Глава 9: Для кого эта книга?

запись из книги Фреда Уизли, сделанная позже обычного. Возможно, в один из тех вечеров, когда смеяться уже не хочется, но писать — всё ещё можется. *** Когда я только начал эту книгу, я думал, что знаю, для кого она. Я видел перед собой обычного первокурсника: вихрастого, с шалостями в глазах, с носками разного цвета и с мозгами, заточенными не под учёбу, а под озорство. Такого, который бы засмеялся даже на собственных похоронах — только потому, что это был бы отличный розыгрыш. Я писал для таких. Для шаловливых гениев. Для тех, кто верит, что с хорошей шуткой и бутылкой мандаринового зелья можно спастись от всего, даже от упивающегося. Но… Всё не так. Не совсем. Или совсем не так. *** Ты когда-нибудь пытался вспомнить, как это — быть собой, если всё, что ты делал последние месяцы — это был спектакль, тщательно отрепетированный смех? Ты когда-нибудь разучивался плакать всерьёз, потому что смеялся слишком убедительно? Я — да. И вот, в один обычный день, между главой про летающие кексы и заметкой про вонь с привкусом ряски, я замер. Просто замер. Прямо так, с пером в руке и бровью, поднятой по привычке. В голове зазвенел вопрос, как колокольчик в тишине: «А для кого всё это?» Я долго думал. И понял: писал вовсе не для тех, о ком думал. Не только для них. И не совсем так, как казалось. *** Понимаешь, настоящая шутка — как луковица: слоёв много, а слёзы лезут не от смеха. Иногда то, что мы выдаём за глупость, — это броня. А то, что мы называем розыгрышем, — отчаянная попытка сказать: «Заметь меня. Пойми меня. Спаси меня.» *** Иногда я представляю Джорджа, читающего эти строки. Он, наверное, усмехнётся. Скажет что-то вроде: — «Фредик, ты перегрелся. Что за сентиментальность?» Но потом замолчит. Потому что знает, что такой же. И, может быть, эта книга — не для учеников. А для Джорджа. Для мамы, у которой в глазах всегда будет тень страха, даже если она печёт пирог. Для Джинни, которая улыбается до боли в скулах, чтобы не показывать, как щемит внутри. Для Рона, у которого взгляд стал взрослым, но так и не научился плакать вслух. Для Луны, которая говорит странности, чтобы не сказать слишком правду. Для Гермионы, у которой боль записана в графике дел и по минутам размечена в календаре. Для Гарри — самого храброго парнишки, который, возможно, не знает, как выглядит нормальное утро. Для Ли Джордана, который смеётся слишком громко и слишком рано. Для Анджелины Джонсон — что слишком самокритична и строга к себе. Для всех нас. И, чёрт возьми, для тебя, незнакомец, который открыл эту книгу случайно. Может быть, ты искал лёгкости. Смеха. Но попал в что-то, что прилипает к сердцу, как медленно зажившая шраминка. *** Я думал, что эта книга — про фейерверки и пердящие подушки. А оказалось — про выживание. Про то, как остаться собой, когда ты становишься кем-то другим, чтобы не развалиться на куски. Про то, как смеяться, зная, что завтра всё может закончиться. Про то, что быть смешным — это тоже подвиг. Иногда даже больше, чем быть героем. *** А ведь я просто хотел, чтобы меня услышали. Писал, будто пулял пирожки в толпу. А оказалось — письма. Письма, которые не требуют ответа. Письма, которые сам боишься перечитать. *** Эта книга — не сборник приколов. Это инструкция по жизни для тех, кто слишком много смеётся. Для тех, кто смеётся, чтобы не закричать. Для тех, кто жив. И кто, возможно, не знает, зачем. Я не философ. Я не поэт. Я — Фред Уизли. Шутник, балбес, гений нелепости. Но если ты дочитал до этого места и не почувствовал, как внутри что-то шевельнулось — возможно, ты не понял, для кого эта книга. *** Я больше не знаю, для кого именно пишу. Может быть, для мальчика в зеркале, который хотел быть нужным. А может — для тебя. Чтобы ты однажды сел, открыл первую страницу и понял: «Они не просто смеялись. Они выживали. И я тоже могу.» P.S: Если однажды ты спросишь, почему эта история не закончилась взрывом смеха, я отвечу: Потому что иногда настоящее веселье — это когда ты наконец позволяешь себе почувствовать. И не сойти с ума от этого. И если ты, читатель, чувствуешь сейчас хоть что-то — значит, я всё сделал правильно. Ф.