I'm sorry and goodbye

Мужчина шёл медленно, будто каждая его нога была связана тяжёлыми цепями. Его движения казались едва ощутимыми, он словно тянул себя вперёд, сражаясь с собственной болью и усталостью. В его руке — букет увядших цветов. Лепестки были опущены, будто они чувствовали всю тяжесть момента, вся их яркость давно покинула этот мир. Этот букет — символ надежды и прощания одновременно. Перед ним — место, куда он не решался прийти долгое время. Это будет их первая встреча с тех пор, как всё изменилось, и тишина заполнила пространство между ними. Он остановился, глубоко вздохнул, и, не в силах сдержать волну эмоций, опустился на колени в густую прохладную траву. Его руки дрожали, словно он держал в себе весь мир — хрупкий и разбитый. В пальцах — последний конверт, последний штрих их истории, которую он пытался продолжать писать словами, но которой уже не суждено было быть услышанной. Он поклялся себе — больше не будет писем. Больше пустых надежд и разговоров с воздухом. День за днём он писал ей, словно в пустоту, надеясь, что однажды она ответит, что однажды он услышит её голос, почувствует её руку. Но ответа не было и не будет. Он знал это глубоко в душе. Рядом тихо подошёл мальчик, их сын. В его руках — фотография женщины с нежной улыбкой. Мальчик смотрел на неё с восхищением и любовью, в его глазах — свет надежды и детская вера в чудо. — Она очень красивая, — произнёс мальчик тихо, почти шёпотом, как будто боясь нарушить святость момента. Мужчина наклонился, сжав челюсть, пытаясь скрыть слёзы, которые пробивались сквозь плотную бороду. Одна слеза тихо сбежала по щеке и растворилась в его волосах. — Да, сынок, — ответил он, голосом, полным боли и нежности. — Она невероятно красива. Мальчик осторожно взял букет из его рук и шагнул вперёд. Он медленно положил цветы на холодный, серый каменный пьедестал, который возвышался среди травы. На камне вырезаны слова, которые разрывали сердце: Адель Уэлсон 1988 — 2023 Мужчина посмотрел на могилу, затем на мальчика, затем поднял глаза к небу, где медленно таяли последние облака вечернего света. — Я был слишком слаб, — прошептал он, голос дрожал, — слишком слаб, чтобы признать, что тебя больше нет. Слишком слаб, чтобы отпустить. Я писал эти чёртовы письма, будто ты могла прочесть их... Он замолчал, глотая ком в горле. — Прости меня, Адель. Я был плохим мужем. Он выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжесть целой жизни. Голос стал твёрже, решительнее: — Но я обещаю тебе... Я буду хорошим отцом. И в этот момент, среди шёпота ветра и вечной тишины, мужчина впервые почувствовал, что может идти дальше — ради сына, ради памяти, ради любви, которая не умирает. -Я люблю тебя, Адель. И я больше не жду.