Глава 36. Прыгни в пропасть, я шагну следом

      Эмилия вдавливала педаль газа в пол, сбрасывая с автомобиля оковы городской суеты. Постепенно побег всё больше напоминал безумный, пьянящий полёт. Алкоголь, теперь уже призрачно бурлящий в крови, притуплял чувство самосохранения, выводя на поверхность лишь всепоглощающее «надо». Надо успеть. Надо сделать, пока страх не перекрыл кислород.              Внутри всё сжималось от неизвестности, но одновременно с этим — кто бы мог подумать! — разрасталось странное, до недавнего времени скрытое предвкушение. Как будто она стояла на краю обрыва и понимала, что, шагнув вниз, либо разобьётся, либо наконец взлетит.              Эмилия не знала, как отреагирует Алессандро или, что скажут Морелли, когда обнаружат её исчезновение, но в этот миг ей было плевать. Необъяснимая решимость гнала девушку вперёд, сквозь ночной город, превращая всё вокруг в размытые полосы света.              Узкие улочки сменялись более широкими, затем вновь сужались, заставляя сбавлять скорость и объезжать припаркованные автомобили. Она игнорировала сигналы проезжающих авто, которые возмущённо гудели, провожая её стремительный силуэт. Лишь пожарная машина, вылетевшая на перекрёсток с воем сирен, заставила Эмилию ударить по тормозам. Шины взвизгнули, оставляя на асфальте чёрные полосы, и машина замерла в нескольких сантиметрах от борта спецтехники. Водитель начал что-то орать, но Эмилия, сердце которой на мгновение ухнуло в пятки, лишь судорожно выдохнула и, как только путь освободился, снова вдавила педаль газа.              Она помнила дорогу до поместья Бернарди удивительно точно. Каждый поворот и перекрёсток отпечатались в сознании в те бесконечные недели, когда Алессандро возил её то на обрыв, то по ночному городу.              Приоткрытые окна машины впускали внутрь прохладный воздух, который обжигал разгорячённые щёки и трепал волосы, заставляя жмуриться, но Эмилии казалось, что в её лёгкие попадает сама свобода, которую она ворует у этого безумного мира.              Когда машина наконец оказалась неподалёку от кованых ворот, Эмилия остановилась и заглушила мотор. Сидела, сжимая руль, и смотрела на массивные прутья, за которыми угадывался знакомый силуэт особняка, такого тёмного и неприступного. Но не успела даже перевести дух, как пространство перед машиной осветилось несколькими мощными прожекторами. Слепящий свет резанул по глазам, вынудив Эмилию вскинуть руку, прикрывая лицо.              Следом, через секунду, в окно постучали. Она обернулась, заметив направленное в лицо дуло пистолета. Глаза в испуге забегали, выхватив поблизости ещё как минимум три тёмных силуэта.              Чего она ожидала, непонятно. Приехать на территорию Бернарди, да ещё и так нагло — это было верхом безрассудства и вызвало уйму вопросов у не то чтобы доброжелательной охраны. По спине Эмилии пробежал холодок. Она не учла одного: для них она всё ещё была чужой, и любое нарушение периметра здесь расценивалось как агрессия.              — Выйти из машины! Руки вверх! — рявкнул ближайший мужчина. — Быстро! Считаю до пяти и открываю огонь!              Приказ был пропитан неприкрытой угрозой, не оставляя сомнений в серьёзности намерений. Эмилия увидела, как его палец тут же переместился на курок, обрывая что-то глубоко внутри. Адреналин, вспыхнувший ранее от безумной гонки, теперь ударил вновь, разгоняя кровь по венам и заставляя действовать быстрее, чем разум успевал просчитывать последствия.               «Не позволяй им себя запугать», — пронеслась шальная мысль. Сглотнув, Эмилия толкнула дверь и, не дожидаясь повторения, вскинула руки над головой. Игривый ветер коснулся кожи. По открытым плечам пробежали крупные мурашки, но Эмилия лишь вскинула подбородок, стараясь не выдавать волнения.              — Позовите вашего босса, — заявила она уверенно.              В ответ раздался короткий, надменный смешок. Мужчина, стоявший чуть левее, вальяжно переложил оружие из одной руки в другую, будто давая Эмилии время осознать всю нелепость своей просьбы.              — С чего бы вдруг? — протянул он с ленцой. — Давай-ка так, милая. Ты сейчас сажаешь свою пятую точку обратно в эту машину и уезжаешь, пока у тебя есть такая возможность.              Охрана явно не чувствовала угрозы в хрупкой девушке, стоящей перед ними с поднятыми руками. Для них она была лишь очередной проблемой, которую можно решить быстро и, желательно, без лишнего шума.              — Я сказала, позовите Алессандро, — не унималась Эмилия, едва сдерживая подкатывающую к горлу ярость. — Или я действительно сяду в машину и протараню ворота. Тогда он сам узнает, что я здесь была.              — А ты попробуй, — мужчина, стоящий напротив, поднял прежде опущенный пистолет, целясь теперь, кажется, прямо промеж глаз. — Мне даже интересно, сколько времени понадобится, чтобы убрать тебя, и сколько ещё – чтобы отогнать этот тарантай.              — Не стрелять! — остановил его третий, по всей видимости, старший. — Но и с прицела не спускать.              Мужчина нахмурился и подошёл ближе, пытаясь внимательнее разглядеть Эмилию в свете прожекторов. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на решительно сжатых губах, затем на машине за спиной — и в нём мелькнуло узнавание.              — Ты вообще понимаешь, куда приехала, девочка?              — Всё я прекрасно понимаю, — отрезала Эмилия. — Позовите его. Сейчас же.              — Он не принимает гостей в такое время, — вмешался четвёртый мужчина, поправляя приклад автомата на плече. — Особенно тех, кто приезжает на вражеских тачках. Проваливай, пока мы не решили, что ты шпионка.              — Я не уеду, пока не увижу его.              Охранник напротив не выдержал. Он шагнул ближе, схватил Эмилию и припечатал её спиной к машине. Дуло пистолета прижалось к плечу, обжигая кожу.              — Тогда мы можем решить вопрос иначе, — на губах появилась недобрая улыбка. — Давай тебе руку прострелим, а? Может, так дойдёт, что нужно убраться с частной территории?              — А ты попробуй, — с вызовом повторила Эмилия его угрозу, не моргнув. Невыносимо хотелось отодвинуться, но и показывать страх она не собиралась. — Только в живых оставь. Я посмотрю, что с тобой сделают после этого.              — Не в твоём положении угрожать нужно, — процедил он, явно не веря.              — Я лишь предупреждаю, — поправила Эмилия, не спуская с мужчины горящего взгляда. — У тебя есть пару минут, чтобы решить, насколько ты готов рискнуть своей шкурой ради мнимой власти над безоружной девушкой.              Охранник замер, но его палец на спусковом крючке напрягся. Казалось, хватит и небольшой дрожи, чтобы прозвучал оглушительный выстрел.              Старший, который до этого молчал, уже начал медленно поднимать руку, готовясь дать сигнал, когда из темноты раздался властный голос, заставивший всех замереть, словно пригвождённые к месту.              — Опустить оружие!              Эмилия перевела взгляд за спины охранников и увидела стремительную фигуру, вышедшую из тени особняка. Алессандро направлялся к ним широкими шагами, и даже на расстоянии Эмилия чувствовала исходящую от него ярость. Она струилась следом, как чёрный шлейф, сворачиваясь в клуб у ног мужчины.              Когда Алессандро поравнялся с остальными, охранники мгновенно потупили взгляды. Держащий Эмилию заметил испепеляющее внимание Дона.              — Я сказал опустить оружие, — рычащий приказ долетел до мужчины и тот, поджав губы, отступил на несколько шагов. В последний раз посмотрев на Эмилию, едва слышно фыркнул и сунул пистолет за пояс.              Не желая медлить, Алессандро отчеканил следующий приказ:              — Все вон.              Где-то сбоку зазвенели пряжки обмундирования, послышался шорох торопливо удаляющихся шагов, но теперь Эмилия не спускала тяжёлого взгляда с Бернарди. Его лицо было нечитаемым, а под ним бушевала буря, готовая вырваться наружу. Желваки ходили ходуном под небольшой щетиной.              — Ты что, с ума сошла? Сбежать сюда, в такое время, — прошипел Алессандро, приближаясь вплотную. На секунду он остановился и оглядел Эмилию, будто пытался найти на её теле раны, но вскоре его взгляд перешёл на автомобиль за спиной девушки. — Ещё и на машине Морелли?! Ты хоть понимаешь, что охрана могла тебя пристрелить и была бы права! — он осёкся, но тут же взял себя в руки, сжав челюсть. — Твою мать, Эмилия, чем ты думала?!              Она поджала губы, только вот Алессандро и не планировал останавливаться. Шагнул ещё ближе, нависая над Эмилией так, что его тень полностью накрыла девушку.              — И ради чего? Так подохнуть хочется? Или у тебя есть какое-то другое, ещё более бредовое оправдание для этого цирка?              Вскинув руку, Эмилия влепила ему звонкую пощёчину. Голова Алессандро дёрнулась в сторону, и он на секунду замер. На скуле начал проступать алеющий след от ладони.              Любой другой человек мечтал бы сейчас раствориться в пространстве, провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать на себе этого мрачного взгляда, вернувшегося к девушке. Но Эмилия не смутилась. Она стояла, вскинув подбородок, и смотрела на него в упор, чувствуя покалывающую боль на кончиках пальцев.              — Надоело! — она ткнула пальцем в его грудь, и голос зазвенел от гнева и боли. — Я не собираюсь выслушивать твои нравоучения. Вашими «правильно» и «так будет лучше» уже сыта по горло! Ты можешь хотя бы раз поговорить со мной откровенно?!              Она замолчала, тяжело дыша, а Алессандро не сводил с неё темнеющего взгляда.              — Не боишься, что переоцениваешь свою значимость? — спросил он тихо, разрывая душу призрением. — Правда не всегда бывает такой, какой мы хотим её видеть.              — Любая, даже самая уродливая, будет лучше, чем то, как ты поступаешь, — горько усмехнулась Эмилия. — Я никогда не считала вас благородными людьми, но ты оказался самым обычным трусом. После всего, что произошло, после того, как я тебя спасла… просто сбежал. Исчез, оставив меня как дуру ждать, а потом испугался и выкинул, да? Что, так было легче?              В глазах Эмилии плеснулось отчаяние, но она не отступила.              — Ты ведь прекрасно знал, что я чувствую. Видел это, когда я пыталась до тебя достучаться. Поступил как ублюдок, но вместо того чтобы наконец исчезнуть из моей жизни, продолжаешь делать вид, что тебе не плевать. И тогда, на дне города, и сейчас.              Собравшись с мыслями, она наконец выпалила то, что все эти дни крутилось в голове:              — Найди в себе хоть каплю мужского и скажи в лицо, что тебе не нужна. И тогда я наконец смогу уехать из города. Костьми лягу, но оборву все связи с любым из вас.              Эмилия вскинула руки, готовая вновь толкнуть Алессандро в грудь за молчание, но тот перехватил её запястья.              — Не уедешь, — угрожающе коротко проговорил Алессандро.              — С чего бы вдруг, м? — прошипела она в ответ. — Назови хотя бы одну чёртову причину, Бернарди.              Она дёрнулась, хотя вырваться так и не смогла. Мозолистые пальцы сжались на её запястьях сильнее, почти болезненно.              — Тебе нужна причина? — опасный шёпот проник в сознание, оседая тяжестью под рёбрами. — Тогда я дам тебе причину.              Алессандро одной рукой оплёл её кисти, прижимая к своей груди, а другой обхватил затылок и притянул в грубый поцелуй. Эмилия забилась в этих путах из крепких мужских рук, выгибаясь и пытаясь высвободиться. Прежде такой желанный поцелуй сейчас казался невыносимым — уверенное прикосновение его губ обжигало, напоминая о боли, которую он причинил своим же молчанием и исчезновением. Эмилия хотела сделать ему так же больно, как было ей. Хотела, чтобы Алессандро почувствовал хотя бы часть того, что чувствовала она, когда ждала его в пустой квартире, прислушиваясь к каждому шороху за дверью.              И когда его язык скользнул в её рот, она не сдержалась. Сжав зубы, прикусила до солоноватого, такого приятного привкуса металла на губах. Алессандро напрягся, но отстраняться не стал, лишь сильнее стиснул пальцы в её волосах, будто эта боль была ему не помехой, а, напротив, подтверждением того, что происходит.              Терпкие капли крови коснулись её языка, смешиваясь с горечью обиды и солёным привкусом непрошенных слёз. Она ощутила сбившееся дыхание мужчины, ставшее таким же прерывистым, как и у неё.              Не справившись с накатившими эмоциями, Эмилия тихо всхлипнула. Разум кричал, молил, чтобы она не поддавалась и оттолкнула его, ушла, пока ещё есть силы, но тело совершенно не слушалось. Оно плавилось в его руках, таяло от прикосновений, забывая о всех обидах и унижениях. Когда Алессандро почувствовал, что попытки вырваться прекратились, он отпустил её запястья.              Его ладонь скользнула по трепещущим рёбрам, улавливая учащённое дыхание под тонкой тканью. Затем опустилась ниже, на талию, почти до треска скомкав в пальцах атласное платье. Шагнув вперёд, Алессандро прижал Эмилию бёдрами к капоту. Заключил в тиски между машиной и собственным телом.              Горячий после быстрой езды металл обжёг её кожу сквозь тонкую материю, но вместо боли сорвал с губ тихий выдох, так похожий на стон. Алессандро на мгновение замедлился, услышав этот звук. Кажется, он ненадолго потерял рассудок, но почти сразу продолжил эту сладостную пытку.              Освободившиеся руки Эмилии легли на его воротник. Пальцы смяли белую ткань, и она сама притянула его ближе, не позволяя отстраниться, даже если бы Алессандро вдруг решил отступить. Руки дрожали, царапали напряжённые плечи, и в то же время не могли остановиться, будто лишь так можно было унять то, что клубилось в душе.              Поцелуй, начавшийся как борьба, постепенно менялся. Грубость таяла, уступая более глубокому, почти отчаянному порыву. Язык Алессандро скользнул по её нижней губе мягче, но не менее чувственно. Так, будто он хотел забрать всю её злость и боль, освобождая от мрака, заполнившего сердце.              Дыхание обоих становилось тяжелее, давая понять, что обратного пути больше не существует. Ни Алессандро, ни Эмилия не смогут сделать вид, что ничего не произошло. Переступив черту, они переплели свои жизни.              Когда он наконец оторвался от её губ, их лбы соприкоснулись. Алессандро долгое время молчал, не открывая глаз, но потом, всё же успокоившись, наконец проговорил:              — Нужно зайти в дом, — прошептал он хрипло. — Ты вся продрогла.              Алессандро очертил кончиками пальцев покрытые мурашками плечи. Она потупила взгляд, ощущая, как внутри всё ещё пульсирует жар их поцелуя, но ночная прохлада действительно была не лучшей союзницей с её нарядом. Эмилии хотелось продолжить, притянуть его снова, позабыв про неудобства, но она всё же оттолкнулась от капота и, коротко кивнув, зашагала ко входу в особняк. Алессандро последовал за ней.              Внутри дома было тихо. Эмилия ожидала увидеть Сильвию или Софию, так как их на городском празднике не было, но, кажется, особняк пустовал. Заметив любопытство Эмилии, Алессандро коротко, не вдаваясь в подробности, бросил:              — Мама и сестра уехали из города.              Эмилия слабо кивнула и проследовала к широкой лестнице. Когда они поднялись на второй этаж, из дальней по коридору комнаты выскочил Чизи, видимо услышавший приближение людей. Пушистый белый хвост забил по округлившимся бокам, а радостный скулёж, отражаясь от стен, пролетел по коридору. Щенок, кажется, подросший за это короткое время, начал носиться у ног Эмилии, едва ли не сбивая её.              — Тише, сладкий, тише, — она попыталась подгадать момент, чтобы погладить этот белый шустрый комок.              Правда, интерес, в силу своего щенячьего озорства, он потерял быстро. Подхватив валяющийся на полу мяч, Чизи вприпрыжку вновь скрылся в комнате Маттео, тут же с грохотом снеся что-то с тумбы.              Эмилия, тихо хмыкнув, в нерешительности застыла, не зная, куда ей идти. Почти сразу она почувствовала, как ладонь Алессандро легла на её поясницу, мягко подталкивая к одной из дверей. Насколько девушка помнила, это была его собственная спальня.              Уловив её вопросительный взгляд, Алессандро быстро объяснил:              — Пока поживёшь у меня, другая комната не готова.              Эмилия понимала, что это была лишь формальность. В этом доме всегда находилась свободная гостевая, но даже если бы причина крылась в элементарном нежелании мужчины отпускать её — в потребности быть рядом, — она бы не сказала и слова против. Слишком долго ждала этого момента, чтобы спорить из-за таких мелочей.              Эмилия переступила порог спальни и наконец, с облегчением выдохнув, сняла мешающие каблуки. Босые ноги коснулись тёплого деревянного пола, разливая блаженное успокоение по ноющим мышцам.              Пространство вокруг неё не сильно отличалось от остальной части дома, но здесь, в этой комнате, сама атмосфера была пропитана его энергией. Запах кожи и древесного одеколона окутывал её со всех сторон. Эмилия чувствовала присутствие Алессандро в каждой детали — в небрежно наброшенном на спинку стула пиджаке и едва заметных следах повседневной жизни мужчины.              Она обернулась, заметив, что Алессандро как раз вытащил из шкафа сменную одежду для неё. Тёмная футболка и мягкие домашние брюки лежали на руке, и он уже сделал шаг в её сторону, чтобы передать их, но, прервав тишину, телефон в кармане Алессандро зазвонил.              Брови мужчины сошлись к переносице, глаза на мгновения закрылись, будто так можно было избежать назойливого рингтона. Тяжело вздохнув, он положил стопку вещей на край кровати.              — Обустраивайся пока, а мне нужно выйти.              Он вытащил телефон из кармана и тут же вышел за дверь, правда, часть диалога всё равно долетала до Эмилии. Спустя несколько секунд напряжённой тишины, она наконец уловила серьёзный голос Алессандро.              — Сколько пострадавших? — Эмилия напряглась, так и застыв со спущенным у ног платьем. — Я отправлю к вам людей, дождись подкрепление.              Алессандро зашагал из стороны в сторону, судя по тяжёлому стуку шагов.              — Не лезь без моего приказа! — рявкнул он, но, кажется, собеседник упрямо не хотел и слышать.              На секунду вновь послышалось молчание, но вскоре, толкнув дверь, он вернулся в комнату.              — Перезвонит он мне, как же. Никаких мозгов нет, — шикнул Алессандро скорее сам себе, тихо. Подняв голову, посмотрел на Эмилию, которая, не смотря на накрывающее волнение, успела переодеться. — Ключи от машины Морелли остались в салоне?              Он увидел кивок и продолжил:              — Я вернусь в город. В здании, в котором проходил праздник, произошёл взрыв. А ты останься здесь, — Алессандро подхватил пиджак, набрасывая его на плечи.              Эмилия, позабыв про ту лёгкость, что пару минут назад витала между ними, шагнула ближе и придержала его за руку, заглянув в глаза.              — Кто-то пострадал?              — Из наших пока нет, но Маттео… — Алессандро поджал губы. — Маттео ещё не вышел из здания. Лука рвётся вытащить его самостоятельно.              

***

      — Я думаю, вы и сами поняли, — заявил Никола ровно, — что взрыв не был случайным.              Он мельком обернулся на свою семью, в очередной раз проверяя, всё ли с ними в порядке.              Карла стояла чуть поодаль, прижимая к груди подрагивающие руки. Даниэле что-то говорил Валерии, а та, даже отсюда, казалась… возмущённой? Она то и дело хмурилась, а взгляд метался между Даниэле и мужем, будто девушка пыталась сложить кусочки пазла, который никак не хотел собираться. Но если причина не крылась в пиджаке, который явно не принадлежал кому-то из Морелли, то Луку это пока не особо волновало. Он заметил, что Никола слегка насторожился, однако проблема требовала обсуждения, а потому Морелли всё же вернул взгляд к Бернарди.              — Не знаю как ты, а я обычно не подрезаю ветку, на которой сижу и сам, — хмыкнув, Лука всё же стал серьёзнее. — Намекаешь на французов, я прав?              Никола помедлил, явно не желая обсуждать это со всеми подряд, но Алессандро сейчас здесь не было. За неимением возможности выбирать, тему пришлось поднять с Лукой, как с его «заместителем». Маттео, прежде стоявший рядом, мелькать перед Морелли не хотел, а потому удалился. К тому же, его плечо было обожжено и требовало хоть какой-то минимальной обработки. Лука проводил брата коротким взглядом, не став его задерживать.              — В тех документах, что я вам предоставлял, были досье, — продолжил Никола, понизив голос так, чтобы его слышал только Лука. — Все детали указывают на то, что один из братьев к этому причастен. Очень похоже на его почерк.              — Думаешь, этот фейерверк — дело рук Эгрора? — Лука прищурился, и его взгляд стал колючим. — Эти ублюдки имеют до смешного много возможностей доставать нас.              — Вынужден согласиться, — отозвался Никола глухо. — Нам с Алессандро нужно встретиться и обсудить дальнейшие действия.              Лука провёл рукой по волосам, стряхивая осевший мелкий пепел.              — Ты нашёл что-то конкретное?              Никола покачал головой.              — Пока ничего, но я отправил своих людей на поиски того, кто заложил взрывчатку. Они прочёсывают территорию, опрашивают свидетелей. Нужно, чтобы и ваши группы подключились. Он мог скрыться не на моей территории, если, конечно, ещё в городе.              Лука погрузился в раздумья. Доля логики в словах Морелли была. К тому же Алессандро действительно нужно позвонить — он ведь ещё не знает, что Маттео всё же смог выбраться самостоятельно из полыхающего здания. Но ответить Лука не успел: внимание привлекло мельтешение в отдалении.              — Похоже, — Лука нахмурился, уставившись за спину Николы, — не ты один так сильно хочешь поговорить с моим братом.              Никола непонимающе приподнял бровь и обернулся туда, куда был направлен взгляд Бернарди. В ту же секунду он увидел Валерию — она пролетала мимо толпы, не сбавляя шага, несмотря на высокие каблуки, которые отчаянно цокали по асфальту. Подол платья от стремительного движения разлетался на разрезе в стороны, а во взгляде горела такая ярость, что прохожие сами расступались, словно боясь попасть под горячую руку девушки.              Её цель находилась в переулке на краю здания. Там, припаркованная под небольшим углом, стояла машина Даниэле, из которой, не торопясь, выбрался Алессандро Бернарди. Она лишь ускорилась, заметив его фигуру в свете уличных фонарей. Зашагала увереннее, сжав кулаки.              Примерно на полпути её нагнал и сам Даниэле. Он подбежал к Валерии, перехватив за локоть, но девушка резко вывернулась из его рук. Даниэле крикнул ей что-то вслед и попытался остановить вновь, но Валерия проигнорировала его и на этот раз.              В следующее мгновение она налетела на Алессандро.              Никола, осознав, что происходит, сорвался с места и рванул вперёд. Лука медлить тоже не стал, направившись следом за Морелли. Они преодолели расстояние за считанные секунды, расталкивая редких зевак, которые всё ещё кружили поблизости в надежде увидеть что-то интересное в горящем здании. Когда мужчины наконец почти достигли нужного места, до них начали долетать обрывки возгласов Валерии.              — Ты! — кричала она, вновь и вновь ударяя кулаками в грудь Алессандро. — Как ты мог?! Где она?!              Судя по треснувшей губе, первый, самый яростный удар, он всё же пропустил. Тонкая полоска крови выступила на месте рассечения, однако Алессандро даже не попытался её стереть. Несмотря на то, что он мог с лёгкостью остановить Валерию — не так много силы было в хрупкой девушке, — всё равно двигался удивительно осторожно. Лишь перехватывал её под локти, не позволяя замахиваться слишком сильно.              Трудно было понять, что сдерживало его больше: то, что в их сторону в любую секунду могло обернуться слишком много внимательных взоров из толпы, или то, что теперь у Алессандро появился свой, сдерживающий фактор — Эмилия. Та, из-за которой он не мог позволить себе причинить действительную боль Валерии, даже в ответ на её безумство.              — Ты умрёшь в муках! — продолжала кидать проклятия Валерия. — Сгниёшь за собственную жестокость!              — Валерия! — крикнул Никола, когда между ними оставалось всего несколько шагов. — Остановись!              Но она его не слышала. Пелена гнева застилала глаза. Девушка видела перед собой только Алессандро — человека, который, как ей казалось, вновь отнял у неё самое дорогое.              Одним движением он обхватил Валерию за талию со спины и рывком оттащил от Бернарди. Супруга продолжала кричать и биться, выгибаясь в его руках, но Никола не обращал внимания на попытки вырваться. Он развернул её к себе лицом и тряхнул — резко, приводя в чувство. Её плечи всё ещё содрогались, а пальцы бессильно вцепились в его руки.              — Что с тобой? — Никола перехватил взгляд Валерии, заметив у неё злые слёзы, которые уже начали оставлять мокрые дорожки на покрытых сажей щеках. — Объясни сейчас же, что случилось.              — Он украл её! — выплюнула Валерия, едва сдерживаясь. — Увёз Эмилию! Моя сестра опять в его грязных лапах!              Она дёрнулась, пытаясь скинуть руки мужа, но Никола не отпускал. Он смотрел на неё в упор, и в его глазах впервые за этот вечер промелькнула усталость. Подобные истерики сейчас были совсем не кстати, но и осуждать супругу он не мог — слишком сильна была её любовь к сестре. Валерия, несмотря на свою хрупкость, была готова убивать за неё.              Тяжело вздохнув, Никола бросил брату:              — Даниэле, уведи Валерию.              Он передал жену брату, и Даниэле, подхватив девушку под локоть, начал отводить её в сторону. Валерия сопротивлялась, но уже не так яростно — силы иссякали, и она позволила увести себя, бросив на Алессандро последний, полный ненависти взгляд.              Проблемы, как обычно, не приходили по одной. Никола даже удивился бы, будь взрыв единственной сложностью, которую ему нужно было решить. Голова гудела, а в сознании одна за другой сменялись лишь брань и проклятия, не оставляя места ни для единой приличной реакции на произошедшее. Он совсем недавно вернул Эмилию, а сейчас… она снова у Бернарди? Это всё было похоже на извращённую издёвку судьбы, которая решила проверить, как скоро Никола сойдёт с ума.              Лука, стоявший всё это время в стороне, перевёл взгляд с удаляющейся Валерии на Николу, а затем и на Алессандро. На губах проступила усмешка, но глаза всё равно оставались настороженными.              — Я так понимаю, — протянул он, обращаясь к брату, — её истерика не безосновательна?              Проигнорировав колкость Луки, Никола обернулся к Алессандро. Он подошёл ближе к Бернарди, и теперь их от толпы частично прикрывал автомобиль и часть стены, создавая иллюзию приватности в этом хаосе.              — Это правда? — спросил Морелли холодно.              Алессандро не ответил ни брату, ни Николе. Большим пальцем он стёр выступившие на губе капли крови, размазав алую полосу по подбородку. Подняв взгляд на Морелли, он коротко бросил:              — Моё терпение было не безграничным, Никола. Тебе бы научить жену сдерживаться.              — Скажи спасибо, что это был не я, — рявкнул тот. — Повторю вопрос ещё раз: это правда, что ты увёз Эмилию?              — Я никого не увозил, — без особого интереса ответил Алессандро.              — Не наши проблемы, что ты не можешь уследить за одной девушкой, — встрял Лука, делая шаг вперёд и вставая чуть сбоку от брата.              — Тебе бы заткнуться, — шикнул Никола, мельком обернувшись на него.              Прежде спокойное снисхождение испарилось без следа. Теперь он не был намерен разговаривать с Лукой на равных, напоминая о разном статусе. Прожигающий взгляд Николы вернулся к Алессандро.              — Если ты её не увозил, то где тогда Эмилия и почему ты приехал на машине Даниэле?              — Забавное стечение обстоятельств, — пожал плечами Алессандро с показным безразличием. Морелли едва сдержался, чтобы не вцепиться ему в горло.              — Мне надоел этот бред, — процедил Никола низко, шипяще. — Вы сейчас же вернёте её обратно. У нас были условия сделки — Эмилия в обмен на информацию. И свою часть я выполнил.              Во взгляде Алессандро мелькнула усмешка, но голос остался ровным, скучающим.              — И я свою часть сделал. Только вот теперь, хочешь ты того или нет, Эмилия остаётся со мной.              Никола коротко, сухо хмыкнул.              — Я, конечно, знал, что у Бернарди мало чести, но чтобы её не было вообще… Ты действительно думаешь, что я позволю тебе держать её, как трофей?              — Честь тут не причём. Ты можешь её забрать. Только вот при одном условии.              Никола прищурился, чувствуя закипающую ярость.              — И при каком же?              — Через мой труп, — отчеканил Алессандро.              — Ты переходишь все границы, Бернарди, — Никола шагнул ближе, и расстояние между ними сократилось до опасного. — Я предупреждал тебя. Эмилия – не игрушка, и ты не имеешь права решать её судьбу.              — А кто имеет? — Алессандро жёстко усмехнулся. — Ты? Не смеши. Она сама выбрала быть со мной.              — Она ничего не выбирала! — выплюнул Никола. — Ты запер её в своём доме и называешь это выбором? Ты такой же, как твой отец. Даже хуже — притворяешься, что у тебя есть совесть.              — Я не нуждаюсь в твоём одобрении, — отрезал Алессандро. — И если ты думаешь, что сможешь прийти сюда и диктовать мне условия, то глубоко ошибаешься.              — Если ты не вернёшь её, я посчитаю это объявлением войны.              — Ты понятия не имеешь, на что я готов пойти, чтобы защитить то, что считаю своим.              Никола рывком потянулся за спину, и в тот же миг, заметив это, Алессандро выхватил пистолет, направляя дуло прямо на Николу.              — Я не люблю пустые угрозы, — почти ласково напомнил Алессандро. — Сдержанности у тебя ещё меньше, чем у жены.              — А я не люблю напыщенных ублюдков с завышенным эго, — пропустил мимо ушей замечание Никола, растянув губы в хищной усмешке. Он кивнул вниз, и Алессандро заметил, что пистолет Морелли сейчас направлен ему в пах. — Вот и проверим, есть ли там хоть что-то.              Воздух между ними застыл, наэлектризованный до предела. Казалось, ещё секунда, и кто-то из мужчин нажмёт на спусковой крючок.              — Я бы не советовал, — раздался голос со стороны.              Никола краем глаза заметил, что Лука тоже решил не оставаться без дела. Его пистолет уже был направлен на Николу, и хотя Морелли почти не спускал с Алессандро испепеляющего взгляда, Лука был готов выстрелить в любую секунду.              — А вот не тебе советы раздавать, — Даниэле, подошедший со спины к Луке, толкнул его дулом в затылок, обозначая своё присутствие.              Младшему Морелли всё это не нравилось с самого начала, а потому пока все находились в напряжении и были заняты разговором, он успел обойти здание с другой стороны.              — Опусти оружие, Бернарди, — приказал Даниэле, вжимая дуло в затылок Луки. — Я не хочу стрелять, но если ты хотя бы шевельнёшься, сделаю это без колебаний.              Лука замер, хотя пальцы на спусковом крючке не дрогнули.              — Ты думаешь, это остановит меня? Если я упаду, ты не успеешь даже моргнуть, как твой брат, продырявленный, ляжет следом. Так что давай не будем проверять, у кого быстрее рефлексы.              Четверо мужчин застыли в смертельном равновесии. Каждый держал под прицелом кого-то из противников, и малейшее движение могло стать последним. Где-то вдалеке всё ещё выли сирены, но здесь, в этом переулке, мир замедлился вокруг четырёх стволов и бешеных пульсов, готовых в любой момент оборваться.              Никола первым нарушил затянувшееся молчание.              — И что дальше, Бернарди? Мы будем стоять здесь до рассвета, пока кто-нибудь из нас не выстрелит?              — Я могу стоять сколько угодно. У меня нет других планов на эту ночь, — отозвался Алессандро.              — Зато у меня есть, — насмешливо встрял Лука. — Я, конечно, всё понимаю, биться за женщину благородно, но, может, вы оба придёте в себя? Хотя, судя по тому, как Даниэле приставил свой ствол к моему затылку, вы, Морелли, явно предпочитаете радикальные методы.              — Не я это первый начал, — холодно заметил Даниэле. — Я всего лишь уравнял шансы.              — Ты подкрался сзади, — Лука фыркнул. — Это не уравнивание, а трусость.              — Кажется, ты и сам был не прочь использовать такие приёмы раньше, — напомнил их первую встречу в порту Даниэле.              Алессандро перевёл взгляд на Николу, игнорируя перепалку мужчин.              — Ты действительно хочешь умереть здесь? Из-за женщины, которая выбрала меня?              — Ты манипулировал ей, — огрызнулся Никола глухо. — Запугал и заставил чувствовать себя обязанной. Ты знаешь, как действовать на уязвимых людей.              — Уязвимых? Мы говорим об одном и том же человеке? — Алессандро приподнял бровь. — Похоже, ты плохо знаешь свою свояченицу.              Никола сжал челюсть, и желваки на его скулах заходили ходуном.              — Она просто запуталась, а ты воспользовался её состоянием.              — Это называется «она сама приняла решение», — отрезал Алессандро. — И если ты не можешь с этим смириться, то проблема не во мне.              — Довольно! — рявкнул Даниэле, и его голос эхом разнёсся по переулку. — Мы стоим здесь, готовые перестрелять друг друга, а наш общий враг тем временем может быть уже в нескольких кварталах отсюда. Вы оба это понимаете?              — В чём-то этот выродок прав, — нехотя признал Лука.              — Ты бы за словами следил, — шикнул Даниэле.              — Как бы мне ни нравилась идея пристрелить кого-то из вас, сейчас не лучшее время для выяснения отношений, — продолжил Лука, проигнорировав замечание.              — С каких это пор ты стал голосом разума? — со скептицизмом уточнил Никола.              — Почему вас всех так волнует этот вопрос? — Лука возмущённо всплеснул руками, но все же вновь направил пистолет на Николу. — Считай, что на досуге поразвлечься ради разнообразия решил.              Пыл внутри Алессандро слегка поутих.              — Так или иначе, сейчас действительно не время, чтобы решать этот вопрос.              — Ты предлагаешь забыть о том, что ты увёз Эмилию? — удивился Никола.              — Я предлагаю отложить этот разговор, пока мы не найдём тех, кто устроил сегодняшнее шоу.              — И ты думаешь, я поверю, что после этого ты добровольно отдашь её?              — В любом случае, — Алессандро сделал паузу, заговорив тише, — ты не сможешь забрать её силой. Даже если убьёшь меня, мои люди не отдадут Эмилию. И по приказу она к тебе тоже не вернётся. Чем быстрее ты это поймёшь, тем меньше крови прольётся. Но вопрос с французами в данную минуту имеет куда более значительный вес.              Никола не спускал с него горящего взгляда.              — Ты ставишь меня перед выбором, которого вообще не должно быть.              — Такова реальность.              Чтобы показать хотя бы каплю искренности своих намерений, Алессандро опустил пистолет. Даниэле, выглянув из-за Луки, добавил:              — Мы действительно теряем время, — обратился он к Николе. — Если французы ещё здесь, каждая минута промедления играет на них.              Никола заколебался. Его взгляд метался между Алессандро и Даниэле, а затем остановился на Луке, который всё ещё держал оружие наготове.              — Я не уберу пистолет, пока ты не опустишь свою игрушку, — отчеканил Никола. — Я не доверяю вам.              — Сначала прикажи своему пёсику зубы спрятать, — намекнул Лука на Даниэле. — И, так уж и быть, я подумаю.              Морелли всё же нехотя кивнул. Постепенно и Даниэле, и Лука и сам Никола спрятали оружие за пояс. Развернувшись, Никола направился вместе с Даниэле в сторону толпы, бросив напоследок через плечо:              — Если с ней что-то случится, я уничтожу всё, что тебе дорого. Неважно, сколько времени уйдёт на то, чтобы сравнять всю твою семью с землёй.              Лука подошёл к брату, когда фигуры Морелли окончательно растворились в темноте переулка. Он сунул руки в карманы и некоторое время просто стоял рядом, глядя в ту же сторону, что и Алессандро.              — Ты понимаешь, что только что объявил войну из-за девушки? — спросил он без привычной насмешки, но и без осуждения.              — Я в курсе, — легко ответил Алессандро.              — И она того стоит?              Мужчина помедлил лишь на мгновение, затем повернулся к брату.              — Я не жалею о том, что сделал.              Лука не сводил с него внимательного взгляда, пытаясь прочитать между строк то, что брат не говорил вслух, но Алессандро уже перевёл взгляд на пёструю толпу, где мелькали силуэты пострадавших и людей из спецгрупп.              — Как там Маттео? — уточнил он, возвращаясь к более насущным вопросам. — Ему нужно в больницу или мы сразу поедем в поместье?              — У него, насколько я видел, лишь небольшой ожог, не более, — быстро объяснил Лука. — Плечо задело, когда он выбирался из здания. Ничего серьёзного, но в поместье мы с ним не поедем.              — Почему?              Лука замялся на секунду, затем легко пожал плечами.              — Я соскучился по своему любимому младшему брату.              Заметив явное недоверие в глазах Алессандро, Лука положил руку ему на плечо. Раскрывать истинную причину он был не намерен, а потому уверенно хлопнул того по спине и продолжил:              — Ты не подумай, я его доставать сильно не буду. Просто хочу убедиться, что Маттео в порядке. К тому же, — Лука притворно смутился, пряча усмешку, — упаси господь, если он услышит, как ты находишь с пташкой общий язык. Его девственные уши скрутятся в трубочку.              Алессандро, хоть и не хотел реагировать на эту глупую фразу, всё равно тихо хмыкнул, а Лука, заметив это, довольно улыбнулся.              — Так что дом в вашем распоряжении, — он вытащил ключи от машины из кармана и всучил их Алессандро. Металл звякнул, переходя из одной ладони в другую. — А мы, если что, в городской квартире переночуем.              Алессандро сжал брелок в кулаке, ощущая его холодный вес.              — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он с нотой сомнения.              Даже понимая, что речь вообще про другое, Лука вновь отшутился:              — Уж прости, но в любовных утехах с ней ты должен справиться сам.              Он поднял руки в примирительном жесте, когда наткнулся на серьёзный взгляд Алессандро, и добавил уже без привычной игривости:              — Нам всем нужно отдохнуть сегодня. Потом, скорее всего, возможности уже не будет.              Алессандро понимал: Лука прав. Сегодняшняя ночь, возможно, последняя передышка.              — Ладно, — коротко ответил он, убирая ключи в карман. — Доберитесь до квартиры без приключений.              — Постараемся, — бросил Лука, хотя в его улыбке уже не было прежней лёгкости.              Он развернулся и направился к машине, где уже маячил силуэт Маттео.