6.

      Сидя на своей кровати, Анабель тёрла руками лицо, сгоняя остатки сонливости.       «Сейчас бы умыться сходить.»       Тяжёлый вздох, вырвавшийся из груди. Би облокотилась спиной о стену и прикрыла глаза. Ей не хотелось выходить из комнаты.       «Так бы и проторчала весь день тут, лёжа на кровати, но во рту словно кошки насрали. И не только кошки. Короче, ощущение не из приятных.»       Протяжный выдох, больше походивший на кряхтенье, лёгкий скрип кровати и пара шаркающих шагов до тумбочки. Анабель села на пол, сгорбившись, и уставилась невидящим взглядом на скомканную салфетку со следами своей любимой красной помады.       «А может, устроить себе сегодня выходной и никуда, к чёртовой матери, не идти? А что… Идея. Организую себе вечер чтения сопливых романчиков. Хотя в тот раз данное мероприятие не особо хорошо закончилось…»       При мысли о том вечере Анабель буквально физически ощутила хватку холодных пальцев на своих запястьях и, вздрогнув, испуганно затрясла руками, отгоняя наваждение.       «Блять! Грёбанный Утопленник! У меня такими темпами кукуха скоро поедет! Или она уже едет?»       Девушка зарычала, зарывшись руками в волосы и уткнувшись лбом в колени.       «Ещё и сон этот дурацкий! Сука! Ничего мне не понравилось! Гандон, ушлёпок, выродок, мудак, ублюдок!»       Вспышка злости была так же быстра и ярка, как и неожиданна. Анабель вскочила и с яростным вскриком резко перевернула тумбочку на бок. Грохот, показавшийся невероятно громким на фоне утренней тишины, за ним — звук выпавших из тумбочки вещей. Всё, что мирно покоилось на облупившихся и кривых деревянных полочках — расчёска с клоком синих волос, три тампона, пачка прокладок, зубная щётка с взъерошенным ворсом, полупустая упаковка ежедневок, клочки грязных салфеток в пятнах туши, помады и тонального крема, замызганная выцветшая косметичка со сломанным бегунком молнии, — тут же оказалось на полу. Би стиснула кулаки и пнула ногой палетку теней — скорее украденную, чем кем-то подаренную или купленную.       «Мразь! Гнида! Ненавижу!»       Палетка впечаталась в стену. Пластиковая крышка треснула и сломалась. Тени, похожие больше на порошок, чем на продукт, который действительно можно было наносить на лицо, рассыпались, смешиваясь в воздухе и оседая на пол уже не пригодной для использования кучкой пыли.       «Плевать. Всё равно я тенями не красилась.»       Однако гнев, вспыхнувший моментально, так же стремительно погас, оставив вместо себя лишь досаду и лёгкое разочарование.       «Класс. Мало нам срача в комнате, так теперь ещё и этот бардак убирать.»       Анабель засунула руки в карманы кофты и, низко опустив голову, уставилась себе под ноги. Среди разбросанных вещей отыскала зубную щётку, подняла, при этом оглядев бардак, который сама же и устроила. Из косметички вывалилась половина её содержимого. Тюбик с тушью откатился к кровати Даф, грязный порванный спонжик оказался в бывшей когда-то тенями куче, крышечка флакона с помадой треснула, но не сломалась, и это открытие вызвало у Би облегчённый выдох. Остальная косметика не сильно пострадала, и девушка решила, что приберётся чуть позже.       «Как раз мне делать нечего.»       Анабель ещё раз оглядела содержимое своей тумбочки, задумчиво вминая носком кроссвоки в пол клочок салфетки.       «Негусто. Хотя разве это плохо?»       Шампуней, кондиционеров и прочих средств для волос у Анабель не было — чаще всего она одалживала их у Даф или брала первые попавшиеся прямо с полочек в душе.       «А что? Нехер оставлять. Я вот свои личные вещи на видных местах не оставляю, и поэтому их никто не берёт.»       Через пару минут Би уже стояла у зеркала, держа во рту облезлую бархатную резинку, и неуверенно трогала свои спутанные со сна и немного влажные волосы.       «Интересно, а этот грохот кого-нибудь разбудил?»       Анабель попыталась прочесать небольшие пряди волос пальцами и тут же поморщилась от резкой боли.       «Нет, без Даф я с этим гнездом не разберусь. Прямо не волосы, а мочалка.»       Сделанный кое-как пучок разваливался, держась от силы секунд пятнадцать. Би переделывала его три раза и, сдавшись, просто собрала волосы в низкий хвост, пригладив торчащую во все стороны чёлку.       «И так сойдёт.»       Анабель скептически оглядела своё отражение. Тени под глазами стали выделяться чётче, и девушке подумалось, что при следующей вылазке в город придётся орудовать консилером.       «Не хотелось бы выглядеть как зомби-наркоман.»       Снова быстрый взгляд на отражение. Тяжёлый вздох.       «Кажется, Даф была права, когда говорила, что я выгляжу заёбанной и всем своим видом говорю, что прибью любого, кто ко мне приблизится.»       Скрип двери. Анабель бесшумной тенью выскользнула в коридор, задумчиво почёсывая прыщик на виске.       «Началось, блин. Через пару дней на моём лице минное поле будет. И почему Даф никогда не обсыпает?»       Путь в потёмках до ванной. Стиснутая в руке зубная щётка. Би шагала, пялясь в пол и по привычке держась возле стены.       «Даф же всегда при параде — ебало наштукатурила, сиськи вывалила и пошла покорять потенциальных жертв. Ну либо Безглазого. От такого количества косметики у неё по-любому должны быть прыщи, а их почему-то нет. Генетика? Или это из-за частых поебушек? Говорят же, что секс, вроде, помогает…»       Мокрый кафельный пол и чьё-то полотенце под ногами. Стены, зеркало и даже потолок — во влажных подтёках.       «Интересно, кто так активно плескался?»       Чужой тюбик зубной пасты без колпачка — скрученный и вывернутый. Видимо, кто-то пытался изо всех сил выдавить себе остатки пасты, которую позже выплюнул на зеркало, о чём свидетельствовали засохшие белые пятна.       «Чё им в раковину-то не плюётся?»       Пять минут усилий, и вот на мягкий ворс зубной щётки удалось намазать небольшое количество пасты. Анабель вздохнула и отшвырнула тюбик в душевую кабинку.       «Надо будет новую пасту раздобыть. Свою.»       Чистка зубов, полоскание рта. Анабель плеснула холодной водой себе в лицо, чтобы взбодриться, и вытерлась чужим полотенцем — тем, что выглядело приличнее остальных и не пахло, как половая тряпка.       «Я не удивлюсь, если кто-то этим полотенцем себе зад вытирает, но да ладно.»       Сосредоточенный взгляд в зеркало. Анабель покусала губы, пытаясь рассмотреть своё отражение за влажными разводами и следами пасты.       «Нет, ну серьёзно — в чём проблема плюнуть в раковину?»       Влажная девичья ладонь коснулась гладкой поверхности зеркала. Пару движений вверх-вниз и из стороны в сторону. Би оглядела результат своей работы и поняла, что стало только хуже.       «Ну ничего. Сейчас ещё полотенцем протру и нормально будет.»       Пыль, оторвавшийся ворс полотенца, какие-то непонятные крошки — всё это липло к стеклу, но Анабель было всё равно.       «Мне за это никто даже «спасибо» не скажет, так что похуй.»       Чужое полотенце полетело на пол. Бель опёрлась руками о бортик раковины и вновь уставилась на своё отражение.       «Какое здесь освещение уебанское — у меня все изъяны лица подчеркнулись. Или дело не в свете?»       Взгляд Би скользнул на её шею, оттуда — на ключицы и грудь. Анабель повертелась, смотря на себя с разных сторон. Мешковатая толстовка скрывала фигуру, поэтому Бель положила ладони на ключицу и провела руками вниз, очерчивая контуры своей груди.       «Твёрдая «единичка». А у Даф вон какие сисяндры…»       Анабель тряхнула головой и отшатнулась от зеркала.       «Да ну нахер. Такими темпами я свою самооценку похерю — а оно мне надо?»       Дорога до спальни. В доме по-прежнему было тихо — от грохота опрокинутой тумбочки никто не проснулся, и Анабель начало казаться, что маньяки не спали, уставшие и заёбанные, а сдохли.       «А что? Групповая смерть во сне. По-моему, весьма романтично.»       Чей-то силуэт, неторопливо приближающийся. Би замедлила шаг, чтобы посмотреть, кому ещё не спится в такую рань — ну или кого ей всё-таки удалось разбудить.       «Может, Адам? Нет, он повыше… Итан? Да, возможно.»       Силуэт приблизился ровно настолько, чтобы Анабель смогла узнать идущего. Девушка резко остановилась и подавила в себе желание развернуться и зайти в первую попавшуюся комнату.       «Блять.»       Навстречу Би медленно шёл Утопленник. Двигался он ровно по центру коридора, так что Би нужно было буквально прижаться к стене, чтобы пройти мимо и не задеть его.       «Сука. Что ж за день-то?»       При взгляде на маньяка Анабель вновь вспомнила свой сон. Девушка нахмурилась и поджала губы.       «Сделаю вид, что просто не вижу его. Если мы начнём драться, то он победит, а в тот раз его победа закончилась насильной мастурбацией.»       Би крепче стиснула в руках зубную щётку и возобновила шаг. Ноги почему-то казались ватными, и это осознание разозлило девушку.       «Я? Его боюсь? Да нихуя подобного!»       Злобно сверкнувший взгляд карих глаз, направленный на Бена. Би вскинула подбородок и ускорилась, чтобы не чувствовать, как предательски дрожат колени.       «Я его ненавижу и презираю, а не боюсь!»       Анабель прошла мимо Утопленника, нарочно задев его плечом — дерзко, с вызовом. Не обернулась, ничего не сказала — просто пошла дальше. До спальни оставалось пройти каких-то пятнадцать шагов.       «А вот нехер собой половину коридора занимать!»       Би не видела, как Бен замер — словно мгновенно окаменел. Не видела, как он медленно, будто лениво, повернулся корпусом в её сторону. Не видела, как его заспанные глаза в мгновение ока стали хищными. Она всего этого не видела, зато смогла почувствовать его недовольный, предупреждающий взгляд спиной. — Я смотрю, у тебя очень своеобразный метод здороваться с утра, да, Тёрнер?       Голос Утопленника — тихий, хрипловатый со сна, но с явной угрозой. Её фамилия, плевком сорвавшаяся с его губ, ощущалась как пощёчина. Би сглотнула непонятный ком в горле.       «Десять шагов. Потом я просто запрусь в комнате. Он ведь не сможет выломать дверь, да?» — Я задал тебе вопрос, но не услышал на него ответа.       Слова прозвучали практически над ухом. Анабель вздрогнула, запоздало вспомнив, что в комнате она не запётся — щеколды нет. — Блять! — испуганно вскрикнула Би, отшатнувшись к стене и поворачивая голову. Она не хотела показывать ему свои эмоции, но этот вскрик вырвался сам собой.       «Да как он это делает, чёрт возьми?! Левитирует, что ли? Или это я глухая?»       Утопленник скрестил руки на груди. Уголок его губ дрогнул, выдавая самодовольную усмешку. Парню нравился испуг Анабель. И нравилось то, что причина этого испуга — он сам. — Какая ты нервная. Может, тебе стоит расслабиться?       Насмешка в словах была настолько ядовита, настолько очевидна и двусмысленна, что Би передёрнуло. Она повернулась к маньяку полностью, стиснув зубную щётку так, будто держала нож. — Чё доебался? — грубо бросила девушка Бену в лицо. Тот иронично приподнял бровь, улыбаясь — не то с жалостью, не то с брезгливостью, а затем с осуждением поцокал языком. — Как невежливо. Сперва толкнула, теперь хамишь… Тёрнер, где твои манеры?       С каждым словом он сокращал и без того жалкое расстояние между ними. Анабель под напором его взгляда — холодного, изучающего, — прижалась лопатками к стене. Сама не зная, зачем, она вскинула зубную щётку, словно собралась ею защищаться. — Оу.       Глаза Утопленника с лица Би опустились на её импровизированное оружие. Данная картина настолько позабавила маньяка, что он рассмеялся — низко и хрипло, и от этого смеха по спине Бель пробежали мурашки. — И что же ты будешь делать? Воткнёшь щётку мне в глаз? Или будешь просто беспорядочно тыкать меня в разные части тела?       Издёвка, так явственно слышимая в его голосе, вызвала у Би приступ раздражения. Она с нескрываемой яростью посмотрела Бену в глаза. Тот, заметив её взгляд, заинтересованно склонил голову вбок. — Давай. Попробуй, и тогда я с превеликим удовольствием шарахну тебя головой о стену.       Анабель замахнулась — то ли действительно рассчитывала ткнуть Утопленника зубной щёткой, то ли просто блефовала.       «Ушлёпок! Строит тут из себя хуй знает кого!»       Бен перехватил её запястье моментально. Его хватка была настолько болезненной, что Бель скривилась. Она рванулась в сторону, уже заранее зная, что проиграет в этой маленькой битве — рванулась просто потому, что какая-то часть её мозга рассчитывала на победу.       «Если я смогу отшагнуть вбок, то пну его по яйцам, потом подсечкой под колени собью с ног и смогу уйти…»       Раз — и Утопленник резко дёрнул её к себе, так близко, что Би на миг ощутила его дыхание у виска. Два — её крутануло на сто восемьдесят градусов. Три — прохладная, немного шершавая поверхность стены прижалась к щеке, так стремительно, что Анабель еле успела повернуть голову, иначе точно сломала бы нос. Четыре — рука с зубной щёткой оказалась заломана на спину. Пять — колено Бена впечаталось в стену между её бёдер, заставляя развести ноги в стороны. — На что ты надеялась, Тёрнер?       Запястье стиснуло с новой силой. Руку потянуло вверх, и Би зашипела от боли в плечевом суставе.       «Сука… Опять!»       Утопленник прижался к ней сзади, весом своего тела буквально впечатывая Анабель в стену. — За это утро я уже несколько раз задавал тебе вопросы, но ты ни на один не ответила. Хочешь меня разозлить?       Слова, произнесённые вполголоса, звучали у самого уха. Би попыталась оттолкнуть Бена, за что получила сильный тычок пальцами в рёбра. — Как опрометчиво. Или ты успела забыть, чем наша небольшая драка в тот раз закончилась?       Вкрадчивый шёпот у скулы. Дыхание, опаляющее кожу. Би сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как неистово колотится сердце.       «Нервничаю? Я опять нервничаю?» — Не забыла я, — сквозь стиснутые зубы проговорила девушка. — Замечательно. Меня радует, что у тебя нет проблем с памятью.       Ладонь его свободной руки легла ей на рёбра. Скользнула ниже, оглаживая линию талии. Би не могла сказать точно, но ей показалось, что Утопленник тихо хмыкнул. — Что это был за шум, Тёрнер?       Анабель не ожидала такого вопроса, поэтому не сразу поняла, о каком именно шуме спрашивает Бен. — Я не понимаю, о чём ты, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, ответила Би.       «Интересно, прилетит ли мне по ебалу, если окажется, что грохот моей тумбочки разбудил Утопленника?» — Правда?       Пальцы на боку сжались. Даже сквозь ткани толстовки и футболки Бель почувствовала, как ногти маньяка впиваются ей в кожу. — Я не люблю, когда мне врут, Тёрнер. Мы ведь с тобой это уже проходили, не так ли?       В плече той руки, которую Бен продолжал заламывать ей за спину, вспыхнула жгучая боль. Анабель сдавленно охнула.       «Вывихнет, сучёныш! Ей-богу, такими темпами он вывихнет мне плечо! Сука, как же больно...» — Я заглянул к тебе в спальню, пока ты выполняла свои утренние процедуры.       Эта информация вызвала у Би одновременно и шок, и гнев. — Охуел, что ли? — сдавленным, даже каким-то писклявым голосом спросила Бель, сдерживая рвущийся наружу крик от боли. — Нахуя ты… Зашёл?       Утопленник усмехнулся. Би не видела его лица, но по звуку могла догадаться, что усмешка была садисткой и довольной. Он знает, что ей больно. Знает, что она изо всех сил старается не показать ему этого, и именно эти жалкие попытки забавляли убийцу. — Дверь закрывать надо.       Бен наклонился так, что Бель почувствовала его дыхание на своей шее. — Что, скажешь, будто тумбочка сама по себе упала?       Анабель чуть не захныкала, когда он заломил её руку ещё сильнее.       «Пидорас белобрысый!» — Я… Задела… Случайно, — от звука своего плаксивого голоса Би захотелось удариться головой об стену. Мерзко. Противно. Унизительно. — Случайно?       Игривая, мурчащая интонация. Утопленник по полной наслаждался ситуацией. — Д-да, — заикнувшись, судорожно кивнула Би, чувствуя, как от боли на глаза наворачиваются слёзы.       «Нет, нет, нет! Только бы не заплакать! Это будет просто омерзительно! Если Утопленник увидит… Боже, нет, нет, держись, не плачь!»       Но Бен всё понял. Дрожащий голос Анабель выдавал её. На губах парня появилась ухмылка — триумфальная, самодовольная, безжалостная. — Больно?       В вопросе было столько наигранного сочувствия, что Бель едва не завопила от досады и злости. Плечо жгло болью настолько сильно, что девушка была уверена — растяжение и разрыв связок ей точно обеспечены. Хотелось как-то оттолкнуть от себя Бена, но каждое движение, даже самое незначительное, вызывало новую волну боли в плече. — Прости, прости, прости!.. — залепетала Бель пересохшими губами. Она постаралась затолкать стыд и чувство отвращения в глубины своего сознания. Саморефлексию девушка оставит на потом, сейчас главное — высвободится, потому что боль была просто невыносимой. — У меня не было настроения, и я опрокинула тумбочку… Потом тебя толкнула… Прости, Утопленник, пожалуйста, отпусти только!       В голосе Анабель — отчаяние, страдание, слёзы. Бен, услышав её слова, изумлённо и разочарованно хмыкнул. Он не ожидал, что она сдастся так быстро. Маньяк чуть отстранился, смотря на неё. Глаза зажмурены, щёки мокрые — видимо, сама не поняла, что начала плакать. На лице Утопленника отобразилось несколько эмоций — досада, недовольство и скука. Резко потеряв к ситуации интерес, он отпустил Бель и сделал шаг назад. — Не думал, что ты такая рохля.       Интонация у маньяка брезгливая, будто он в кучу дерьма наступил. Би, стоявшая лицом к стене и потирающая пострадавшее плечо, буквально сжалась.       «Как унизительно…» — Пошёл ты, — буркнула она, поспешно вытирая мокрые щёки. — Уже пришла в себя? Какая прелесть.       Рука, лёгшая на плечо. Снова разворот на сто восемьдесят градусов. Утопленник грубо толкнул Анабель к стене. — Дерзишь, хотя буквально только что слёзно умоляла отпустить тебя…       Бен навис сверху. Голос звучал задумчиво. Его палец коснулся шеи Би и скользнул ниже, к ключице. Девушка почувствовала, что у неё перехватило дыхание. Места, где её касался Бен, начинали гореть. — Отвали! — раздражённо сказала Анабель, скинув его руку. — Я извинилась. Что тебе ещё, блять, надо, садист ты хуев?       Утопленник нехорошо прищурился. — Как-как?       Кулак, врезавшийся в живот, стал для Би полной неожиданностью. Она согнулась, резко выпуская воздух из лёгких и выронив зубную щётку, которую всё это время по-прежнему держала в руках.       «Му…дак…»       Бен схватил её за капюшон и резко вздёрнул на ноги. — Повтори, Тёрнер. Я что-то не расслышал, как ты меня назвала.       Снова удар в то же место. Анабель схватилась за живот, открывая и закрывая рот, будто рыба.       «Сволочь…»       При каждом движении боль усиливалась, а во рту появился привкус желчи. Мельком девушка порадовалась, что не успела поесть.       «Гандон…»       Бен смотрел на её скорчившуюся фигуру сверху. Взгляд — равнодушный, холодный. Он вновь заставил её подняться, на этот раз дёрув за волосы. — Повторяй, Тёрнер. Не зли меня.       Голос — сухой, даже безэмоциональный, но во взгляде - наслаждение. Анабель вскинула на парня горящие яростью глаза. Бен это заметил и усмехнулся, а в следующую секунду Бель вдруг осознала, что лежит на полу.       «Какого…»       На подбородке было что-то влажное и тёплое. Би облизала губы. Кровь. Кашляя, она села, прислонившись спиной к стене. Живот болел. В голове гудело. Во рту стоял металлический привкус. Правая сторона лица будто горела.       «Паскуда ушастая…»       Бен неторопливо присел на корточки перед ней. Склонив голову набок, уставился на её рот. — Я ударил вполсилы, но ты всё равно какое-то время не сможешь ублажать меня своим рабочим, но слишком много пиздящим ротиком. Какая жалость.       Он властно схватил Анабель за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Её взгляд — слегка затуманенный от злости, его — с равнодушным интересом. — Однако это не проблема… Для меня. Я ведь садист.       Утопленник оттянул её подбородок вниз, заставляя открыть рот, и Би поморщилась — уголок губы на действие убийцы отозвался тупой болью.       «Губу мне рассёк, походу.»       Девушка глубоко вдохнула, игнорируя боль в животе, а затем, чуть наклонившись, харкнула Бену на колено. Кровавые слюни стекали по его светлой штанине, капая на пол. Маньяк же наблюдал за её действиями без, казалось бы, особого интереса, лишь на миг в его глазах вспыхнула угроза. — Вот как?       Утопленник хмыкнул. Он медленно встал, потянувшись, а потом вдруг внезапно схватил Анабель за волосы и обтёр брюки об её щеку. Би дёрнула головой, за что получила тычок коленом в рот — прямо в то место, куда ранее ударил Бен.       «Ай! Сука!»       Би скривилась. Бен, видя это, злорадно ухмыльнулся и оттолкнул её голову, отступая назад. Его глаза странно сверкали, и Бель не могла сказать, какие эмоции сейчас испытывает убийца. Она подняла руку и рукавом толстовки стёрла с щеки свои слюни и кровь, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в уголке рта. — Радуйся, что ты так легко отделалась, потому что в следующий раз я вывихну тебе плечо и сломаю челюсть, Тёрнер.       Это была не угроза — предупреждение. Обещание. Анабель коснулась места удара.       «Вывихнет. И сломает. Но за что? За то, что я констатировала факт, назвав его садистом?»       Тяжёлые шаги со стороны лестницы заставили Бель повернуться. Утопленник, презрительно разглядывающий девушку, тоже слегка развернулся в сторону звука.       Преодолев последнюю ступеньку, на этаж поднялся Адам — в одной руке зажённая сигарета, в другой — пепельница. Он остановился, смотря на представшую перед ним картину — лицо было скучающим, глаза — пустыми. Фильтр сигареты медленно коснулся его губ, после чего парень выдохнул дым в сторону Анабель и Бена. Нельсон прислонился к перилам, не отрывая взгляда своих голубых рыбьих глаз от Би.       «И чего он уставился? И почему именно на меня? Я что, блять, зверушка какая-то?»       Утопленника неожиданное появление Адама никак, судя по всему, не побеспоколо. Повернувшись к Би, маньяк бросил на неё мимолётный, полный пренебрежения взгляд, демонстративно наступил на ворс её зубной щётки и примял его — так, будто окурок тушил, — а затем, засунув руки в карманы брюк, лениво направился в сторону ванной комнаты. Анабель следила за его действиями с нескрываемой ненавистью, но ничего предпринимать не стала — лишь тогда, когда за Беном захлопнулась дверь, она, пошатываясь, встала и сплюнула очередную порцию кровавых слюней на пол.       «Сука.»       В груди девушки клокотала ярость, но она понимала, что ковылять сейчас за Утопленником, чтобы попытаться врезать ему в ответ, не вариант — он просто снова её отмудохает.       «Пидрила! Ненавижу! Ещё и этот Нельсон… Какого хуя он пялится?!»       Не зная, куда деть свои эмоции, Анабель выплеснула гнев на того, кто оказался рядом — то есть на Адама. — Хули смотришь, блять?! Здесь тебе не цирк! — хрипло рявкнула девушка и, дойдя до своей спальни, скрылась, громко хлопнув дверью. Зубная щётка, на которой потоптался Бен, так и осталась лежать на полу рядом с вязкой лужицей кровавой слюны.       А Адам продолжил стоять у перил, периодически делая затяжки и, постукивая пальцем по стеклянной стенке пепельницы, гипнотизировал своим стылым взглядом дверь, за которой скрылась Би.