7.

      Анабель сидела на кровати, прислонившись голой спиной к стене, и докуривала последнюю сигарету. Согнутое колено, о которое девушка постукивала зажигалкой, ныло, но Би не обращала на это особого внимания.        «Уёбок, блять.»       Пепел, стряхиваемый прямо на серый замшевый бок кроссовки. Зайдя в комнату, Би зачем-то начала разуваться, но не довела это дело до конца, и теперь одна кроссовка лежала на подушке, а вторая, с грязно-жёлтыми развязанными шнурками, пока что находилась на ноге.       «Это такое проветривание. Потом поменяю местами. Если не забуду, конечно.»       Бель сидела, покачивая обутой ногой. Вокруг неё — на кровати, на полу — разбросаны скомканные грязные салфетки, клочки туалетной бумаги и ватные диски — разорванные, перепачканные йодом, кровью и пахнущие перекисью.       «Ну каков мудила всё-таки этот Утопленник.»       Анабель задумчиво ткнула в ранку фильтром сигареты. Губа отозвалась тянущей болью. Девушка скривилась, но, не удержавшись, ткнула ещё раз, чуть сильнее — и снова поморщилась от неприятных ощущений.       «М-да… Какой-то акт мазохизма — знаю, что будет больно, но всё равно тыкаю.»       Би удивляло, что в данный момент она не злилась. Было раздражение, недовольство, но эти чувства казались какими-то поверхностными, словно девушка заставляла себя их испытывать. Может, весь гнев остался в коридоре, в перепалке с Утопленником, в плевке на его штанину, во взглядах, интонациях? В яростных фразах, брошенных Адаму, и в громком хлопке дверью при уходе? В пинке и без того опрокинутой тумбочки, в ударе кулаком о деревянную, когда-то лакированную дверцу шкафа, в пустой бутылке из-под пива, запущенной в стену в приступе бессильной злобы?       «Я просто устала. Да и что толку сейчас орать и злиться? Я попсиховала — и хватит. Въебать Утопленнику так же, как он мне, не получится, хотя так бы хотелось, ей-богу…»       Анабель затушила окурок о стену и швырнула его на пол.       «Этот окурок особой погоды не сделает — в комнате всё равно срач.»       Бель приоткрыла рот и медленно провела кончиком языка по внутренней поверхности губы, ощущая слабый металлический привкус — и крови, и йода, — а также шершавый край раны. Удар Утопленника пришёлся ближе к уголку рта, оставив после себя рассечение изнутри.       «Походу реально вполсилы бил, мудила. Ну либо мне просто повезло так легко отделаться.»       Девушка взяла небольшое, треснувшее у края зеркало, и оглядела свой наполовину замазанный йодом рот. Рассечение было не единственным подарочком, преподнесённым для Би этим утром. Там, под несколькими слоями йода, небольшие кровоподтёки уже успели налиться тёмно-багровой синевой: один на верхней губе, прямо над раной, и второй — на нижней, ближе к центру.       «Увеличение губ в домашних условиях. Охуенно, чё.»       Анабель склонила голову вбок, открыла рот чуть пошире и тут же скривилась от боли.       «Пиздец, блять. Лишь бы ложку удалось запихнуть, иначе меня ждёт голодная смерть.»       Устало выдохнув, Би отложила зеркало и, прислонившись к стене затылком, прикрыла глаза. Из открытого окна дуло. Оголённый торс девушки покрылся мурашками, соски встали, и Бель зябко приобняла себя одной рукой за плечо.       «Я хотела переодеться и пойти на улицу. Да, точно.»       Однако вставать с кровати Анабель не спешила. Её мутило — от недосыпа, кофе, голода, ударов Утопленника и скуренных сигарет.       «Сигареты. Точно. Надо выбраться в город и добыть себе сигареты.»       В животе тихо, но настойчиво заурчало, и к пункту «Раздобыть курево» добавился ещё один: «Найти что-то пожрать».       «На кухню спущусь перед выходом, может, удастся что-то прихватить. Лишь бы этого белобрысого ебаната снова не встретить…»       Кожа плеча на ощупь стала прохладной, и Би открыла глаза.       «Пора переодеваться, а то так и задубеть недолго.»       Снятые футболка и толстовка валялись у кровати Даф. Там же стояла аптечка, которой Анабель впервые за долгое время пришлось воспользоваться самой.       «Какая я молодец — слежу за здоровьем. А Даф вон вчера возникала.»       Всеми ранами Бель обычно занималась Даф. Би просто могла забыть перевязать колено, обработать ссадину или наклеить пластырь, да и не всегда видела в этом смысл.       «Если я просто порезалась — нахера тратить медикаменты? Само заживёт. Но она же не отстанет.»       Однако этим утром и до сих пор Даф, скорее всего, безмятежно дрыхла в объятиях голого Безглазого у него в комнате, поэтому Анабель ничего не оставалось, кроме как самой заняться своей травмой — обработать всё это дерьмо, чтобы не загноилось. И она занялась — наглоталась перикиси, пока несколько раз — скорее наобум — тыкала кончиком ватной палочки в край губы, испачкала толстовку и пальцы йодом, но рану всё же обработала.       «Интересно, а они реально голыми спят? Это же фу! Они потрахались, все такие потные и вонючие — и ещё голыми спать! В обнимку, как вот эти отвратительные переваренные пельмени со дна кастрюли! Хотя сомневаюсь, что эти двое вообще обнимаются…»       Би вдруг усмехнулась, неожиданно вспоминая, как она отхаркивала и отплёвывала ненавистную шипящую белую пенку, затекающую в рот.       «И всё-таки какая же эта перикись мерзкая на вкус.»       Девушка свесила ноги с кровати. Её взгляд зацепился за тюбик туши, по-прежнему валявшийся около кровати Даф, и Анабель уставилась на него, гипнотизируя.       «Он по форме напоминает дилдо. А ведь у Даф точно такая же тушь… Интересно, она когда-нибудь дрочила себе этим тюбиком, или ей на помощь всегда приходил кто-то из парней?»       Осторожные шаги до шкафа. Нога в кроссовке шаркала, на босую же ступню моментально прилипла грязь — микроскопические куски от ватных дисков, пыль когда-то бывших теней, непонятно откуда взявшиеся хлебные крошки.       «Надо бы нам приобрести пылесос. Не мне одной ведь в этой комнате сосать, верно?»       Самоироничная шутка настолько понравилась Би, что она хрипло рассмеялась. Смех перешёл в спазм, и, если бы Би всё же поела с утра, то её бы непременно стошнило прямо на вывалившееся содержимое тумбочки. Может, на саму тумбочку тоже.       «А почему только мне? Уверена, что Даф тоже частенько ублажает Безглазого своим синюшным ртом. А вдруг его это заводит? Он фантазирует, будто ему сосёт труп с обмороженными губами, и от этого его валына просто колом стоит.»       Открывшаяся с лёгким скрипом дверца шкафа. Вещи, выуживаемые из его недр. К каким-то футболкам Анабель принюхивалась, а какие-то — зачастую те, от которых и без принюхивания разило кровью и потом — сразу летели на пол. Вытащив запутавшийся в штанине бюстгальтер — потёртый, застиранный и местами покрытый катышками — Би почему-то снова вспомнила свой сон и скривилась, раздражённо швырнув лифчик через плечо.       «Ничего мне не понравилось! Этот ублюдок насильно мне подрочил! Кому такое вообще может понравиться?»       Бюстгальтер плавно приземлился на кровать, касаясь отстегнувшейся лямкой пола. Бель, откопавшая среди хаоса одежды изношенный и пованивающий носок, замерла, крепко стискивая его в руке и глядя на торчащую серую ниточку в районе пятки.       «Я стонала рефлекторно, а не потому что…»       Анабель отупело таращилась на серую ткань в своей руке. Где-то на краю сознания маячила мысль, что среди своих вещей Би такого носка точно не припоминает, но это пустяковое осознание было нагло вытиснуто другим, которое заставило глаза Бель испуганно расшириться.       «Мне…реально было приятно, когда этот сукин сын подрочил мне?! Да ну нахуй! Это же… Это просто невозможно! И вообще — я сама себе спокойно подрочить могу! Или даже пойти и потрахаться с кем-то! С каким-нибудь… Адамом!»       Анабель оборвала поток своих мыслей, уставившись в лицо своему бледному отражению.       «Почему именно с ним? Почему мне в голову пришёл именно он? Потому что мы пересеклись с ним на кухне? Да, скорее всего. Нет, не скорее всего, а точно! Так он ещё и в коридоре на меня пялил! Пидрила, нашёл себе, блять, развлечение!»       Носок, с раздражением брошенный в сторону кровати, не долетел до неё и упал прямо в кучку рассыпанных теней, но Би не придала этому особого значения.       «Отряхну и надену. Или даже отряхивать не буду. И всё же пошёл этот Адам! И Утопленник! Пошли они оба!»       Руки упрямо, даже как-то нервно продолжали вытаскивать из шкафа одну вещь за другой. Мысли путались и скакали. Недосып, чувство голода и богатое на происшествия утро вызывали раздражение, которое Бель направляла на Нельсона, от него — к Утопленнику и обратно, причём, каждый раз думая о Бене, Би невольно вытягивала из недр памяти все связанные с ним события и раздражалась ещё сильнее.       «Бесят! Как же они, сука, меня бесят! Один — торчок с рыбьими глазами, второй — наглухо припизднутый садист!»       Нежелающие доставаться с полки джинсы только подливали масла в и без того бушующий в душе Бель огонь. Рыкнув, девушка пару раз дёрнула неподатливую штанину и, отшвырнув её от себя, с досадой сплюнула. Слюна была вязкой, и плевок, направленный на пол, приземлился на голый живот. Анабель изнурённо застонала и яростно утёрла его первой попавшейся майкой.       «Что ж за день-то сегодня такой, в самом деле…»       Звука открывшейся двери Бель не услышала, зато шаги в тишине комнаты прозвучали почти оглушающе. Вздрогнув, девушка поспешно обернулась в сторону незваного гостя, и раздражение, которое бушевало в ней на протяжение всего времени, вдруг странным образом исчезло, оставив на месте себя лишь шок и ступор.       «Какого…»       Адам вошёл в комнату спокойно, как к себе домой. Даже не взглянув в сторону оторопевшей Би, он, постукивая ногтем по пепельнице, прошёл к кровати Даф и медленно опустился на неё. За ухом — сигарета, во рту — тоже, пока ещё незажённая.       «Зачем он положил сигарету за ухо, если не собирается её курить?»       Мысль о собственной полунаготе пока что не тревожила Би. Она, порядком удивлённая таким неожиданным визитом, успела позабыть, что одежды выше пояса на ней нет. Гораздо важнее сейчас казался вопрос, какого хера Адам припёрся к ней в комнату.       «Заняться ему, что ли, нечем? Ну да, конечно! Представления в коридоре оказалось недостаточно!»       Нельсон положил пепельницу в складку пледа. Его равнодушный, стылый взгляд пробежался по бардаку, устроенному Би, а затем уткнулся в неё саму — будто случайно, словно Бель была не человеком, а продолжением интерьера. Внимание Адама, направленное теперь исключительно на девушку, вызывало безумное желание поёжиться и спрятаться за дверцей шкафа, лишь бы этот Нельсон не глядел так пристально, но Анабель почему-то не могла ни отвернуться, ни как-то прикрыть свою наготу. Прицел голубых глаз будто загипнотизировал её, лишая воли и способности двигаться самостоятельно.       «Чего он так пялится? Сисек голых, что ли, никогда не видел?»       Голубые глаза смотрели безразлично, скучающе. Оглядели бледное лицо, отрешённым взглядом спустились к вымазанным йодом губам. Задержались на них пару мгновений и скользнули ниже, к пульсирующей венке на шее, к линии ключиц, к бледной небольшой груди с нежно-розовыми сосками.       «Он… Рассматривает меня, что ли?»       Анабель буквально физически ощущала взгляд Адама на себе. Кожа тех мест, на которые он смотрел, покрывались мурашками, будто парень не просто изучал её, а касался.       «Я вроде и стеснения особого не чувствую… Это, конечно, не очень удивительно, но всё равно…»       Грудь Би Нельсон рассматривал долго — минут пять точно. Причём даже не рассматривал, а изучал — слегка склонив голову вбок, чуть прищурившись и задумчиво покручивая между пальцев зажигалку. Сигарета перекатывалась из одного угла его рта в другой. Фильтр уже давно промок из-за слюны, но Адам почему-то не торопился прикуривать.       «От его взгляда мне как будто прохладнее стало.»       Наконец голубые глаза опустились на линию торса, и Бель почувствовала, как что-то холодное, липкое очертило контуры её талии, выступающие от худобы мышцы пресса, пупок, низ живота и скользнуло ниже, но встретило на своём пути горизонтальное препятствие в виде резинки шортов и исчезло, оставив после себя, как и в предыдущие разы, лишь волну мурашек. Адам отвёл взгляд и наконец поджёг сигарету, тут же выпуская из носа дым. Странное оцепенение, охватившее Анабель в тот момент, когда парень на неё посмотрел, пропало, и она мгновенно прикрыла руками грудь, вдруг ощутив дискомфорт от своей полуобнажённости.       «Ни стыда ни совести у этого Нельсона! Вот так просто завалился и пялился на полураздетую меня!» — Тебя стучаться не учили? — сварливо поинтересовалась Анабель, хватая бюстгальтер и быстро его надевая. — Завалился сюда, как к себе домой, и сидишь, как ни в чём не бывало! Нахера припёрся, а? В коридоре на меня не наглазелся, поэтому в мою спальню заявиться решил?       Адам смотрел в пол. Его рука неторопливо двигалась от рта к пепельнице и обратно. Дым, выдыхаемый парнем, сизым облаком поднимался к потолку и таял. Би нахмурилось. Исчезнувшее с приходом Нельсона раздражение вновь вернулось. — Я чё, со стенкой разговариваю? — даже не удосужившись надеть майку, Бель прошла к кровати Даф и встала перед Адамом, уперев руки в бока. — Эу! Ты, блять, глухой?       Не сильно церемонясь, Би пихнула Адама в плечо, привлекая его внимание, но тот на это действие никак не среагировал, лишь стряхнул очередную порцию пепла и сделал новую затяжку.       «Он слабоумный, что ли? Или просто долбаёб?»       Анабель злилась всё сильнее. Поведение Нельсона казалось ей непонятным, и это непонимание подпитывало нарастающий гнев.       «Ещё хоть капелька игнорирования со стороны этого рыбьеглазого, ещё хоть немного этого отупелого пустого взгляда в пол, а не на меня, когда я с ним разговариваю, и я отхлестаю его толстовкой, чтоб неповадно было!»       Окурок, вмятый в стеклянное дно пепельницы. Зажигалка, брошенная на покрывало рядом с ней. Адам упёрся локтями в колени и поднял голову, вновь устремив на Бель отстранённый взгляд, и девушка тут же пожалела о своём желании установить с ним зрительный контакт.       «Какой же он всё-таки жуткий тип!..»       Сама не зная, почему, Би отступила. Под подошвой кроссовки хрустнула стеклянная крошка, и Бель поджала босую ногу, неуклюже балансируя в попытках удержать равновесие. От осознания, в каком положении она находится, щёки девушки предательски вспыхнули.       «В загаженном лифчике, в одной кроссовке стою тут перед ним, как дура, в позе фламинго…»       Губы Бель сжались в тонкую линию. Сделав широкий шаг назад, она с размаху плюхнулась на свою кровать и, скрестив руки на груди, кровожадно уставилась на Адама.       «В гляделки, блять, поиграть хочешь? Что ж, давай поиграем, упырь ты недоделанный!»       Би ссутулилась, глядя на Нельсона исподлобья. Тот сидел неподвижно, будто статуя — Анабель казалось, что он даже не моргал.       «Да что там моргание, такое ощущение, будто он не дышит!»       Лёгкий наклон головы в сторону. Тёмная прядь, упавшая на бледный лоб. Неотрывно сверливший Анабель взгляд голубых безжизненных глаз. Девушка чувствовала нестерпимое желание отвернутся — и в то же время ей хотелось продолжать вот так глазеть на Адама.       «Жуткий он… Но да, есть в нём что-то такое… Эдакое.» — Тебя возбудило то, что он с тобой делал?       Вопрос, произнесённый сухим, бесцветным голосом, заставил Бель вздрогнуть. Голубые глаза смотрели в упор, прожигая, будто хотели увидеть девушку насквозь. — Что? — мотнув головой, переспросила Би. Ей подумалось, что она ослышалась.       «Я уже начала считать, что он разговаривать не умеет. Хотя лучше бы и вправду не умел.» — Тебя возбудило то, что он с тобой делал?       Бель недоумённо нахмурилась, часто моргая.       «От повторного произнесения эти слова, конечно, лучше звучать не стали…» — Ты ебанутый? — спокойно, даже как-то вежливо спросила Анабель, приподнимая бровь.       Адам не ответил. Он помолчал, лениво скользя взглядом по скрещённым на груди рукам Бель. — Тебя возбудило то, что он с тобой делал?       Анабель, не сдержавшись, поёжилась. Нельсон все три раза произнёс эту фразу с одной и той же интонацией — пустой, отрешённой — и это вызывало лёгкий дискомфорт. — Ты ебанутый, — уже утвердительно сказала девушка и даже кивнула сама себе, будто соглашаясь со своими же словами.       «Хотя чему я удивляюсь? Естественно, он ебанутый. Все мы здесь ебанутые.»       Неожиданно Адам встал — медленно, неторопливо. Би подумала, что он собрался уходить, и испытала нечто вроде облегчения, однако вместо того, чтобы направиться к двери, парень в пару расслабленных, но широких шагов оказался прямо перед ней. Бель ошарашенно пялилась на него, чуть задрав голову.       «Боже, блять, а он не буйствует? Я надеюсь, что нет, иначе ещё одной драки за сегодня я точно не выдержу…»       Шорох ткани, хруст суставов. Нельсон плавно опустился перед Анабель на корточки. Промычав что-то нечленораздельное, Би, порядком обескураженная его действиями, заторможено подтянула колени к груди, не отрывая непонимающего взгляда от лица парня.       «Какого хера он творит?» — Тебя возбудило то, что он с тобой делал? — в который раз повторил Адам, и Бель почувствовала, что её начинает подбешивать это повторение одного и того же вопроса.       «Других слов он, что ли, не знает? И вообще — я на такую хуйню отвечать не буду! Сейчас как пну его в нос…»       Неожиданно ладонь Адама легла на щиколотку Би. Прикосновение оказалось холодным и тяжёлым, но настолько непредсказуемым, что Бель не додумалась дёрнуть ногой, чтобы скинуть руку Нельсона. — Тебе нравилось то, как он бьёт тебя?       Та же равнодушная, пустая интонация. Холодный палец медленно вырисовывает на голени Би невидимые узоры. Взгляд прикован к её лицу — такой же холодный, как бледная кожа, и такой же безжизненный, как голос его владельца. — Что? — спросила Би и сама удивилась, когда вопрос сорвался с губ хрипом.       «Его ведь не было в коридоре в тот момент, когда Утопленник начал меня пиздить. Или был? Нет, точно не было! Тогда откуда он знает? Услышал? Да, наверняка услышал. Стоял и подслушивал, как… Как… Как хуй знает кто, в общем!» — Тебе нравилось то, как он хватал тебя за волосы, как бил по лицу? — монотонные вопросы Адама почему-то вводили Бель в ступор. Внутренне она — о да! — рвала и метала, кричала, вопила и уже несколько раз ударила Нельсона по лицу ногой, но вот в реальности… В реальности она просто сидела, широко распахнутыми глазами уставившись на парня и наблюдая, как его холодная, будто конечность трупа, ладонь уже оглаживает её колено. — Тебя заводит такое его отношение? — пальцы Адама переместились на внутреннюю сторону девичьего колена и чуть надавили, заставляя Би наклонить ногу в сторону. То же самое произошло со второй ногой, и теперь ладони парня медленно двигались по внутренним сторонам бёдер Бель — синхронно, замирая на каждом сантиметре и обжигая холодом своих прикосновений бледную нежную кожу. — Я… — Бель казалось, что она разучилась говорить. То, что сейчас делал Адам, было непозволительным — она ведь не Даф, чтобы давать всем трогать её, где попало! — однако почему-то девушке не хотелось сопротивляться. Прикосновения Нельсона, хоть и были ледяными, вызывающими мурашки и дрожь, казались какими-то…       «Интимными. Чувственными. У меня… У меня такого никогда не было.»       Анабель сглотнула появившийся в горле ком, пытаясь сосредоточиться, но это получалось из рук вон плохо — ладони Адама перемещались всё выше и выше, приближаясь к самым чувствительным местам тела Бель.       «Это… Это всё напоминает какую-то… Прелюдию!»       Пальцы Нельсона скользили мучительно-медленно, и Би, сама не понимая, зачем, двинула тазом, подаваясь им навстречу. Только сейчас девушка осознала, как громко колотится её сердце, как бешено стучит пульс, как шумит в ушах кровь.       Ей хотелось, чтобы он продолжал её касаться.       Ей хотелось, чтобы его ладонь накрыла её пах.       Ей хотелось, чтобы его пальцы сквозь ткань шортов нашли её клитор и надавили на него, вызывая волну приятного ожидания по всему телу.       Низ живота стянуло в сладкой истоме. Бель поняла, что её дыхание сбивается и вырывается из горла хриплыми, тихими, рваными выдохами.       «Боже, боже, блять… Это я так от его прикосновений возбудилась, что ли?!»       Паникующие мысли балансировали на краю сознания, теряясь во мгновенно возникающих желаниях. Как же хотелось… Хотелось, чтобы его пальцы — пусть и холодные, как лёд — пробрались под чёрную потёртую ткань, нашли, пригладили, надавили, помассировали… Чтобы они скользнули ниже, ко входу во влагалище, пачкаясь в её смазке. Чтобы заполнили собой пульсирующее в жарком предвкушении лоно, чтобы двигались, согреваясь внутри и принося ей, Би, такое желанное удовольствие…       Ладонь исчезла с ноги Анабель так же неожиданно, как и появилась. Бель перестала чувствовать на внутренней стороне бедра этот давящий холод — и с её губ против её воли сорвался разочарованный стон.       Адам ничего не сказал. Он положили свои руки по обе стороны от её коленей, продолжая внимательно следить за лицом Би. Поглощённая своими мыслями и накатившим возбуждением, девушка даже не заметила, как взгляд Нельсона переменился — теперь в нём было что-то, что отдалённо можно было принять за интерес. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас тебя трахнул?       В голосе вместо прежнего равнодушия — лёгкая заинтересованность. Кажется, Нельсона не заботил подбор слов и выражений. Он озвучивал свои мысли такими, какими они приходили ему в голову, не утруждая себя такой бесполезной вещью, как обдумывание слов перед их произнесением.       Анабель почувствовала, как горят щёки.       «Пиздёж! В моих мыслях дело доходило только до мастурбации, о сексе и речи не было!»       Однако, несмотря на внутренний протест, Би внезапно поняла, что не может сказать «Нет».       «Даже не не могу, а как будто бы… Не хочу.»       Нельсон криво улыбнулся уголком губ. Встал, вновь хрустя коленями. — Понятно.       Не слово — констатация факта. Он действительно что-то понял — что-то, что, возможно, пока что не поняла сама Би.       «И что же ему такого понятно?»       Анабель хотела озвучить свой вопрос вслух, но язык будто бы примёрз к нёбу. Не в силах вымолвить ни звука, она смотрела, как Адам вернулся к кровати Даф. Как он взял пепельницу и зажигалку. Как достал из-за уха сигарету и зажал её губами. Как через пару чирканий зажигалкой кончик сигареты заалел и как устремилась к потолку первая струя дыма.       Нельсон ушёл, не обронив ни слова — так же спокойно, как и при своём появлении, неспешно ступая и перемещая руку ото рта к пепельнице.       И он не обратил на Би никакого внимания — как и тогда, когда только-только вошёл в её спальню.

***

      Анабель неслась по лесу, напрочь забыв о том, что у неё болят колени.       «Блять! Блять, блять, блять!»       Дерево. Дерево. Ещё одно дерево. Девушка лавировала между ними, буквально перепрыгивая через кустарники и каким-то волшебным образом не спотыкаясь о торчащие толстые корни.       «Сука! Ну что сегодня за день такой блядский!»       Полное осознание всего, что произошло — или чуть не произошло в комнате, с Адамом, — пришло не сразу — примерно через семь минут после ухода парня. Придя же, это осознание заставило Бель подскочить, нацепить первую попавшуюся одежду и, не разбирая дороги, вылететь на улицу.       «Пиздец! Нет, это не пиздец, а пиздечище!»       Ноги сами несли её в лес. Может, потому, что в нём Анабель иногда чувствовала какое-то странное спокойствие и умиротворение. А может, потому, что кроме леса идти было некуда.       «Выход к трассе лежит через лес. Выход в город — тоже через лес либо вдоль трассы, к которой, опять же, идти нужно через лес.»       Би не знала, где она сейчас хочет оказаться.       «Подальше, подальше, подальше!»       Рукоятка перочинного ножа, прихваченного с собой по привычке, грела и приятно отягощала ладонь. Би готова была перерезать глотку любому, кто сейчас появится у неё на пути.       «Мне нужна жертва. Мне нужно выпустить пар!»       Очередной сучок, торчащий из-под земли, перескочить не удалось. Столкновение, падение, влажная листва и грязь, запах сырой земли. Би лежала, тяжело дыша и опираясь на локти.       «Хорошо, что хоть не рожей вниз грохнулась.»       Бель перевернулась на спину и легла, уставившись в серое небо.       «В этом лесу всегда плохая погода.»       Подол кофты промок, и неприятная липкая влага холодила кожу, но Би не торопилась вставать — ступни горели.       «Ещё б им не гореть — босиком поллеса оббежала! А когда я, собственно, вторую кроссовку снять успела?..»       Ответ на этот вопрос тут же всплыл в сознании ярким набором картинок. Вот она подскакивает на кровати, истошно матерясь. Вот орёт вслед уже давно ушедшему Адаму оскорбления, проклиная его на чём свет стоит. Вот срывает с ноги кроссовку и швыряет в уже давно закрытую дверь. Вот надевает первую попавшуюся кофту и выбегает из спальни. А дальше — бег, бег, долгий бег по лесу с перочинным ножом наперевес.       «Добегалась, блять… Нет, завтра точно себе выходной устрою.»       Сердце неистово колотилось в груди. Дышать было больно. Би сглотнула вязкую слюну.       «Пить хочу.»       Девушка медленно села, вытянув ноги прямо и чувствуя, как икры утопают в тёмной жиже.       «Похуй. Потом помыться схожу.»       Дыхание постепенно выравнивалось. Руки уже не тряслись так сильно, и Бель убрала прилипшую к щеке прядь волос. Лоб взмок, по вискам катились капельки пота. Би утёрла лицо перепачканным в грязи рукавом.       «Подумаешь — лицо измазанное. Это ещё ничего, тут контингент похлеще моего бродит.»       Тихие голоса, постепенно приближающиеся, привлекли внимание Анабель. Замерев, она прислушалась.       «Женский. И детский. Кажется, девочка. Нет, две девочки. Или это маленький мальчик?»       Стараясь не шуметь, Би осторожно встала. Жухлая склизкая листва приятно остудила разгорячённые стопы. Давая себе время, девушка полностью обратилась в слух.       «Приближаются. Нет, как будто обходят. Слышали меня? Тогда бы не разговаривали так громко. Значит, не заметили.»       Бесшумная поступь в направлении голосов. Чавкающая грязь под ногами.       «Одно неверное движение, и я либо поскользнусь, либо сдам себя с потрохами.»       Мшистый участок земли, скрадывающий шаги. Анабель напружинилась, слегка пригнувшись, и тенью скользнула за ближайшее дерево.       «Мужчин точно нет. Значит, здесь женщина и два ребёнка. Что они тут делают? Заблудились? Хм… Тогда бы, думаю, женщина не была такой спокойной.»       Словно не доверяя самой себе, Би прислушалась снова. Три голоса. Что-то невнятно лепечущий, с редкими похныкиваниями — младший ребёнок. Более звонкий, но встревоженный, тихонько задающий какие-то вопросы — второй ребёнок, точно девочка. Весёлый, ласково в чём-то уверяющий, но со странными перепадами от нормального звучания до нервного, будто истеричного сопрано — женщина. Она безостановочно что-то говорила, но, как бы Би ни прислушивалась, ей не удавалось разобрать, что именно.       «Надо поближе подойти.»       Перебежка через кусты, затем — от дерева к дереву. Стараясь не выдать себя, Анабель неумолимо сокращала расстояние между собой и тремя незнакомцами, пожаловавшими в этот лес. Как ни странно, но её присутствие пока что осталось незамеченным — женщина была увлечена тем, что говорила, а дети — выслушиванием её слов.       «И всё равно хер поймёшь, что она там пиздит…»       Непонятный шорох, вскрик, больше похожий на писк и тут же проглоченный скрюченными верхушками деревьев, за ним — тихий плач и произнесённое нараспев «Тш-ш». Би нахмурилась.       «Какая-то хуйня происходит. Надо аккуратненько выглянуть…»       Ветка, так неудачно попавшая под пятку. Хруст, прозвучавший почти как выстрел. Разом стихшие голоса — все три. Анабель зажмурилась, проклиная все существующие палки мира.       «Ну почему в такие моменты обязательно что-то хрустит или падает? Что за тупое клише и почему оно, блять, работает?»       Чьи-то шаги, приближающиеся с обратной стороны дерева, за которым пряталась Би. Поступь тяжёлая, взрослая — значит, женщина.       «Интересно, какая у неё будет реакция, когда она меня увидит? Заорёт? Или кинется на меня с камнем? А может, с импровизированной дубиной?»       Судя по звуку, незнакомка приближалась. Бель вздохнула. Не очень-то ей хотелось проверять, как эта дамочка на такого неожиданного гостя отреагирует…       «Что ж, раз я спалила себя, то нужно выходить. Как там говорится… Лучшая защита — это нападение!»       И Анабель, выдвинув лезвие перочинного ножа и поудобнее перехватив его рукоятку, вышла из своего укрытия.