Первый случай

Дневник Такемичи Ханагаки Запись 7 Иногда мне кажется, что прошлое — это нечто зыбкое. То, что я оставлял позади, будто бы следы на песке, которые стирает время. Но некоторые из них глубже, словно выжжены в камне. Таким следом стал мой старый учитель. Он появился внезапно. Я сам его нашёл, хотя не ожидал, что встреча повернёт мою жизнь в сторону, от которой до сих пор мурашки по коже. Я помнил, как он тренировал меня, когда я был слабым, потерянным, не способным даже удар правильно нанести. Он был суров, но справедлив, и тогда я верил, что его намерения — чисты. Когда я пришёл к нему, я хотел только одного — совета. Мне нужно было мнение человека, который когда-то помог мне подняться. Но стоило нам заговорить, как я почувствовал странное напряжение. Оно нависло между нами, как грозовая туча. Я чувствовал уважение к нему, но в его взгляде что-то изменилось. Было в нём что-то... маниакальное. Волнение? Зависть? Или что-то глубже, затаённое годами? Я стоял перед ним, будто снова стал учеником. И прежде чем успел осознать, что происходит, он рванулся вперёд и сжал мои плечи, а потом — горло. Его хватка была как тиски. Я захрипел, но вместо злобы в его лице была странная радость, словно он этого ждал, жаждал этого момента. Он смеялся. Да, чёрт побери, он смеялся, пока душил меня. Мир вокруг помутнел. Всё стало туманом. Перед глазами плясали тени. Я пытался вырваться, но чувствовал, как будто проваливаюсь в бездну. Всё расплывалось — воспоминания, звуки, даже боль исчезла. А потом… я очнулся. Не понимаю, сколько времени прошло. Я стоял, дрожа, весь в крови — своей и чужой. Руки тряслись. Ноги подкашивались. На полу передо мной стоял на коленях он — мой учитель. Кровь стекала по его лицу, но он улыбался. Его зубы были красными от крови, как у хищника. Он говорил что-то — я не сразу понял, что именно. Слова будто прорывались сквозь ватные стены сознания: «Прекрасная работа…» «Ты даже можешь стать сильнее молодого господина…» Я не чувствовал гордости. Я не чувствовал страха. Только пустоту. Внутри всё выгорело. Я не знал, кого я сейчас ударил, как я это сделал… и почему мне было всё равно. Я вернулся домой позже обычного, запачканный кровью, с дрожащими руками и глухим стуком в голове. Учитель… Его лицо, его голос, всё это застряло в моём сознании, будто заноза. Но не больная, не вызывающая ужас — скорее, странно тёплая. Внутри что-то сломалось или наоборот, окончательно встало на место. Я не мог понять, кем я был тогда. Жертвой? Учеником? Монстром? Когда я открыл дверь в здание, где мы с ребятами временно обосновались, на пороге меня встретили они, наша бывшая пятёрка. Аккун, Мокото, Такуя, Ямагиши. Я не ожидал, что когда-нибудь снова услышу их голоса. Всё было слишком стремительно, слишком не по плану — но, наверное, так всегда и бывает с самыми важными вещами. Аккун уже давно был со мной, поддерживал с самого начала, и потому его появление не вызвало удивления. Но когда вслед за ним, будто по сигналу, в наш "штаб" заглянули Макото, Ямагиши и Такуя — я даже не сразу понял, как реагировать. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, всё такие же — шумные, простые, не особенно амбициозные, но почему-то искренне дорогие мне. Они не пришли ради силы, власти или славы. Просто потому, что, как они сами сказали, "мы и так просираем свою жизнь, а с тобой хотя бы весело". Я, конечно, поначалу пытался их отговорить. Говорил, что всё это не игра. Что теперь я не тот пацан, что мечтал кого-то защитить. Что вокруг слишком много крови, слишком много грязи. Но я понимал, что слова — это только слова. Я ведь сам не ушёл, когда всё стало тяжело. Почему бы им было поступить иначе? Они улыбались, хоть и неуверенно, но искренне. Смотрели на меня не как на лидера, не как на бойца, а просто — как на друга. Наверное, именно это и сломало мои попытки сопротивляться. Я не командир, не герой — я просто Такемичи. А если мои друзья хотят быть рядом со мной, то, наверное, я не имею права прогонять их. Я сдался. Впустил их в свой хаос. Подумал, что, может быть, с ними рядом этот хаос станет хоть немного светлее. И когда я уже почти переварил всё это, в помещение зашёл ещё один человек. Он стоял тихо, сдержанно. Его очки блестели от света, а лицо оставалось спокойным, почти холодным. Это был Кисаки Тэтта. Но не тот, кого я помнил в других линиях времени. Этот Кисаки — обычный школьник, умный, но не жаждущий власти. Он не строил схем, не прятал ножи за улыбкой. Просто подошёл ко мне, будто ничего особенного, и сказал, что хочет вступить в мою банду. Мотив у него был простой до безумия — он хотел защитить Хинату. Не потому что влюблён или чувствует себя героем. Просто потому что кто-то должен это делать, если не я. А он знал, что я не всегда рядом. Он попросил научить его драться. Я молча кивнул. Может, я слишком быстро стал верить людям. Может, просто устал от одиночества. Но в тот день я понял: моя "семья" растёт. Пусть и беспорядочно. Пусть не по плану. Но всё больше людей начали верить в меня. И я не мог их подвести.