Часть 7

***

      Последние дни учебного года в Хогвартсе всегда были наполнены особым настроением – смесью предвкушения свободы и легкой грусти от скорого расставания. Для Северины Снейп, чья комната в подземельях Слизерина служила тихой гаванью, эти дни обещали быть особенно спокойными, особенно после внезапного решения сдать все двенадцать СОВ.       Сейчас девушка готовилась к летнему заданию, порученному ей Люциусом, которым предстояло посвятить несколько недель. Черноволосая аккуратно складывала астрологические чертежи, разглаживала помятые углы рукописей и отбирала самые важные черновики в отдельный небольшой сундук.       Однако, это спокойствие было нарушено неожиданным распоряжением декана факультета. Профессор Слизнорт, с его вечной склонностью к интригам и желанием угодить всем, решил, что для "гармоничного завершения учебного года" и "укрепления связей между пятым и четвёртым курсом", в комнату Северины будет подселена никто иная, как Нарцисса Блэк.       Услышав эту новость, слизеринка лишь пожала плечами. Ей, честно говоря, было все равно. Нарцисса, конечно, происходила из семьи Блэков, известной своей чистотой крови и влиянием, но Северина не испытывала к ней ни враждебности, ни особого интереса. По воспоминаниям прошлой хозяйки тела, Снейп не помнила, чтобы нынешняя четверокурсница как-то ярко выделялась. Сейчас же, в последние дни, она была поглощена своими мыслями, исследованиями и, конечно, заданием Малфоя, поэтому мало на кого обращала внимание.        Более того, попаданка была даже слегка рада. Нарцисса, как будущая жена Люциуса, играла важную роль в его планах. Её присутствие могло облегчить некоторые аспекты подготовки, и Северина надеялась использовать её знания, влияние и, возможно, характер для более гладкого хода дел.       Профессор Слизнорт, напротив, пребывал в состоянии легкой паники. Он прекрасно знал, что семья Блэков не особо жаловала полукровок, и что Снейп, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, могла быть весьма острой на язык. Поэтому, когда Нарцисса, с безупречной осанкой и холодным взглядом, появилась на пороге комнаты Северины, декан Слизерина уже был готов к худшему. – Дорогие мои, дорогие мои! – засуетился он, пытаясь создать атмосферу радушия. – Вот и мисс Блэк! Северина, дорогая, я уверен, вы станете прекрасными соседками! Нарцисса, надеюсь, вам будет уютно. Я распорядился принести дополнительный комплект постельного белья, и, конечно, лично проследил, чтобы ваша комната была безупречно чистой!       Нарцисса, с типичной для Блэков сдержанностью и аристократической отстраненностью, лишь слегка кивнула. Её взгляд скользнул по скромной обстановке комнаты пятикурсницы, и губы изогнулись в едва заметной, холодной улыбке. Девушка была недовольна. Подселение в комнату к кому-то, кого она считала ниже себя по статусу, было для неё унизительным. Но она была Блэк, и умела скрывать свои истинные чувства. – Благодарю вас, профессор Слизнорт, – произнесла она ровным, мелодичным голосом, в котором, однако, не было ни капли тепла. – Я уверена, что мы найдем общий язык.       Северина, наблюдавшая за этой сценой, лишь усмехнулась про себя. Она уловила легкое напряжение в плечах блондинки, её попытку сохранить достоинство, но, опять же, ей было все равно. Девушка уже размышляла, как сможет использовать присутствие Блэк для своих целей. Помощь Малфою в столь деликатном вопросе, как помолвка, была для него не просто услугой, а стратегическим шагом. Нарцисса, с её связями и влиянием в высших кругах волшебного мира, позже могла стать ценным союзником.       Когда Слизнорт, наконец, оставил их одних, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом мантии Блэк, когда она аккуратно ставила свой чемодан на пол. Снейп, не отрываясь от своих дел, произнесла: – Рада тебя видеть, без всяких кривотолков. Располагайся на той стороне, – черноволосая махнула рукой, указывая на противоположную часть комнаты. – Мои прошлые соседки не особо ценили наше соседство, да и я, честно говоря, тоже. Единственная просьба: не трогай мои вещи и не мешай моим исследованиям. Взамен я не буду тебе докучать.       Блондинка обернулась, и её взгляд встретился с Севериной. В нём мелькнуло легкое пренебрежение, но она тут же взяла себя в руки. – Я не помешаю, – ответила она ровным голосом, в котором чувствовалась стальная нотка. – Но что, если я захочу жить на твоей половине комнаты?        Снейп подняла глаза. Её тёмные, безразличные зрачки встретились с холодными, серыми глазами Нарциссы. Впервые за все время их знакомства она почувствовала что-то похожее на интерес.  "Возможно, эта незваная гостья окажется не такой уж и нежеланной," – промелькнула мысль в голове черноволосой, когда она изучала лицо Блэк.        В сером взгляде блондинки не было страха или робости, только уверенность и какая-то скрытая сила, которая интриговала. – Интересно, – произнесла черноволосая, её губы тронула едва заметная улыбка. – Ты хочешь жить на моей половине комнаты? Это довольно смелое заявление, учитывая, что ты только что вошла сюда. Обычно люди сначала пытаются найти общий язык, а не сразу заявляют о своих правах на чужую территорию.       Нарцисса не отступила. Её взгляд оставался прямым, без тени сомнения.  – Я не ищу общего языка, я ищу место, где смогу спокойно заниматься своими делами. А твоя половина комнаты кажется мне более подходящей для этого. К тому же, твои правила мне вполне подходят. Я не люблю чужие вещи и не люблю, когда мне мешают.       Черноволосая кивнула, оценивая её слова.  – Хорошо. Если ты действительно сможешь соблюдать мои условия, то, возможно, мы сможем сосуществовать. Но учти, я не терплю нарушений. Если ты переступишь черту, я не буду церемониться.       Она снова махнула рукой, указывая на свободное пространство.  – Располагайся. Но помни, это моя территория. И я буду внимательно следить за твоими действиями.       Блэк не ответила, лишь кивнула в знак согласия. Она начала распаковывать свои вещи, двигаясь с грацией и целеустремленностью. Северина наблюдала за ней, её интерес рос с каждой минутой. Эта девчонка была не похожа на тех, кого она встречала раньше. В ней чувствовалась какая-то загадка, которую хотелось разгадать. И, возможно, это соседство окажется куда более захватывающим, чем она могла себе представить.

***

      Перрон девять и три третьи, что отправлял учеников из Хогвартса домой, гудел, словно растревоженный улей. Пятый курс для нашей попаданка остался позади, экзамены сданы, и теперь все ученики, словно птицы, выпущенные из клетки, готовились разлететься по домам на летние каникулы.        Северина Снейп, как всегда, держалась особняком, прислонившись к одной из колонн, поддерживающих крышу перрона. Её черные волосы, обычно тщательно приглаженные, сегодня казались чуть более растрепанными, словно отражая внутреннее смятение. Рядом с ней, словно яркий солнечный луч, сияла Лили Эванс. Ее рыжие волосы, заплетенные в косу, переливались в лучах полуденного солнца, а зелёные глаза искрились предвкушением и поглядывали на Хогвартс, что издалека казался ещё более величественным.  – Представляешь, Северина, у бабушки такой сад! Там розы цветут самых разных оттенков, а еще она печет пироги с яблоками и черникой, просто пальчики оближешь! Мы будем целыми днями гулять, читать книги под старой яблоней и… – гриффиндорка увлеченно расписывала прелести летнего отдыха, её голос звенел от восторга.       Её подруга только хмыкнула, стараясь скрыть улыбку.  – Только не забудь отпросить меня у моей мамы, Эванс. Боюсь, она не слишком обрадуется моему присутствию в твоём маггловском раю.       Лили нахмурилась, но тут же весело рассмеялась. Её красивые рыжие локоны задорно подпрыгнули, когда она покачала головой. –Не волнуйся, я её уговорю! Она просто ещё не знает, как хорошо мы проведём время.        В этот момент их разговор прервался обрывками фраз, доносившихся из группы слизеринцев, стоявших неподалеку.        Малфой, Кэрроу, Мальсибер, Эйвери, Блэки и Лейстренджи – все они, как обычно, окружили себя аурой превосходства и тайны. – ...отец говорит, что ситуация накаляется. Реддл набирает силу, и многие чистокровные семьи поддерживают его... – ...слышал, Крэбб и Гойл уже вступили в «Вальпургиевых Рыцарей». Говорят, там сейчас очень перспективно... – ...а как же магглорожденные? Реддл же их ненавидит, разве нет?       Голос Малфоя прозвучал надменно.  – Не все так просто, Рэйнард. Реддл – прагматик. Он понимает, что полукровки и даже некоторые магглорожденные могут быть полезны. Главное – лояльность, знания и сила.       Девушки обменялись взволнованными, но вместе с этим любопытными взглядами.        Они обе слышали о «Вальпургиевых Рыцарях», тайной политической организации, возглавляемой Томом Реддлом, выдающимся выпускником Хогвартса за это столетие, чье имя шепталось с благоговением и уважением. Дамблдор и его сторонники утверждали, что Реддл – опасный темный маг, стремящийся к власти и ненавидящий магглорожденных. Но то, что они сейчас услышали, противоречило этим ничем не подтверждённым утверждениям.       Когда слизеринцы отошли, Северина тихо проговорила:  – Ты тоже это слышала?       Лили кивнула, её зеленые глаза были полны раздумий отчего взгляд был немного мутным и холодным.  – Да. Это странно. Дамблдор всегда говорил, что Реддл – враг магглорожденных. Да и многие гриффиндорцы тоже яростно доказывали это.  – Возможно, Дамблдор ошибается, – Сней произнесла это почти шепотом, словно боясь, что её  услышат. – Или, что более вероятно, он не говорит нам всей правды. Политика, Лили. Всегда политика. И интриги. Фракция Реддла, «Вальпургиевы Рыцари», набирает обороты, и то, что мы услышали, заставляет задуматься. Если он действительно готов принимать в свои ряды магглорожденных и полукровок, это меняет всё, заставляя усомниться в словах директора.        Гриффиндорка задумчиво погладила свою косу, немного потрепав зелёную ленту, что вплела этим утром.  – Но почему тогда Дамблдор и его сторонники так настаивают на обратном? Неужели они не знают? Или... – девушка резко вскинула голову. Её глаза были широко открыты, а зрачок расширился. – Они намеренно вводят всех в заблуждение? – В Хогвартсе, как и в любом другом месте, есть свои игры, – слизеринка прищурилась, её взгляд скользнул по толпе учеников, ищущих свои вагоны. – Иногда правда – это просто удобная ложь, которую легче продать. Если Реддл действительно стремится к власти, ему нужны союзники. И, возможно, он понимает, что чистота крови – это не единственный путь к силе. Может быть, он ищет таланты, независимо от происхождения. – Но это же… это же переворачивает все с ног на голову! – рыжеволосая была явно взволнована. – Если это правда, то мы, магглорожденные, можем оказаться в совершенно иной ситуации. Не врагами, а… потенциальными союзниками? – Или пешками в чьей-то более крупной игре, – добавила Снейп с присущим ей цинизмом. – Не стоит забывать, что «Вальпургиевые Рыцари» – не благотворительная организация, а политическая партия. Пусть пока и тайная, но что-то мне подсказывает, что это только пока. Всё-таки это Том Реддл. Он амбициозен. И если он готов использовать магглорожденных, то, скорее всего, для своих целей. – Но это все равно лучше, чем быть просто мишенью, – возразила Эванс, мотнув головой. – Если есть шанс, что мы можем быть чем-то большим, чем просто объектом ненависти… это уже что-то.       Черноволосая кивнула, её взгляд стал более сосредоточенным.  – Да. Это определенно что-то. Но нужно быть осторожными. Слишком много неизвестных. И слишком много людей, которые хотят, чтобы мы верили в определенную версию реальности, которая им по вкусу.        В этот момент раздался гудок Хогвартс-Экспресса, и ученики начали собираться, готовясь к отправлению. Северина и Лили обменялись последними взглядами, полными понимания и решимости. — Ладно, — сказала Лили, — давай поговорим об этом позже. Я не хочу, чтобы нас подслушали.       Северина кивнула, и они обе направились к поезду, где их уж дало предчувствие того, что вскроем времени им предстоит сделать выбор. Этот летний отдых обещал быть не только отдыхом для подруг.        Он обещал быть временем для размышлений, для поиска ответов и, возможно, для начала понимания истинного положения дел в волшебном мире, где политические интриги плелись так же искусно, как и заклинания. И где даже самые темные тени могли скрывать неожиданные союзы. И единственное чего им хотелось это не оказаться по разные стороны баррикад. 

***

      Паучий Тупик, родное пристанище Северины, оставил Еву в состоянии полного уныния, словно выпив из неё всю радость. Это место лишь подлило масла в огонь её собственной безнадёжности, заставляя чувствовать себя ещё более потерянной. Девушке было невыносимо жаль Снейп, будто та была обречена с самого рождения, неся на себе тяжкий груз судьбы.       Улица, серая и безжизненная, казалось, задыхалась от едкого дыма, который клубился из старой, но исполинской ткацкой фабрики. Этот дым щипал глаза и проникал в лёгкие, оставляя горький привкус. Загрязнённая река, с мутной, маслянистой поверхностью, и мёртвый лес, чьи деревья стояли как скелеты, превращали это место в настоящую клоаку, где каждый вдох был испытанием. Атмосфера здесь была не просто удушающей – она была гнетущей, пропитанной запахом тлена и безысходности.       Проходя по Паучьему Тупику, Ева почувствовала, как липкий смог оседает на коже, словно сажа. Он проникал под одежду, оставляя ощущение грязи и беспросветности. Она шла по разбитому тротуару, усыпанному мелкими осколками стекла и недокуренными окурками, стараясь не смотреть по сторонам. Каждый дом казался заброшенным, с заколоченными окнами и облупившейся краской, словно они тоже были обречены на медленное угасание.       Вдалеке, над горизонтом, возвышались мрачные силуэты фабрик, изрыгающих в небо клубы чёрного дыма. Они напоминали гигантских чудовищ, пожирающих последние остатки света и надежды. Звуки города здесь были приглушены, словно заглушены толстым слоем копоти и отчаяния. Слышался лишь монотонный гул немногочисленных машин и редкие, хриплые голоса, словно доносящиеся из могилы.       Ева ускорила шаг, желая как можно скорее покинуть это проклятое место, зайдя в дом. Но Паучий Тупик, казалось, преследовал её, проникая в её мысли и чувства. Она видела в каждом прохожем отражение Северины, её печальные глаза, полные боли и безысходности. И чем дальше девушка заходила на улицу, тем сильнее становилось ощущение, что она оставляет часть себя в этом мрачном уголке мира. Часть, которую теперь уже Северина, возможно, никогда не сможет вернуть.

***

      Ева возвращалась из школы, не питая иллюзий относительно тёплого приёма. Она ожидала скорее холодного равнодушия, возможно, даже затаённой обиды за то, что её, чужую душу, вселили в тело единственной и любимой дочери. Но даже в самых мрачных своих предположениях она не могла представить, что вместо встречи её встретит похоронная процессия.       Похороны Эйлин Снейп.       Эта мысль, как ледяной осколок, вонзилась в её сознание. А что, если она, Ева, виновна в обеих смертях? В смерти той, кем она стала, и в смерти той, кто являлся матерью предыдущей хозяйки тела? Эта перспектива была не просто невыносимой – она была парализующей. Воздух в доме казался не просто густым, а вязким, словно пропитанным не только запахом ладана и дешёвого алкоголя, но и самой сутью циничного безразличия, которое сгустками исходило от Тобиаса Снейпа, которому, казалось, тоже недолго осталось.       Ева была готова к холоду, к ярости, к всепоглощающей грусти, но не к этой звенящей пустоте, которая окутала её, когда она смотрела, как опускают гроб Эйлин Снейп. Это было не горе, не скорбь – это было нечто гораздо более опустошающее, словно сама жизнь покинула это место, оставив лишь оболочку. – Рина, – тихо позвала Лили, её голос был мягким, как шёлк. Она осторожно приобняла подругу за плечи, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие. – Всё нормально, – прошептала черноволосая.       Её голос был едва слышен, словно исходил из самой глубины растерянности. Ева сделала рваный выдох, пытаясь удержать ускользающее чувство реальности, но мир вокруг неё казался размытым, как акварель под дождём.       Нормально ли это?       Девушка сама не знала.       Нормально ли это, когда ты стоишь на похоронах человека, чьё имя дочери носишь, но чью жизнь ты не прожила? Нормально ли это, когда единственная ниточка, связывающая тебя с прошлой Севериной, обрывается, оставляя лишь призрачные воспоминания и чужое тело?       Ева не знала.       Она чувствовала себя потерянной, словно корабль без руля, дрейфующий в океане чужих эмоций и невысказанных обвинений.       Лили, почувствовав мелкую дрожь, пробежавшую по плечам Снейп, сжала её крепче. Прикосновение рыжеволосой было единственным якорем в этом море неопределённости. – Ты уверена? – спросила Лили, её глаза, полные сочувствия, внимательно изучали лицо Евы. – Ты можешь… ты можешь уйти, если хочешь. Я думаю, тебя никто не осудит.       Девушка покачала головой. А куда ей уйти? Ей некуда. Только если в пустоту, которая уже начала затягивать её, как болото? Нет. Она должна была быть здесь. – Нет, – снова прошептала попаданка. Её отрешённый взгляд скользнул по скорбящим лицам, по мрачным теням, отбрасываемым деревьями. – Я должна… я должна быть здесь. Это… это моя жизнь теперь. Или то, что от неё осталось.       Она почувствовала, как внутри неё что-то сдвинулось. Нечто хрупкое, но упрямое. Надежда? Или просто инстинкт самосохранения? Ева не знала. Но она знала одно: она не могла позволить себе раствориться в этой пустоте.       Ева должна была найти свой собственный путь, даже если этот путь начинался на кладбище, рядом с могилой человека, в чьё тело её дочери она попала. И в этот момент, среди запаха ладана и горького сожаления, девушка почувствовала, как в ней зарождается что-то новое. Что-то, что могло бы стать её собственным началом.       Она поджала губы, стараясь придать своему лицу хоть какое-то подобие скорби, хотя внутри бушевал хаос. Она должна была сыграть эту роль. Ради Лили, ради себя, ради призрака Северины, который, возможно, наблюдал за ней откуда-то сверху.       Когда гроб опустили в землю, девушка почувствовала, как что-то внутри неё обрывается. Не связь с Эйлин, которую она никогда не знала, а связь с прошлой жизнью, с Евой. Теперь она была Севериной, и ей предстояло жить с этим. С болью, с пустотой, с необходимостью строить новую жизнь на руинах старой.       После похорон, когда немногочисленные гости начали расходиться, Лили не отходила от Снейп ни на шаг. Она молча поддерживала её, предлагая чай и тихие слова утешения. Тобиас Снейп, казалось, не замечал никого вокруг. Он сидел в кресле, уставившись в одну точку, и пил дешёвый виски, словно пытаясь утопить в нём свою боль. Или, скорее, свою злость.       Северина знала, что впереди её ждёт тяжёлый путь. Ей предстояло научиться жить в этом теле, в этом мире, с этим отцом. Ей предстояло разобраться в магии, в отношениях с другими людьми, в самой себе. Но сейчас, глядя на Лили, на её искреннее сочувствие, Ева понимала, что она не одна. У неё есть друг. И это было уже немало. – Пойдём, – тихо сказала Эванс, беря Северину за руку. – Пойдём домой.       Девушка кивнула и позволила Лили увести её с кладбища. Она шла, не оглядываясь, стараясь не думать о том, что осталось позади. Впереди её ждала новая жизнь. И она должна была её прожить.

***

      Северина Снейп, сгорбившись на жестком сиденье поезда, ощущала, как мерный стук колес уносит её и Лили Эванс прочь от города, окутанного мрачными воспоминаниями и гнетущими раздумьями.       За окном мелькали живописные пейзажи, которые в иные времена могли бы пробудить в Еве, заядлой авантюристке прошлой жизни, искренний восторг. Но сейчас, когда душа ее была скована под натиском неизвестности и неопределённости, даже самая захватывающая картина казалась блеклой и безразличной.       Две недели.       Всего две недели прошло с тех пор, как она стояла у свежей могилы Эйлин Снейп, и с тех пор мир вокруг нее словно пошатнулся. Лили, сидя рядом, старалась поддержать подругу, предлагая слова утешения и пытаясь отвлечь. Но Снейп лишь смотрела в окно, её взгляд скользил по меняющемуся ландшафту, не задерживаясь ни на чём. Она была поглощена собственными мыслями, и попытки Эванс развеселить её часто оставались без ответа. – Северина, посмотри, – мягко говорила гриффиндорка, её голос звучал как нежный ручеёк в тишине. – Видишь, как красиво за окном? Скоро мы будем на месте, и бабушка наверняка нас уже ждёт.       Черноволосая лишь кивала, но её темные глаза оставались такими же отстраненными, словно отражая лишь внутреннюю бурю.       Наконец, поезд замедлил ход и остановился на небольшой, утопающей в зелени станции. Девушки вышли из вагона, и их встретила бабушка Лили – Розалия Эванс. Это была женщина с добрыми, лучистыми глазами и теплой улыбкой, всегда радушно принимавшая внучку. Она крепко обняла рыжеволосую волшебницу, а затем её взгляд остановился на Северине. В глазах Розалии читалось сочувствие и легкое беспокойство, ведь подруга Лили казалась ей слишком растерянной и погруженной в себя. – Как же я рада, что ты приехала, Лили! – воскликнула Розалия, её голос буквально светился искренней радостью. – А это, как я понимаю, та самая Северина? Твоя близкая подруга? – Да, бабушка. Это Северина Снейп. – Здравствуйте, миссис Эван, – с уважением склонив голову, произнесла девушка. – Ну что ты, милая! Зови меня просто Розалия, – махнув рукой, мягко сказала женщина и, получив кивок от Северины, обняла её.

***

      Несколько недель, проведенных у бабушки Лили, были для Северины не только временем смирения, приключений и походов по магазинам. Она с головой ушла в изучение звездных карт, анализировала родословные Малфоев, Блэков и Де Ла Фонтейн, а также разрабатывала сложную стратегию. Снейп рассчитала гороскоп Де Ла Фонтейн, выявив в нем черты, которые могли вызвать неодобрение Абраксаса, отца Люциуса. Девушка досконально изучила родословную Блэков, подчеркнув их древность, влияние и другие выгодные достоинства, почерпнутые из рукописей, которые предоставил ей слизеринец.        Более того, она помогла Малфою составить письма к Нарциссе, наполненные изысканными комплиментами и тонкими намеками на его чувства. Эти письма были переданы во время их встречи в одном из ресторанов, причем, что удивительно, в маггловском районе.       По словам Лили, с которой Северина часто беседовала во время своих расчетов, девушка была настоящим гением. Она не просто помогла Люциусу избежать нежелательного брака, но и вооружила его всем необходимым, чтобы завоевать сердце Блэк. Эванс, смеясь, даже шутила, что из Снейп могла получиться хорошая сваха.       Через две недели, когда девушки только пришли с очередного шоппинга, черноволосая получила письмо от Люциуса. Скрывая подлинный восторг, он сообщал, что его отец, Абраксас, под влиянием тщательно подготовленных Севериной аргументов, хоть и скрепя сердце, но всё же согласился на брак с Нарциссой. Сам же Малфой, следуя всем советам однокурсницы, незамедлительно начал ухаживать за мисс Блэк. Он дарил ей редкие цветы, цитировал стихи, которые, как Северина предвидела, должны были ей понравиться (она видела их на полках в их общей гостиной), и вел беседы, полные тонкого юмора и аристократического шарма.       Нарцисса, привыкшая к поверхностному вниманию поклонников, была приятно удивлена и полностью очарована своим будущим женихом. В Люциусе она увидела не просто красивого и богатого наследника, а человека с глубиной и интеллектом. Вскоре они заключили магическую помолвку, которая должна была обязательно перейти в брак после окончания Хогвартса Блэк.       Получив восторженное письмо от Малфоя, Северина лишь мягко улыбнулась и написала ему в ответ искренние поздравления.       Её работа была завершена, и теперь оставалось лишь наблюдать за развитием событий. Снейп знала, что мир волшебства, как и любой другой, подчиняется своим законам, и умение их использовать – вот истинная сила. Она чувствовала удовлетворение от проделанной работы, от того, что смогла помочь Люциусу, и от того, что её собственные знания и аналитические способности оказались столь востребованы. Теперь Малфой признает её и, возможно, посоветует услуги другим, что повысит её авторитет на своём факультете.        В последующие недели девушки продолжали свои исследования по чарам и трансфигурации, параллельно углубляясь в историю других знатных семей и изучая древние заклинания и артефакты. Девушки вечерами разговаривали в саду и понимали, что для достижения своих целей в магическом мире им потребуется гораздо больше, чем просто знание родословных, гороскопов и простых заклинаний. Северине и Лили предстояло научиться ориентироваться в сложных политических интригах и зарекомендовать себя как перспективных волшебниц, чтобы получить мастерство по какому-нибудь узкому направлению.       Эванс, наблюдая за Севериной, не могла не восхищаться её целеустремленностью и острым умом. Она видела в слизеринке не просто подругу, а будущую великую волшебницу, способную достичь вершин и, возможно, даже занять пост Магистра по Защите от Темных Искусств. Северина, в свою очередь, глубоко ценила поддержку Эван и её непоколебимую веру в неё. Зная о таланте гриффиндорки в Зельеварении и Чарах, она старалась подбирать для неё книги и темы для обсуждения, связанные с этими предметами, надеясь помочь ей расширить кругозор и постичь новые знания.

***

      Лили Эванс, с копной рыжих волос, которые, казалось, ловили каждый солнечный луч, и Северина Снейп, чьи темные волосы обрамляли бледное лицо с пронзительными глазами, сидели под раскидистым дубом в саду у Розалии Эванс. Воздух был наполнен ароматом роз и легким шелестом листьев, создавая идеальную атмосферу для их неспешной беседы.       Перед ними лежал глянцевый журнал, страницы которого были усыпаны фотографиями модных нарядов, звездных пар и, конечно же, привлекательных молодых людей. Гриффиндорка, с присущей ей живостью, перелистывала страницы, ее пальцы легко скользили по глянцу. – Смотри, Северина! – воскликнула она, указывая на фотографию молодого актера с копной темных волос и загадочной улыбкой. – Он просто потрясающий! Как думаешь, он свободен?       Черноволосая, которая до этого задумчиво рассматривала свои ногти, подняла взгляд. Ее губы тронула едва заметная усмешка. – Лили, ты всегда находишь себе новых 'потрясающих' парней в каждом номере. Этот, наверное, уже обручен с половиной Голливуда.       Лили фыркнула, но не обиделась. Она знала, что Снейп, несмотря на свою внешнюю холодность, всегда была честной. – Ну и что? Мечтать не вредно. А ты? Ты вообще когда-нибудь думаешь о парнях?       Слизеринка пожала плечами, её взгляд снова упал на журнал. Она провела пальцем по изображению модели с идеальными чертами лица. – Я думаю, что большинство из них – просто красивые картинки. Настоящие чувства гораздо сложнее, чем эти глянцевые обложки. – Но ведь и парни бывают разные! – возразила рыжеволосая. – Вот, например, этот спортсмен. Он выглядит таким сильным и уверенным. Наверняка он защитит от всего на свете. – Или просто будет хвастаться своими мышцами и забывать о твоих чувствах, – парировала Снейп. – Я предпочитаю тех, кто умеет слушать и понимать. Тех, кто видит тебя настоящую, а не только то, что ты показываешь миру.       Эванс задумалась. Она знала, что Северина говорила правду. Её собственная жизнь была полна ярких моментов и поверхностных увлечений, но иногда ей хотелось чего-то более глубокого. – А ты сама кого-нибудь такого знаешь? – спросила Лили, её голос стал тише.       Черноволосая волшебница на мгновение замолчала, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она видела нечто, недоступное её подруге. Затем девушка медленно покачала головой. – Пока нет. Но мне бы хотелось верить, что такие люди существуют.       Они обе снова погрузились в журнал, но теперь их взгляды были немного другими. Лили искала не просто красивую картинку, а что-то, что могло бы вызвать искреннюю улыбку. Северина же, казалось, искала в этих глянцевых образах отголоски чего-то настоящего, чего-то, что могло бы затронуть её сердце.       Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые и розовые тона. Под раскидистым дубом, в тени его могучих ветвей, две девушки продолжали свою беседу, обсуждая не только парней из журнала, но и свои собственные, еще не до конца сформировавшиеся мечты о любви и понимании. И хотя их взгляды на мир и отношения могли различаться, их дружба, казалось, была такой же крепкой и надежной, как и сам старый дуб, под которым они сидели. – Знаешь, Северина, – сказала Лили, закрывая журнал и откидываясь на спину, – иногда мне кажется, что мы слишком много думаем о том, что нам хочется, и слишком мало о том, что нам нужно.       Снейп кивнула, её взгляд скользнул по лицу Эванс. – Возможно. Но ведь и мечтать о том, что нам нужно, тоже важно. Иначе как мы узнаем, что искать? – Ты права, – согласилась гриффиндорка, – Но иногда эти мечты кажутся такими далекими. Как эти звезды на небе, которые мы видим, но не можем дотронуться. – Но ведь звезды светят, Лили, – тихо ответила черноволосая. – И их свет, даже издалека, может указать путь. Или просто сделать ночь менее темной.       Рыжеволосая улыбнулась. В словах её подруга всегда была какая-то особая мудрость, которая успокаивала и вдохновляла одновременно. – Ты всегда находишь правильные слова, Северина. Даже когда говоришь о самых обычных вещах. – Я просто говорю то, что думаю, – пожала плечами слизеринка, но в её глазах мелькнул огонек, который Лили не могла не заметить. Это был огонек надежды, или, возможно, предвкушения. – А что ты думаешь о том парне с обложки? – спросила Эванс, снова открывая журнал и указывая на крупный план улыбающегося лица. – Он выглядит таким... доступным.       Черноволосая прищурилась, внимательно рассматривая фотографию. – Доступным? Или просто хорошо отретушированным? – её губы снова тронула легкая усмешка. – Я думаю, что за этой идеальной улыбкой скрывается столько же сложностей, сколько и за любой другой. Просто они лучше спрятаны. – Может быть, – вздохнула Лили. – Но иногда хочется простого, знаешь? Чтобы было легко и приятно. – Легкость и приятность – это хорошо, – согласилась Снейп. – Но настоящая связь, та, которая остается, когда глянцевые страницы перевернуты, она строится на чем-то более прочном. На понимании, на доверии, на способности видеть друг в друге не только то, что хочется показать, но и то, что скрывается глубоко внутри.       Эванс вновь задумалась, её взгляд блуждал по саду, где уже начали зажигаться первые звезды. Девушка представила себе кого-то, кто мог бы увидеть её настоящую, со всеми её мечтами и сомнениями, и принять её такой. Кого-то, кто не боялся бы её неестественных зелёных глаз или её слишком громкого смеха. – Ты думаешь, мы когда-нибудь найдем таких людей, Рина? – спросила она, её голос был почти шёпотом.       Снейп повернулась к ней, её темные глаза встретились с зелеными глазами Лили. В этот момент, под раскидистым дубом, в тишине летнего вечера, между ними возникло нечто большее, чем просто разговор о парнях из журнала. Это было понимание, молчаливое признание общих надежд и страхов. – Я верю, что да, Лили, – тихо ответила черноволосая. – Мы просто должны быть готовы их увидеть. И, возможно, быть готовыми показать себя им.       Рыжеволосая улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по её груди. Она знала, что её погдруга была права. И хотя они обе еще были очень молоды, и их пути к настоящей любви только начинались, у них уже было нечто ценное – их дружба, которая помогала им ориентироваться в этом сложном мире. – А если они не такие, как мы себе представляем? – спросила гриффиндорка, снова возвращаясь к журналу, но уже с другим настроем. Она листала страницы, но теперь её взгляд не задерживался на идеальных улыбках. – Тогда мы научимся, – ответила Северина, её голос был спокоен и уверен. – Каждый человек – это новая глава. И даже если она не такая, как мы ожидали, в ней всегда можно найти что-то интересное, что-то, что поможет нам лучше понять себя.       Лили кивнула, чувствуя, как её собственное понимание мира становится глубже. Она посмотрела на подругу, на её сосредоточенное лицо, на то, как Снейп внимательно рассматривала каждую фотографию, словно пытаясь разглядеть за глянцевой поверхностью что-то настоящее. – Знаешь, Северина, – сказала рыжеволосая, – ты права. Эти парни из журнала – они как конфеты. Красивые, сладкие, но быстро надоедают. А хочется чего-то более... питательного.       Слизеринка улыбнулась, на этот раз более открыто. – Именно. И такое 'питание' не всегда можно найти на обложках глянцевых журналов.       Они обе замолчали, погруженные в свои мысли. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и в саду стало прохладнее. Но под раскидистым дубом, в их уютном мире, царила атмосфера тепла и понимания. – А что ты думаешь о том парне с длинными волосами? – спросила гриффиндорка, указывая на очередную фотографию. – Он выглядит таким... творческим. Может быть, он пишет стихи?       Снейп прищурилась. – Возможно. Или просто хорошо позирует. Но знаешь, Лили, иногда самые интересные люди – это те, кого мы не видим сразу. Те, кто не кричит о себе на каждом углу. – Как ты? – спросила Эванс, глядя на Северину с нежностью.       Девушка слегка покраснела, что было для неё редкостью. – Я просто... наблюдаю. И учусь. – А чему ты учишься? – Учусь видеть за масками, – тихо ответила Снейп. – Учусь понимать, что за каждой улыбкой, за каждым словом может скрываться целый мир. И этот мир может быть гораздо интереснее, чем все эти глянцевые картинки вместе взятые.       Рыжеволосая обняла Северину за плечи. – Я рада, что ты моя подруга, Северина. Ты помогаешь мне видеть мир по-другому. – И ты мне, Лили, – ответила слизеринка, прижимаясь к ней. – Ты напоминаешь мне, что даже в самых обычных вещах можно найти что-то волшебное.       Они сидели так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и компанией друг друга. Глянцевый журнал лежал забытый между ними, его яркие страницы больше не привлекали их внимания. Теперь их мысли были заняты чем-то более важным – их собственными мечтами, их надеждами и их растущей дружбой, которая, как и этот старый дуб, обещала быть крепкой и долговечной. И хотя они обе еще не знали, кто станет тем самым "питательным" человеком в их жизни, они знали, что вместе им будет легче найти его.