник раскрыл свои мотивы в прямом эфире после того, как произошел шестнадцатый инцидент: — Я Жнец. Тот, кто пожинает урожай. Я начал эту благородную миссию, чтобы раз и навсегда избавить этот мир от плевел, — сказал он, позвонив лично в программу дебатов в прямом эфире. А затем мягко добавил, как машинист метро, который во время пути объявляет остановки и рассказывает о погоде текущего дня: — Никто не сможет меня поймать. Я никогда не оставлю это священное дело. Неизвестно, в какой момент я приду в ваши дома и позвоню в дверь. Так что готовьтесь. Так что готовьтесь. Одна фраза, брошенная Жнецом, повергла в страз всю страну. Чхве Сындже своими ушами слышал его голос, сидя в зале прямой трансляции программы дебатов. Потому что детектив был одним из участников. Пока он сидел, разглагольствуя о личности преступника, его целях, мотивах и прочих бесполезных вещах, Жнец сам свазялся с ними. В ту же секунду, как он услышал голос человека, назвавшегося Жнецом, Сындже был убежден, что это убийца. В этом не было никакого профайлинга или логических рассуждений. Это было предчувствие. Каждая нервная клеточкв его тела вопила об этом. Он и был преступником.