The second letter

Адель. Иногда мне кажется, что этот город держит меня за руку. Не как человек, нет — как нечто большее. Как будто он знает, что мне больно, и молча соглашается быть рядом. Каждое утро, как только я открываю окно, в комнату врывается холодный воздух с фьорда. Он обжигает лицо, щиплет пальцы, обволакивает горло ледяной перчинкой. И всё же — в этом утреннем холоду есть голос. Он будто шепчет: «Ты жив. Продолжай». Я живу здесь уже почти два года. И до сих пор не верю, что остался. Знаешь, как бывает? Хотел уехать — просто исчезнуть, раствориться где-то между вокзалом и конечной остановкой. А потом вдруг остаёшься. Не потому что стало легче, а потому что где-то в глубине понимаешь: это место стало частью тебя. Или ты — частью его. Ты бы полюбила этот город. Он на первый взгляд кажется суровым, даже диким. Но это обман. Он, как ты — добрый, если знать, куда смотреть. Здесь пахнет соснами, сырой землёй, свежевыпеченным хлебом по утрам. И тишиной. Настоящей. Такой, в которой слышно, как греется душа. Я иногда хожу вдоль берега и думаю: когда ты вернёшься, я покажу тебе каждую тропинку, каждый камень, каждую скамейку у воды, где я сидел и думал о тебе. А ты будешь кутаться в шарф, улыбаться уголком губ и говорить, что ветер здесь «нахальный». И я буду смеяться, потому что ты — вернулась. Энди, как всегда, развалился на подоконнике. Он будто специально выбирает самую тёплую точку в доме, чтобы показать: в мире ещё есть уют. Он спит так спокойно, словно ничего плохого никогда не случалось. Иногда я завидую ему — его слепой, пушистой уверенности в мире. А Берримор... снова разбудил меня в шесть утра. В зубах — поводок и его вечно мокрая, разваливающаяся игрушка. Я только вздохнул, а он сел рядом, положил голову мне на колени и замер. Молча. Просто был рядом. Ты всегда говорила, что собаки чувствуют боль лучше людей. Ты была права, как и во многом другом. Я начал собирать для тебя книги. Они тебе понравятся. Переплёты, бумага, запах типографии — всё так, как ты любила. Недавно нашёл сборник писем Ван Гога. Купил сразу, не думая. Мне нравится держать в руках чужие слова, написанные кому-то с любовью. Словно я не один говорю в пустоту. Словно где-то, на другом конце, кто-то всё ещё читает. По вечерам я сижу на балконе с чашкой чая. Представляю, как ты выходишь ко мне, кутаешься в плед, немного ворчишь, что снова холодно. А я смеюсь и говорю: «Иди сюда, я тебя согрею». Я бы правда согрел тебя, Адель. Я бы всё сделал, чтобы тебе не было холодно никогда — ни телу, ни сердцу, ни душе. Иногда мне кажется, что ты рядом. Не буквально — не физически. Но где-то здесь. В отражении окна. В скрипе половиц. В тени, что пробегает по стене, когда я засыпаю. Я не сошёл с ума, Адель. Просто скучаю. Безумно. Так сильно, что даже тишина здесь теперь звучит как твоё имя. Пиши мне, если сможешь. Я всё еще жду.