Кровь братьев

Дневник Такаемичи Ханагаки Запись №6 Прошло несколько недель с последнего раза, когда я доверил Кеншо любую часть плана. За это время между нами сформировалась какая-то шаткая связь — не дружба, не вражда, не союз, но понимание. Я по-прежнему держал дистанцию, но всё чаще ловил себя на том, что уважаю его за дисциплину и умение добиваться результата. Возможно, я начал видеть в нём нечто большее, чем просто союзника. Однажды он сам пригласил меня к себе, чтобы познакомить с кем-то важным. "Младший брат," — коротко сказал он, будто это объясняет всё. Коджиро. По возрасту он был почти как я, может, на несколько месяцев младше. Высокий, с густыми светлыми волосами и тяжёлым взглядом. Неопытный, но с характером — это чувствовалось в каждой его фразе, в каждом движении. Кеншо сдержанно представил нас друг другу, и я почувствовал странную атмосферу между ними. В ней было что-то… холодное. Позже я узнал, что Коджиро, как и Рюсей, с которым мы недавно начали налаживать контакт, командует одним из отрядов в банде Хиши. И хоть возраст у нас схож, его уже давно закалили в уличных разборках. Судя по всему, он даже раньше был авторитетнее, чем сам Кеншо — и именно это породило между ними какую-то незаметную, но жестокую борьбу за доминирование. Но я не мог себе представить, что всё зашло настолько далеко. Это случилось вечером. Я пришёл к дому Кеншо обсудить детали предстоящего раздела территорий с бандой «Голоса Улиц». Должна была быть обычная встреча — обсуждение, бумага, сигареты и прочее. Я открыл дверь, как обычно, без стука — мы уже работали вместе достаточно близко. Но внутри было совсем не то, чего я ожидал. Я увидел, как Кеншо стоит над безжизненно валяющимся на полу Коджиро. Тот едва дышал, кровью заливался весь пол. Губы были разбиты, нос сломан, а глаза — в ужасе. Не страх — ужас. Не просто боль, а предательство. Он даже не защищался. Кеншо снова замахнулся, но в этот момент я уже не думал. Я бросился вперёд, стиснул его руку и ударил в корпус. Сила привычно вернулась в тело, как старая рубашка — всё стало механическим. Несколько движений — и Кеншо уже оказался на полу, задыхаясь от боли в грудной клетке. Я не знал, сломал ли ему что-то в этот раз, но удар был не так силён, как в прошлый. Я всё ещё держал себя в руках. Я хотел спросить «зачем», но в тот момент слова были пустыми. Его взгляд остался ледяным. Ни капли раскаяния. Лишь усталость, злоба и... привычка. Я понял — это не было единичным случаем. Это был образ жизни. Они оба жили в этом аду, как звери в одной клетке, и я только сейчас это понял. Я поднял Коджиро. Он не мог идти сам, но нашёл в себе силы прошептать: «Ты не понимаешь, он всегда так...» В ту ночь я не ушёл. Я остался рядом с Коджиро, промывая ему раны, делая перевязки. В его взгляде не было страха — только глубокое, старое разочарование. И в нём я узнал себя — того, кем я был в прошлых линиях. Забитого, молчащего, несущего чужое безумие на своих плечах. С тех пор между мной и Кеншо снова встал холод. Я не стал прекращать работу с ним — слишком многое поставлено на карту. Но я начал понимать, что значит быть лидером. Это не просто стратегия или сила. Это выбор — кого ты допускаешь рядом с собой. И с каждым днём я всё больше сомневаюсь, сделал ли я правильный выбор, когда допустил Кеншо к своей жизни. Но теперь в этой жизни есть Коджиро. И даже если он не станет моим союзником, я не позволю, чтобы его снова избили до полусмерти. Пусть даже мне снова придётся ломать кости.