Глава 2

Секунды тянулись, как минуты, минуты складывались в часы. Кровавое утро забрало с собой половину местного населения — женщин, детей, стариков. Кровожадные оккупанты не щадили никого, кто попадался под горячую руку. Их не трогали полные ужаса взгляды невинных жертв. Они убивали хладнокровно, с отвратительной ухмылкой на лицах. Стоило уголкам их рта дёрнуться вверх, как жертва вскрикивала, а звук выстрела отдавался оглушительным звоном в ушах. Деревня превращалась в руины. Немцы крушили всё, что веками строилось и обустраивалось поколениями. Им доставляло удовольствие наблюдать, как униженные, по их мнению, люди метались, пытаясь прикрыть собой оставшихся детей или защитить скудное имущество. Это забавляло захватчиков. Солдаты чувствовали своё полное превосходство над нацией, которая, казалось, не могла дать им никакого отпора. Церковь медленно догорала, обращая в пепел останки жителей и заглушая последние крики тех, кто принял мучительную смерть в языках пламени или от вражеских пуль. Подразделения СС небольшими группами размещались в уцелевших домах. Они вальяжно входили в когда-то жилые избы, уводя с собой молодых девушек. О том, какие зверства затем творились за этими стенами, лучше не думать. Спасения не было никому. Старики, словно в последний раз, молились Богу, умоляя прекратить жестокость, спасти грешные души от мучительной кончины. Немцы же, видя этот животный страх и отчаянные попытки сохранить жизнь, лишь скалились, питаясь крушением человеческого духа. Оберштурмбаннфюрер Диль неспешно прогуливался по травянистой дорожке у дома бывшего председателя колхоза. Руки его были заведены за спину, а походка отдавала странной, почти мальчишеской игривостью. Он насвистывал какую-то незамысловатую немецкую мелодию, которая засела в голове и теперь преследовала его. В губах догорала уже четвёртая с утра сигарета — мужчина забыл о ней, погружённый в свои мысли. Дорогие туфли ступили с тропинки на низкое деревянное крыльцо, где когда-то кипела жизнь семьи Савельевых. Офицер повернул голову и заметил скамейку, стоявшую поодаль от окна. Рядом рос куст, усыпанный ромашками и другими полевыми цветами, незнакомыми мужчине. Он снял шляпу, прижал её к груди и поднял взгляд к небу — жест, похожий на просьбу о прощении к бывшим хозяевам. Но в душе его не было и тени раскаяния, лишь всепоглощающая, знакомая пустота.Секунды шли также, как и минуты, которые превращались в часы. Кровавое утро унесло за собой половину местного населения, включая женщин, детей, стариков. Кровожадные оккупанты не щадили никого, кто попадался им под горячую руку. Их не брал за душу полный ужаса взгляд жертв.Ни в чем не повинных людей.Они убивали холоднокровно, с гадкой улыбкой на лице. Едва только уголки рта приподнимались, как жертва начинала кричать и звук выстрела отдавался звоном в ушах. Деревня превращалась в ничто. Немцы крушили всё, что так долго строилось годами и поколениями. Им доставляло удовольствие видеть, как униженные, по их мнению, люди, бегают за ними, пытаясь прикрыть собой оставшихся детей или загородить имущество. Это забавляло. Солдаты чувствовали своё превосходство над этой нацией, ничего не способной сделать им в ответ. Церковь постепенно догорала, унося за собой прах жителей и крики, потерявших свою жизнь в языках пламени и железных пуль врага. Войска СС небольшими группами стали располагаться в местных домах. Те вальяжно заходили в когда-то жилой дом, забирая с собой в хату одну из молодых девчонок. Не стоит и говорить какие зверства происходили потом в том доме. Не было никакого спасенья людям. Старики молили Бога. Молили, как в последний раз, умоляя закончить жестокость к их населению, спасти грешные души от мучительной смерти. Немцы, смотря на страх и отчаянные попытки спасти свою шкуру, скалились, питаясь крушением человеческого духа. Оберштурмбаннфюрер Диль прогуливался по травянистой дорожке возле дома бывшего председателя колхоза. Его руки были заведены за спину, а походка слегка отдавала игривостью, словно он мальчонка. Мужчина напевал несуразные немецкие песни, которые так застряли в его голове, что теперь он будет их петь по несколько раз на дню. В его губах зажата уже четвёртая за это утро сигарета, быстро тлеющая от долгого бездействия оберштурмбаннфюрера. Ему сейчас не до сигарет. Дорогие туфли переступают с тропинки на деревянный порожек крыльца, где каждое утро происходили различные события в жизни Савельевых. Повернув голову налево, офицер замечает скамейку, стоящую поодаль от окна. Рядом расположился куст с ромашками и другими полевыми цветами, которых мужчина ещё не видел в своей жизни. Он снял шляпу, поднёс её к груди и поднял взгляд к небу, словно просил прощения у хозяев дома. Но в его душе не было раскаяния, лишь одна всепоглощающая чернота. -У русских всегда такие низкие ступени?-вслух спросил немец, спотыкаясь об деревяшку. Рядом стоящий унтершарфрюрер, удивлённо покосился на командира, который ругался на языке захваченных жителей. -Herr Obersturmbannführer, und woher können Sie so gut Russisch?-молодой паренёк остановился у порожка, с любопытством разглядывая спину командира. Мужчина повернулся к унтершарфрюреру с ещё зажатой сигаретой в губах и щёлкнул пальцами, прося ему подкурить. Дрожащие руки мальца забегали по карманам формы, пытаясь нащупать именную зажигалку, которую ему подарил его покойный отец. Маленький железный прямоугольник заблестел на свету, стоило пареньку вынуть его из кармана солдатского пиджака. Небольшое пламя приблизилось к лицу офицера, освещая его. В его холодных серых глазах языки огня окрасились в более мрачный оттенок. Черты лица стали более гладкими, несмотря на то, что мужчина и так был гладковыбритым. Создавалось впечатление, что оберштурмбаннфюрер являлся бесом или нечестью из высшей категории. Ведь не зря его боялись и сторонились, а всё из-за странных привычек, не свойственных немцам. Диль благодарно поднёс сигарету к пылающему огоньку, поджигая фитиль. Два пальца сразу же ухватились за папиросу, освобождая обветренные и горькие от сигареты тонкие губы. - Warum interessiert Sie das so sehr, Unterscharführer? -невозмутимо спросил офицер, выдыхая клубы дыма в сторону, да бы не попасть на и так напуганного мальчонку. Диля не волновали какие-то идиотские вопросы о знании такого языка, как русский, его больше заботило и раздражало, что такие солдаты находятся в его подчинении. -Ich habe mich einfach entschlossen, eine Frage zu stellen, Herr Obersturmbannführer.-неловко ответил тот, отводя взгляд от своего командира на происходящее вокруг. -Stellen Sie in Zukunft keine unnötigen Fragen, -отрезал мужчина, выдыхая последние клубы дыма. Бычок полетел куда-то в кусты, туда же и улетели шансы юного парнишки сблизиться с герром.-Wir sind nicht hierhergekommen, um zu chatten. Sorgen Sie dafür, dass überall Ordnung herrscht. Lassen Sie sie keinen Alkohol trinken und sich nicht von Mädchen mitreißen – morgen ist ausnahmslos für alle ein wichtiger Tag. -голос приобрёл стальные нотки и не было не единого намёка на какую-либо мягкость. Унтершарфюрер вытянулся по струнке, грудь колесом. На его лице застыла маска исполнительности, но в глазах мелькнула тень разочарования. Отдав честь, он развернулся и зашагал прочь. -Unterscharführer Scholzen,-вдруг окликнул его герр у калитки.-Nennen Sie mich Herr Obersturmbannführer Landa. Wir haben eine offene Frage, die wir so schnell wie möglich klären möchten. Солдат вновь отдал честь и молча удалился с глаз офицера. Диль проводил взглядом худую фигуру солдата до самых кустов ежевики. Те самые кусты, которые показались ему подозрительными во время расстрела. Тогда ему померещились два глаза — зелёных, светлее летней листвы. В их глубине плескалась целая буря: ненависть, страх, гнев, жажда мести. Но не галлюцинация ли это? Он не спал двое суток, усталость могла сыграть злую шутку. Решив скоротать время, оберштурмбаннфюрер вернулся к созерцанию дома. Обычный деревянный сруб с покрашенной крышей и затейливой резьбой на наличниках. Узоры на рамах, вероятно, имели значение лишь для прежних хозяев. Хмыкнув, мужчина вновь ступил на ненавистные низкие ступени. Каждый шаг его начищенных дорогих туфель отдавался скрипом половиц, раздражая тонкий слух. За это он и недолюбливал русские избы, считая их архаичными. Тем не менее, он достиг двери. Открыв её, он вошёл внутрь. Его встретил устойчивый запах сушёных трав и какого-то бальзама — обычно таким пользуются женщины в возрасте. Но здесь этим ароматом был пропитан весь дом, даже запах остывшей заварки не мог его перебить. Пройдя в прихожую, немец аккуратно закрыл дверь. Он не чувствовал себя чужеземцем, скорее — туристом, изучающим местный быт. Шляпа и пальто оказались на вешалке, и он остался в дорогом костюме. Его взгляд с детским любопытством скользил по предметам обстановки, многие из которых он прежде видел лишь на картинках или слышал о них в рассказах. Оберштурмбаннфюрер прошёл дальше в дом. В небольшой горнице, служившей, видимо, гостиной, стоял шкафчик со стеклянными дверцами, где хранились праздничные сервизы. Рядом — книжные полки с русской классикой и стопками ученических тетрадей. Мужчина провёл длинными пальцами по корешкам книг, читая знакомые с юности имена авторов. На кончиках пальцев осталось приятное ощущение от прикосновения к старым переплётам. На мгновение ему показалось, будто сами истории, запертые в этих книгах, передаются через кожу, и в голове закрутился вихрь из образов и сюжетов. Взгляд его зацепился за фотографии в деревянных рамках на стене. С интересом он подошёл ближе. На одной из них была запечатлена семья председателя. Сам хозяин с супругой стояли позади, а на стульях перед ними сидели две девушки. Первая смотрела в объектив ледяным, недовольным взглядом, который, казалось, пронзал и зрителя. Тёмные волосы были убраны в строгую косу на плече. Скромная блузка и юбка чуть выше колена подчёркивали худощавую, строгую фигуру. Но вторая девушка привлекла его внимание сильнее. Светловолосая, она одна на всём снимке искренне улыбалась. Округлое лицо с нежными чертами. А глаза… Светло-зелёные, как два весенних листа, залитых солнцем. В них читались живость и открытость. Волнистые волосы спадали на плечи, открывая изящную линию ключиц. Платье с рукавами-фонариками мягко обрисовывало фигуру. Если старшая дочь отталкивала своей холодностью, то младшая притягивала естественностью, какой-то внутренней лёгкостью. Диль не заметил, как уже пять минут уставился на обычное семейное фото. Что-то в нём было такое.. Странное? Не совсем. Наигранное? Может быть. Сплошная ложь? Скорее всего. Взглянув ещё раз на вторую девушку, немец усмехнулся своим предположениям, которые крутились в его голове. Не уж то, ее глаза и были теми самыми мелькнувшими в кустах? Он мог бы продолжать гадать, если бы в дом с характерным грохотом не ввалился оберштурмбаннфюрер Ганс Ланда, расплывшись в своей фирменной улыбке до ушей. От одной её видимости у Диля скрутило под ложечкой. Ланда, в отличие от товарища, был в полной парадной форме, что того и удивило, и слегка покоробило. -Seit wann ist es Mode, Kleidung zu tragen, die nicht passt?-решил поинтересоваться мужчина, снимая с себя фуражку и пальто, складывая их на какой-то столик. -Und auch Ihnen einen guten Morgen, Herr Obersturmbannführer Landa.-парировал Диль, не удостоив вопроса, как и визитёра, особого внимания. -Ich meine es ernst, ich habe es schon lange nicht mehr bekommen, ich verstehe. -Es gab dringende Fälle. Deshalb bin ich heute Nacht angekommen und habe keine Zeit gehabt, mich umzuziehen. Ланда скорчил недовольную гримасу, явно расстроенный пассивной реакцией друга. Хотя, сколько он его знал, тот всегда был таким. Вывести его из равновесия могли только работа или… другие, более низменные утехи. -Komm schon, August! Das sind keine Fremden.-протянул немец и закатил глаза на хмыканье мужчины.-Wenn du anfängst zu heulen, werde ich mich bei deiner Mutter beschweren, dass du so ein unhöfliches Stück Scheiße warst und so ein unhöfliches Stück Scheiße bleibst!-Ланда пригрозил пальцем, словно он отец, застукавший сына за чем-то непристойным, но в случае с Аугустом, тому было всё равно. -Willst du die Vergangenheit aufwühlen, Hans?-слегка с издёвкой уточнил Диль, меняя деловой тон на более развязный.-Bist du derjenige, der über Manieren reden sollte? Du hast die Sekretärin auf meinem Schreibtisch gevögelt.-хмыкнув, произнёс мужчина, доставая из кармана пиджака сигареты. Ганс лишь прыснул со смеху и мечтательно прикрыл глаза. -Ja, sie war ziemlich gut, abgesehen davon, dass sie dein Spielzeug war.-подмигнул он, подходя и прикуривая другу сигарету. Тот кивнул в ответ на услугу и после первой затяжки пожал протянутую руку, слегка похлопав Ланду по плечу. Никто не обиделся на колкости — они были старыми друзьями, знакомыми с юных лет. Противоположности по характеру, они, тем не менее, сохраняли крепкую, странную для посторонних связь. Ганс Ланда уже расхаживал по комнате, разглядывая обстановку и отпуская то и дело саркастические комментарии. В его жестикулирующей руке покоилась изящная курительная трубка, больше похожая на диковинный музыкальный инструмент. На эту тему Аугуст тоже не преминул язвить, но в ответ получил лишь оскал, который у Ланды сходил за улыбку. -Es ist gut hier,-заключил второй оберштурмбаннфюрер.-ruhig, still und keine nervigen Leute. -Bist du überhaupt jemals von Leuten belästigt worden?-изогнув бровь, спросил Аугуст, стряхивая пепел в пепельницу хозяина дома. Ганс лишь кратко улыбнулся в ответ, заметив, что в шумной Австрии, в отличие от этой глухой русской деревни, такого покоя не найти. Диль рассмеялся наивности друга. -Sogar hier gibt es Lärm, mein Freund. Und dieser Lärm wurde von uns verursacht und zerstört das einst friedliches und schönes Leben des russischen Volkes.-он скривил губы и резко потушил сигарету, рассыпав пепел. -Du sprichst so, als würdest du bereuen, was du getan hast.-Ланда вопросительно глянул на товарища, поднося трубку к губам. Он вальяжно расселся на кресле, выжидая ответа. -Nein,-ответил мужчина, повернувшись к Гансу лицом.-Habe ich jemals etwas bereut, das bereits passiert ist? Ганс скорчил задумчивое лицо, смотря в потолок и выпячивая нижнюю губу вперёд. -Ich erinnere mich nicht, mein Freund! Aber für solche Worte am falschen Ort und vor den falschen Leuten kann man sich eine Kugel in die Stirn oder etwas Schlimmeres einhandeln.-улыбка медленно спала с лица Ланда, оставляя тень мрака и серьёзности. Диль усмехнулся. -Meinst du etwa, ich sollte das von dir erwarten? -Glauben Sie mir, selbst wenn es eine Möglichkeit zum Schießen gibt, mmm, sagen wir,-он задумчиво глянул в окно, натыкаясь на случайного человека.-in ihm oder in dir, dann werde ich die zweite Option wählen. -Und warum in mir?-ни капельки не удивился мужчина. -Nur weil du ein Stück Scheiße bist. Das ist alles.-Ганс пожал плечами и тут же разразился своим привычным, звонким смехом. Аугуст даже бровью не повёл, привычный к таким выходкам.-Mein Freund, hättest du nur dein schönes Gesicht selbst sehen können! -Fahr zur Hölle, du Idiot.-закатил глаза оберштурмбаннфюрер и удалился из комнаты, откуда до сих пор доносился звонкий смех герр оберштурмбаннфюрера Ланда.

***

Шипы впились в нежную кожу, оставляя глубокие кровоточащие ранки. Ветки полностью обвили руки, постепенно спускаясь к туловищу и ногам. Как назло голос застрял где-то в глубине, заставляя лишь беспомощно хрипеть, брыкаясь и нанося ещё больше увечий. Ногти царапают ветки, чтобы хоть как-то освободиться из плена, но тщетно. Куст, что скрывал от минуемой смерти-сам наносит приговор юной девушке, заворачивая в колючий кокон. Варя будто и не чувствует боли, которая проносится по её телу. Ей всё равно на впивающиеся в кожу шипы, которые готовы содрать мясо до костей, всё равно, что приходит конец. Конец всему. А ради чего жить? Для кого? Она стала круглой сиротой, без дома, без родителей-без ничего! Всё это взяли и уничтожили за одно утро, которое казалось вчера единственным выходом в новую жизнь. А в итоге, её старую частичку жизни вырвали с корнем, лишая всего. И конец уже близок. Ветви полностью поглотили её юное тело, оставляя только голову. Но и она в быстром темпе исчезает в коконе, закрывая доступ к свету и кислороду. Тело проваливается сквозь рыхлую землю, погребая юницу заживо. Девушка погружена в полную темноту, скованная в некие узлы её страхов. Она падает во тьму, освещая своим ещё не погасшим светом. Что внизу-неизвестно, но Варе уже всё равно. Даже, если она и умрёт, то мир ничего не потеряет. Глаза цвета луга распахиваются и слегка слезятся от лучей, попадающих через ветви куста. Варя слегка дёргается, вновь задевая чёртов куст, нанося себе очередную царапину. Из раненного места слегка выступает капелька крови, но это полбеды. До свадьбы заживёт. Варя горько усмехается. Уж лучше была свадьба с недотёпой Никитой, чем смотреть на бездыханные тела своих родителей в метре от себя. Варя смотрит на спящую Карину, которая так и уснула, поджав под себя колени. Её кудрявые волосы спадали на лицо, а чёлка смешно торчала в разные стороны. Это хоть немного, но позабавило Савельеву, ведь теперь Каринка самый близкий ей человек. Теперь она её семья и опора. Особенно сейчас, когда в их деревне господствуют немецкие солдаты. -Мм,-заёрзала Вилисова и с колен поднялось заспанное лицо подруги. И так пухлые губы ещё сильнее опухли после сна, а большие светло-карие глаза были полуоткрыты. -Доброе утро, Каринка!-попыталась улыбнуться зеленоглазая, но получилось треснуто и фальшиво. Вилисова потёрла глаза и проморгавшись, подвинулась ближе к подруге. -Я тебе соболезную, моя синичка. Варя задрожала, но плакать не хотелось. Ей не хотелось верить во всё это. Если во сне Варе было абсолютно плевать на боль, то в реальности осколки разбитых мечт и сердца, больно впивались в лёгкие, не давая сделать и вдоха. Непонятные спазмы одолели в груди, а горле пересохло так, что не получалось даже разомкнуть рта. Карина прижала Савельеву к себе, покачиваясь с ней туда-сюда, словно та была младенцем. Девушки сдерживали слёзы, понимая, что сейчас не самое лучшее время для них. Рядом ходят немецкие овчарки, переговариваясь с друг дружкой, рассуждая о чём-то своём, мерзко хихикая. Где-то раздавались всхлипы молодых девушек, которых насильно затаскивали в дома или же машины. Вся деревня пропахла кровью и слезами тех, кто уже погиб и тех, кто выжил, но мечтает умереть, лишь бы не чувствовать боли от происходящего. Варя с тяжёлым сердцем смотрит на то, как солдаты роют одну огромную яму, вероятно для трупов. Она наблюдала, как эти твари топтались на телах мёртвых, пиная их в сторону. Девушка ненавидела своё бездействие и бессилие, но в данный момент она ничего не может сделать. Тела понесли к яме, где скидывали в одну кучу, не заботясь ни о чём. Как только подняли тело матери Вари, девушка встрепенулась и начала рваться наружу из кустов, но цепкие руки Карины сдерживали её пыл, хотя сама она хотела плюнуть в рожи этим поганым немцам. Когда-то живую Александру Павловну с огромной силой кидая в яму к другим тушам. Девушки горько всхлипнули и прикрыли глаза, не желая лицезреть эту картину, но они уверены, что все воспоминания об этом дне останутся с ними надолго, будут преследовать в кошмарах, не давая нормально поспать.Они запомнят этот день навсегда.У них не получится забыть.Они не вправе забыть. -Что будем делать?-тихо спросила Карина, спустя десять минут звенящего молчания от увиденного.-Нужно как-то выбраться из кустов и бежать за подмогой в соседнее село, если и там уже не побывали немцы. -Думаешь так легко проскользнуть мимо этих свиней?-зло зыркнула светловолосая на проходящего мимо их убежища немца и взволнованно посмотрела на подругу.-Чтобы уйти из деревни незамеченными, нужно продумывать план минимум два дня, а у нас столько времени нет. -Ты права. Но есть другие выходы? -Пока не знаю, но взять и напасть на того гада в углу и перерезать ему глотку, звучит более заманчивее.-в глазах Вари блеснули огоньки безумия, что не на шутку отпугнуло Карину. -Давай не будем совершать поспешных действий, ведь.. Послышался шорох за спинами девушек и те замерли. По спине пробежался холодок, тело замерло в неподвижном положении. Их раскрыли? Страх нахлынул на девушек, а по крови прошлась огромная волна адреналина. Карина, с тяжелой головой, повернулась назад и остолбенела. Перед ней было лицо Никиты Корнешевского, глаза которого были такими же напуганными и дикими. Волосы находились в беспорядке, а лицо было всё измазано в грязи в перемешку с кровью. Варя повернулась к подруге и её рот открылся от удивления, увидев своего "женишка". Никита хотел было сказать что-то, но его кто-то окликнул. Девушки прижали пальцы к губам, моля парня молчать, во что бы то не стало. Корнешевкий не успел и кивнуть, как его схватили за шкирку и поволокли в сторону Вариного дома. Девушки взглядом проводили хромающего парня до дома и, заметив дорожку крови, ужаснулись, прикрыв руками рты, чтобы не завопить от увиденного. На одной из ног парня отсутствовали все пальцы.

***

-А, герой комсомолец!-торжественно развёл руки Аугуст, стоило двум солдатам затолкать Никиту в дом. Парниша опустил глаза в пол, не желая смотреть на душегубов, убивших его семью. Но, увидев свою изуродованную ногу, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не закричать на стоящего перед ним оберштурмбаннфюрера. Как он быстро выучил их звания? Это пугает. -Вижу, что мой друг тебя очень сильно потрепал,-сделал акцент на ноге немец, заставляя поднять глаза на него и увидеть в них застывший шок и страх. Сзади Аугуста стоял улыбающийся, словно голодный волк, Ганс. В его руке вновь любимая курительная трубка, верхушка которой покоится в зубах оберштурмбаннфюрера. -Вы... -О, не печалься, герой!-заговорил Ланда на русском с таким же акцентом, как и у своего друга.-Пальцы, конечно, не зубы, но зато ты доказал мне своё мужество и желание защитить свою семью, браво!-он поднял трубку вверх, как будто это бокал с игристым и расплылся в ещё более широкой улыбке, выбешивая кудрявого мальца ещё больше. -Сукины дети! Как вы посмели сотворить со мной такое?! Да чтоб вас.. Вот же блядство! У меня язык не поворачивается сказать вам, мразям, что-то. Аугуст вновь похолодел, в отличии от Ганса, которого вся эта ситуация только забавляла. Но его работа давно окончена, ведь привели мальчишку не добивать, хотя Ланда и не против. Диль схватил обезумевшего юношу за волосы и повёл в гостиную, толкая того к той самой фотографии. Никита зарычал, как побитая собака и зло зыркнул на оберштурмбаннфюрера, но получил в ответ лишь удар потдых. -Кто эта девушка в сиреневом платье?-чётко прочеканил немец, выбивая из парня болезненные стоны.-Отвечай или вместо меня будет герр оберштурбаннфюрер Ланда. Парень замычал и помотал головой, стараясь не смотреть на красавицу Варю. Парня тычут носом, как щенка, вновь в фотографию. -Ответь мне на мой вопрос, щенок,-тон стал холодным, как лёд, намного отличавшийся от того, с каким его встретили до этого. -Младшая дочь покойного председателя колхоза!-выкрикнул Никита, когда рука немца сжала волосы на затылке. -Хорошо, дальше! -Я же уже сказал кто она, что вам ещё от меня нужно?!-громко взвыл Корнешевский, давя желание разревется. Диль брезгливо поморщился, наблюдая за распустившего сопли парнем. -Как зовут, возраст, где она прибывает. Ответишь на эти вопросы и я отпущу тебя. -Зовут Варварой, восемнадцать вчера исполнилось, а где не знаю. -Врёшь, щенок!-чёткий удар прилетел в солнечное сплетение и парень ахнул, падая на колени. Мужчина схватил Корнешевского за волосы на макушке, поднимая голову к свету. Глаза закатывались, почти закрываясь, но хлёсткие пощёчины не давали этого сделать.-Где она?! Где! -К.. куст е... еж..евики.-едва смог прохрипеть парень, окончательно теряя связь с реальным миром. Аугуст отбросил мальчонку в сторону. В глазах загорелись дикие огоньки и надменная улыбка сама озарила лицо. Значит, одна наследница находится здесь, в этой деревне. Диль находился в каком-то странном состоянии, которое он никак не мог объяснить. Может было это обычное предвкушение? Ожидание чего-то необычного? Возможно, так влияла на мужчину эта девочка с фотографии. Было в ней что-то такое необычное, таинственное, цепляющее. Ганс с интересом взглянул на друга из-под открытых глаз. Ни разу он не видел, чтобы его дорогой друг гонялся за женщиной. Так ещё за девчонкой. Ещё и дочкой дохлого председателя колхоза. Странно однако. -Warum brauchst du dieses Mädchen, Dil?-поинтересовался Ланда, привлекая внимание оберштурмбаннфюрера Диля.-Warum brauchst du dieses Mädel, Diehl? ... Es ist schön und gut, wenn du ein bisschen Spaß haben möchtest, aber das ist offensichtlich nicht der Hauptgrund, weshalb du nach ihr suchst. Мужчина многозначительно пожал плечами и ухмыльнулся. -Es geht nicht um das Mädchen. -Und was ist es? -Ich weiß es noch nicht, aber ich spüre, dass ein Sturm über uns hereinbrechen wird. -Аугуст налил из стеклянного кувшина водки, недопитой со вчерашнего дня покойным Алексеем Николаевичем. Он поднял стопку вверх и залпом опрокинул её в себя, тут же сморщиваясь.-Verdammt, was für einen Ryan trinken diese Russen!? -Das ist etwas, was wir offensichtlich nicht verstehen, mein Freund!-хохотнул Ганс от увиденной картины.-Was für ein Sturm erwartet uns, Herr Obersturmbannführer Diehl? Кашель прекратился, так как немец достал откуда-то воду. Выпив, как минимум три стакана, офицер облегчённо выдохнул. Он больше никогда не променяет качественный алкоголь на дешёвый советский спирт. -Ein Sturm namens: „Rache“. Ганс понимающе кивнул и заглянул в какую-то книжку, лежащую на столике рядом с креслом, в котором он воседал. Мужчина с наигранной заинтересованностью стал читать первые три строчки. -Es passiert etwas Seltsames. Ist das in Russland immer so? -пустой вопрос остался эхом в гостиной и Ланда остался без ответа. Аугуста уже не было. Тем временем две девичьи фигурки, услышав крики Корнешевского, успели в быстром темпе выползти из кустов, сдирая колени в кровь. Каринка, которая выползла первой, осмотрелась и приметив сарай в доме Вари пригнулась, да бы не быть замеченной. Стоило хозяйке выбраться из заточения колючих кустов, как её в быстром темпе хватают за руку и гуськом ведут к тому сарайчику. Проходя мимо дома, Варя услышала смех и мужской кашель вперемешку с руганью. Что же немецкие свиньи делают в её доме? Желание зайти перерезать их жирные глотки, кипело, как суп на печи. Даже перерез глотки будет недостаточно, чтобы отомстить за все невинные жизни людей. Карина же не придерживалась такого ярого желания рваться в бой. Она тоже, как и Савельева находилась в подавленном состоянии, но пыталась хоть как-то взять себя в руки и не расклеиться прямо здесь. Вилисова единственная, кто может сдерживать пыл Варвары Алексеевны Савельевой. Девушки доползли до сарая незамеченными. Скрипучие двери отворились и впустили двух беженок во временное укрытие. В деревянной постройке летала пыль и местами висела паутина. На некоторых участках стен проросла плесень и слышалось отчётливое пищание мышей. Карина заборикодировала двери старым стулом. Выглядит смешно, ведь это навряд ли остановит этих псов, если они захотят попасть сюда. Варя села на когда-то любимый детский стульчик, который смастерил отец. Воспоминания накрыли с головой, позволяя грустной улыбке появиться на лице. Вот она совсем крошка, бежит домой после тогда, как насобирала ягод с Леной, замечая отца у того самого порожка. Тот усердно что-то колотил, вытащив кончик языка и нахмурил брови. Он сосредоточено вбивал гвозди в деревяшки, разнося ритмичные звуки по всей улице. Малютка Варя радостно забегает во дворик, видя красивенький расписной стульчик из красного дерева. Счастья не было предела. Для ребёнка подарок, сделанный с душой от любимого родителя-самое дорогое, что есть на белом свете. После, как помнит Варя, мама нарисовала жёлтой краской на спинке стульчика птичку. Даже сейчас эта птичка красовалась на потрёпанном временем дереве. Шли года, Варя становилась старше и непослушнее, а любовь отца к ней угасла и тот ушёл в работу, лишь бы не слышать об очередных выходках младшей дочери. Отца больше нет, но этот стульчик, как и воспоминания, до сих пор живут в сердце юной девушки, согревая её изнутри, не давая сломаться до конца.Не сдаться. -Как думаешь, Ленка приютит нас, если мы заявимся к ней? -Ага, конечно,-закатила глаза Варвара, представляя и без того вечно недовольную физиономию своей сестры.-максимум пошлёт куда подальше и скажет местному дежурному задержать нас. -Точно, это как раз в её духе,-закивала Каринка, вспоминая Савельеву старшую и её нрав. -Узнав, что родителей больше нет, она с радостью бросит меня на произвол судьбы. Ей лишь бы мне плохо было.-вздохнула девушка, зачёсывая прядку волос за ухо. Ей не было грустно или же плохо от этого, нет, скорее всё равно. Не она виновата в том, что Елена бездушная овца. Карина сочувственно похлопала по плечу и пройдя мимо стола, села рядом с Варей, доставая пачку папирос и коробок спичек. Одной было достаточно, чтобы поджечь фитиль и облегчённо затянуться первой затяжкой никотина. Варя взглядом обводила каждое движение Каринки, пока в голове что-то не сдвинулось и не появилась сумасшедшая, рискованная идея, как раз в её стиле. -Я знаю, как нам уйти отсюда,-тихо произнесла Варя, глядя на потушенную спичку, брошенную в сторону Кариной. -И как же?-выдохнув дым, поинтересовалась кудрявая. -Мы подожжём деревню. Вилисова замерла с открытым ртом, так и не поднеся сигарету. -Что?-выпучив глаза на подругу, проговорила та.-Ты.. ты как это себе представляешь? Неет.-нервно хмыкнула девушка и наконец сделала глубокую затяжку. -У нас нет другого выхода!-взмолилась Варя.-Если мы это сделаем, то немцы не станут преградой, чтобы отправиться до села Луга, а там ,может быть, нам смогут помочь,-с энтузиазмом проговорила та, не вселяя в Карину большего доверия к этой идеи. -Думаешь нам хватит одной спички? Варя утвердительно качнула головой. -Я тебе больше скажу, хватит одного дома! В нашей хате лежит масло для машины, но его давно никто не использовал. Почему бы нам с ним не поработать? -В доме?-Варя кивнула.-Масло для машины.-вновь кивок.-А немцы в твоём доме тебя никак не смущают? Варя ойкнула и махнула рукой. -Мы должны рискнуть, иначе нам придёт конец.-настрой был решительный, что немного, но подстрекало Карину неохотно согласиться. Девушки решили начать выполнение плана, когда солнце станет ниже над горизонтом и немцы улягутся спать. У каждой была своя задача: Карине стоять на стрёме на случай, если их заметят, а Варе незаметно пробраться в свой же дом и стащить канистру с маслом. Остаток дня прошёл, как в тумане. Тело ужасно ломило и не хотело слушаться, а всё из-за двухчасового сна в кустах ежевики. Глаза слипались, стоило лишь немного моргнуть, и приходилось бить себя по щекам, да бы не уснуть. А бороться со сном было проблематично, в особенности в тёмном сарае без должного освещения. Варя прилагала большие усилия, чтобы не уснуть. Воздух стал спертым, становилось душно, что свидетельствовало о скором начале дождя, может даже грозы. И в правду, вдалеке виднелись приближающиеся тучи. Раскаты грома оглушали опушку, на которой висели чёрные облака, надвигались на деревушку, где вовсю праздноствовали немцы. Со всех домов слышны громкие голоса, песни, крики. Руки то и дело сжимались в кулаки, когда какой-нибудь фриц осмеливался поднять руку на женщину и дам в возрасте. Пока девушки были бессильны. Им приходилось с ужасом наблюдать за тем, как от рук варваров страдают невинные люди. Время шло, а гроза надвигалась на деревню. Варя чувствовала этот прохладный ветерок со стороны опушки, откуда шли чёрные массы. Прогремел первый раскат грома. Медлить уже было нельзя. Солнце приближалось к горизонту, пора наступать. -Пора,-произнесла Савельева, заставляя подругу подпрыгнуть на месте. Карина с опаской посмотрела на Варю. Она ещё надеялась, что эта чудаковатая девчушка передумает и не станет рисковать своей светлой макушкой. -Ты уверена, что у нас получится?-робко спросила Вилисова. -Да,-твёрдо ответила ей Варя.-я чувствую, что мы сможем это сделать!-она сцепляет их руки в замок, сжимая тёплую ладонь подруги, как бы подбадривая. Но уверенности у Карины не прибавилось. Дверь сарайчика аккуратно приоткрылась и две фигуры стали красться к дому. От волнения и страха конечности начинают подрагивать. Мозг так и кричит, что это прямой путь к смерти! Нужно уходить или прятаться, а лучше сдаться. Но ноги всё равно ведут девушек к когда-то родному дому. Он теперь не настолько красочен, как был до этого. Дом казался серым, пустым и враждебным. От прежнего уюта не осталось и следа. Из-за начинающийся грозы, немцы попрятались в домиках, оставляя улицу практически безлюдной. Никто не хотел промокнуть и заболеть перед важным днём для немецкой армии. Погода и сыграла на руку девочкам. Пробравшись к заднику дома, девочки заглянули в окно. Оно выходило в комнату Вари, которая была близка к шкафу с канистрой, находящемуся в коридоре. Было принято решение лезть самой хозяйке дома, пока Каринка будет стоять на стрёме. -Нужно снять обувь,-проинформировала светловолосая, снимая с ног босоножки и откидывает их в сторону. -Зачем?-удивлённо выпучила глаза Карина, топчась на месте. -Так будут менее слышны наши шаги. Снимай!-Карина слегка кивнула. С её миниатюрной стопы тоже была снята обувь и, в отличии от Вари, аккуратно поставлена рядом с бочкой. Варя удовлетворённо кивнула и встав на маленькую скамью, принялась открывать окно в свою же комнату. Сердце учащенно забилось у обеих девиц, ведь в любой момент, за любой шорох или движение, фашисты могут их раскрыть и прихлопнуть, словно надоедливых мух. Слегка дёрнув щёлку окна, оно с тихим скрежетом отворяется, выпуская занавески развиваться на улицу. Савельева неуверенно взглянула в свою комнату, где уже лежали неизвестные ей вещи. Маленькое и уютное местечко девушки, тоже было захвачено оккупантами. Карина судорожно оглядывается по сторонам. Та чуть ли не каждого шороха шарахается, переживая за их безопасность. -Варька, давай быстрее!-шепнула она подруге, смотря на проходящих вдалеке солдатов. -Да обожди ты!-возмутилась светловолосая и попыталась взобраться на раму окна, что выходило проблематично. Вилисова обессилено вздыхает и подсобляет Варе, да бы прекратить её жалкие попытки попасть в дом самой. Босые ступни касаются родного пола, где раннее девушка ходила каждый день. Казалось бы, мирные деньки были такими скоротечными и никто подумать не смел, что может наступить война. Варя с тоской обводит комнату взглядом, пытаясь в последрий раз насытиться теплом дома, в который она больше не вернётся. В нём не будет её родителей, которые бы опять выслушивали ругани в сторону дочери. Не будет вечерних посиделок с матерью на кухне, на которых женщина рассказывала обо всём на свете. Не будет отца с его вечным ворчанием и строгостью в глазах. Ничего больше не будет. Варя жалела. Жалела о том, что не сказала тех слов, которые вертелись у неё в голове. Так и хочется вернуть время вспять, чтобы всё исправить. Сделать в точности, да наоборот. Может бы и не было всего этого? Слегка наивно, но девушка цеплялась за любую тростинку, лишь бы всё происходящее не было правдой. На глаза попадается мамин медальон. Женщина часто носила его, когда скучала по своим родителям и дому. Сейчас же это украшение покоилось в руке Варвары, которая, закусив губу, сжала его со всей силы. Эту частичку мамы она не потеряет ни за что. За пределами комнаты, послышались тяжёлые шаги. Они приближались к двери уголка Вари. Девушка растерянно попятилась назад, не зная куда себя деть. Голова то и дело вертелась в разные стороны, пытаясь найти место, где бы ей укрыться. Как только ручка двери наклонилась, девушка ринулась под стол. В комнату вошёл высокий мужчина с русыми волосами, которые были уложены на бок. На его лице была лёгкая улыбка, а в зелёных глазах проскальзывала нотка любопытства. Немец с интересом разглядывал комнату девушки, тщательно что-то выискивая. Руки он свёл за спину, придавая своей фигуре важности и величия. Варя закрыла рот руками, лишь бы не издать лишнего звука, да бы эта крыса её не заметила. Он ещё так долго стоял на одном месте, будто знал, что в комнате он не один. - Ausgezeichnet! Dieser Ort wird perfekt sein!-внезапно хлопнул в ладоши тот и воодушевлённо начал звать кого-то. Варя ахнула, когда в комнату двое солдат приволокли Никиту Корнешевского. Парень был в ужасном состоянии, о чём говорило его тело, которое было покалечено монстром или даже сумасшедшим, что более вероятно, учитывая это дурацкое выражения лица русоволосого. Никиту бросили на пол, как собаку к ногам хозяина. Тот закряхтел от боли, выхаркивая изо рта алую кровь, которая каплями впитывалась в деревянный пол дома. Мужчина жестом приказал солдатам встать около двери, а сам схватил юношу за волосы и поднял его лицо к свету. -Что же ты, герой?-обратился тот к Никите с издёвкой.-Ты сделал благое дело для нас. Почему ты не радуешься?-он провёл свободной рукой по опухшему от ударов лицу и слегка шлёпнул по щеке. -А чему радоваться?-усмехнулся Корнешевский и отдёрнул голову в сторону.-Вам, тварям, лишь бы развлекаться, а жизнь мирного населения вас не волнует. -Кто сказал, что мы развлекаемся, парень?-театрально удивился Ланда, разводя руки. -Я сказал. Учтите, если с Варей что-то случится, то вам не поздоровится.. -Как трогательно, я аж прослезился!-пальцем утёр несуществующую слезу.-Эта девка хоть знает кто ты, мальчик. -Конечно знает! Я её будущий супруг! Тишину комнаты разрушил безумный смех немца. Мужчина скрючился пополам, смеясь так, что всем в помещении от его смеха стало некомфортно. Ганса было не остановить. Он заливался новой волной смеха, смеясь не над фразой русского, а над его глупостью. Никита уже было хотел тоже засмеяться, как тут же его придавливают спиной к полу, преставляя к выступающей вене нож. -Хах, ты изрядно меня развеселил, герой.-на тяжёлом дыхание сказал немец. В его глазах застыло безумие, а лицо исказилось в ужасной улыбке убийцы.-Только жаль, что живым из этой комнаты ты не выйдешь. -В каком смысле..-дикий вопль вырвался из рта юноши, когда острый конец ножа воткнули в левую глазницу. Варя с ужасом наблюдала, как немец нависал над Корнешевским и под нечеловеческие крики, крутил нож в глазнице, пытаясь достать глаз. Тело парня всячески дёргалось под весом мужчине, но тому было всё равно. Он был занят своей работой. Не захотелось слышать эти крики и противный смех немца. Тот прокручивал нож медленно, желая насладиться этим моментом на весь остаток дня. Поток крови хлынул на пол, когда Ланда смог достать то, что так жаждал. Никита продолжал дёргаться в конвульсиях, пока восторженный немец крутил на кончике своего окровавленного ножа глаз парня. Девушка увидев орган, закрыла рот рукой сильнее. Подступающая тошнота от увиденного, спешила выйти наружу. -Parfait!-прошептал на французском мужчина, разглядывая каждую деталь глаза.-Вот, что бывает, когда бываешь не в том месте и не в то время.- на минуту застывает и медленно поворачивается к столу, над уровнем которым он сидел. Савельева запомнит эту картину на всю жизнь. Взгляд немца впивается в неё и на лице вновь та мерзопакостная улыбка до самых ушей. Тело замерло, а пульс постепенно набирал обороты. Неужели её заметили? -Да, Никита?-вдруг перевёл взгляд на парня, который держался за окровавленное место рукой, да бы сдержать поток крови.-Что ж ты не сказал о своей подружке, которая сейчас здесь с нами?-вновь смотрят на неё и Варя пугается ещё больше. -В...В..варя,-прохрипел от бесчисленных криков Корнешевский девушке, смотря в сторону стола одним уцелевшим глазом.-Беги! И она побежала. Девушка сорвалась с места, не давая солдатам вовремя опомниться, выбежала за дверь и заперла её. Взгляд девушки начал метаться по коридору, ища шкаф с канистрой. В её голове сейчас полная каша от увиденного. Всё, что всплывает в её сознание , так это картина Никиты с вырезанным глазом. Савельева берёт себя в руки и найдя глазами нужный шкаф, подбегает к нему и находит канистру с маслом. Девушка хватает её в руки и намеревается сбежать через комнату родитей, как вновь застывает на месте, видя в проёме кухни силуэт ещё одного мужчины. Того самого, который отдал приказ убить её семью. Он облокотился об проём, уставившись на Варю, курил свою сигарету. Немец будто игрался с ней, не нападая сразу на хрупкую девичью фигурку. Но медлить было нельзя. Варя срывается с места и убегает в комнату родителей, а немец срывается за ней. Диль в два шага добегает до девчонки, но та успевает ускользнуть, заперая дверь изнутри. Мужчина в ярости. В одной комнате пытаются выбить дверь, а в другой заперлась та девушка с фотографии и по совместительству Варвара Савельева. Не такой встречи ожидал Аугуст, когда поймает девушку, но раз так совпало.. Song: Labour-Paris Palomna. Варя в панике отпрыгивает от двери и бежит к окну, где на улице ждёт взволнованная Карина. Она явно услышала крики из комнаты и теперь была до смерти напугана. Девушка не стала медлить и открыв настежь окно, выбрасывает канистру с маслом вниз. Сзади слышен треск дерева. Обернувшись, девушка замечает свирепые серые глаза в одной из трещин от топора, которым ломал двери немец. В страхе, Савельева спрыгивает с окна, не заботясь о мягкой посадке. Карина услышав посторонний звук, замечает Варю и спешит к ней на помощь. -Варя, свиньи взбушевались, что делать?-на эмоциях произнесла девушка, оглядываясь по сторонам. Девушка молча встала на ноги и взяв канистру, стала поливать часть дома под шокированный взгляд Вилисовой. Варя точно сошла с ума. Шум не прекращался, немцы желали выбраться наружу, совсем забывая про окна, которые были их спасением. Но на этот счёт девушки позаботились, закрывая их с другой стороны. Варя обильно поливает дрова возле дома, не заботясь о нём и его состоянии. -Спичку.-после последних штрихов произносит запыханая девушка. Карина молча передаёт коробок спичек. Одна палочка решает многое в данный момент. Всего одно движение и огонь вспыхивает в руках девушки. Варя последний раз смотрит на свой дом. В нём было много моментов, многие из которых были самыми лучшими и счастливыми в её жизни. Но в один момент приходит время, когда нужно отпустить прошлое и пытаться выжить в настоящем. Спичка летит в кучу дров, моментально воспламеняя всё, что было возле дома. Языки пламя выросли вверх, прямиком к небу, заставляя девушек отпрыгнуть от них в сторону. От нахлынувшего преддождевого ветра, пламя охватило заднюю часть дома целиком. Диль наблюдает за разрастающимся огнём из комнаты, в которой недавно находилась девушка. В руках мужчины был топор, а позади в щепки разрубленная дверь. Аугуст сам по себе сдержанный человек, но эта русская девчонка смогла завести мужчину по щелчку пальца. На заднем плане, шнуруют солдаты и взъерошенный оберштурмбаннфюрер Ланда, которому не давала покоя та же беглянка. Сквозь жар и огонь Аугуст видит её. Зелёные глаза, что смотрят с такой ненавистью и чёрвствостью-притягивают немца. Светлые волосы вьются на концах, спадая на открытые плечи от летнего сарафана с красивым узором. Он заинтересован ею. - August, verdammt! Wir haben ein Problem.-в комнату вбегает еще больше взъерошенный Ганс.-Das Mädchen, das im Haus war, plant zu fliehen! Диль нервно облизывает тонкие губы. Его размышление прерывает упавшая на пол часть потолка. Огонь продолжал поглощать дом, загоняя немцев в ловушку. -Hol auf, Schlampe.-холодным тоном прошипел оберштурмбаннфюрер, не пугаясь подбирающегося к ногам пламени.-Hol es ein und bring es mir. Lebendig. -Ist das dein Ernst? Wegen einem Mädchen? -Habe ich mich unklar ausgedrückt, Herr Obersturmbannführer Landa? Ганс слегка опешил от тона товарища. -Ich werde Leute versammeln.-лишь ответил мужчина и в спешке покинул горящий дом. Аугуст последовал за ним. Захватив с вешалки фуражку, мужчина покинул горящий дом, выходя на улицу. Огонь перекинулся на соседний дом и близлежащие к нему территории.Прибывающие в нём солдаты в панике выбежали из дома, намереваясь его тушить водой из стоящего рядом с домом колодца. Всё вокруг превращалось в хаос, который создала одна девица с глазами цвета летнего травяного поля. Послышались крики. Оберштурмбаннфюрер обернулся на звуки и увидел две хрупкие фигуры девушек, бегущих в сторону хвойного леса. Их волосы развевались на ветру, подпрыгивая во время бега. Они судоржно оглядывались назад, боясь увидеть за ними погоню, но это только больше привлекло к ним внимание. Мужчина довольно хмыкнул и обнаружив рядом подчинённого Ганса, отдал приказ. Варя и Карина бежали в даль, где их не должны найти. На горизонте виднелся лес, в котором они достаточно хорошо ориентировались. Не составит должного труда запутать преследователей и в короткие сроки дойти до села Луга за помощью. Шанс выбраться из леса и не попасться фашистам очень мал. Но надежда всегда умирает последней и девочки не намерены были просто так сдаваться. Босые ступни кровоточили от острых камней, которые попадались у них на пути, впиваясь в нежную кожу девичьих стоп, оставляя глубокие и не очень раны. Из-за суеты на заднем дворе дома, девушки не успели забрать свои босоножки, чем усложнили свой путь. Уже было поздно возвращаться за ними. О какой обуви может идти речь, когда твоя жизнь буквально висит на волоске, смерть дышит в спину. Варя оглянулась назад и увидела группу немцев бежавших за ними по следам. Сердце ушло в пятки и тело вновь затрясло от ужаса. Их раскрыли. Карина чувствовала спиной этот надвигающийся огонь в их сторону. И нет, это не тот, что горит в данный момент в деревне. Жгучее человеческое желание крови, которое разгоралось в их ненавистных взглядах. Стало страшно от того, что им может придти в голову с ними сделать. Крики и ругань немцев становилось всё ближе и ближе. Ноги отказывались бежать дальше. Они изнывали и просили хоть немного отдыха, но каждая минута стоила жизни. Лес был так близок, а солдаты наступали на пятки. В горле появилась неприятная горечь, которая стягивала доступ к дыханию, не давая сделать и вдоха. Жутко хотелось пить и обессилено упасть на землю, но нужно было бежать. Карина остановилась. В её голове появилась идея, которая была очень рискованной. -Каринка, ты чего встала!?-взбушевалась Варвара и стала тянуть кудрявую за руку, но та стояла на месте. -У меня есть план.-с отдышкой ответила девушка и отшагнула от Савельевой к тропинке, ведущей к реке.-Нам нужно разделиться. -Ты с ума сошла?!-грянул гром и обе вздрогнули от неожиданности. Грозовые тучи нависали над макушками девушек и первые капли начали падать на их волосы.-Карина, прошу тебя, пойдём! Слышишь? Это за нами бегут. Если мы не уйдём, то мы погибнем!-её голос переходил на шёпот, стараясь убедить Вилисову в правильности своих слов, но та осталась при своём. -Так мы сократим шансы дойти до села за подмогой. Доверься мне, пожалуйста.-взмолилась она и посмотрела твердым взглядом из-под опущенных ресниц.-Мы встретимся возле указателей, что в конце леса. Я их обману и приду к тебе, обещаю! Варя встала перед выбором. Карина её единственный родной человек и потерять её, сравнимо со смертью. Девушка говорит умную мысль, но отпускать её сейчас слишком опасно. Времени на раздумия становилось меньше. Немцы буквально дышали им в спину, не собираясь отступать ни на шаг. Тяжело вздохнув, проглатывая ком в горле, Варя слегка кивнула. -Я обещаю, что со мной все будет хорошо!-заверила её Карина. Она обняла её напоследок, щекотя нос своими кудрями, которые были такими редкими у девушек в их округе. Карина отстранилась и в следующую секунду Варя видела лишь спину и развивающиеся на ветру кудри.

***

Варя сорвалась с места. Второе дыхание открылось очень вовремя, учитывая, что солдаты стали нагонять девчонку. Их крики на немецком явно были не комплиментами в сторону внешности девушки. Скорее это были ругательства, которые ранят честь любой девочки. Но Варя не останавливалась. Она бежала из последних сил, не желая попасть в их грязные руки. Пока она жива и бьется её сердце-Варя будет бороться за свободу, иначе это будет уже не она. Забежав в лес, девушка стала вилять среди деревьев, чтобы затеряться в них и сбить с толку преследоватилей. Виляя она услышала выстрел, пронзивший воздух. Пуля попала в соседнее дерево от неё. Аккуратно повернув голову, Варя увидела вдалеке того самого мужчину из дома. В этот раз он был одет в офицерскую форму, а в руках вместо сигареты пистолет, целившийся в неё. На его лице не дёрнулся не один мускул, когда пуля не пронзила своей цели. Его наоборот заводила эта игра, которая в скором времени подойдёт к концу. Рядом останавливается машина и Диль запрыгивает в неё, не дожидаясь полной остановки транспорта. Увидев смятение на лице беглянки, ухмылка расплылась на тонких губах немца. Азарт с большой скоростью заполонил кровь мужчины. Ноги сами сорвались с места, уводя её от опасности. Варя чувствовала, как машина нагоняет её и совсем скоро та окажется в лапах монстров. Сдаваться девушка была не готова, увидев узкую тропинку, она свернула на неё. Машина проехать там не сможет, что и даёт некую возможность затеряться. Тем временем в машине стоит гробовая тишина. Водитель сидел в большом напряжении из-за своего начальника. Диль был мрачнее тучи и смотрел только на мелькающую среди деревьев фигуру. Он непроизвольно сжимал руки, желая скореть догнать и покончить с этой девчонкой. В какой-то момент он потерял её из виду. Чертовка смогла обкрутить их вокруг пальца и скрыться среди деревьев. Силы были на исходе, но Варя продолжала бежать. Она продолжала сражаться за свою свободу, за право жить в этом несправедливом мире. Её ступни продолжали кровоточить. Струи крови капали на лесную землю, оставляя мелкие небольшие дорожки. Варя боялась, что больше никогда не увидит Карину, не увидит белого солнечного света прорывающегося сквозь деревья в конце тёмного леса. Но это все уходило на задний план, ведь она продолжала бежать. Бежать, как девочка, которая борется за свою свободу, за жизнь, за то, кем она была, есть и будет. Они потеряли её из виду, что не могло не злить оберштурбаннфюрера. Диль и до этого был на нервах, но в данный момент его терпение лопнуло. Мужчина потребовал остановить машину, да бы лучше рассмотреть местность незнакомого им леса. Большие хвойные деревья укрывали от начавшегося дождя. Изредка каплям удавалось упасть на лицо, освежая от утренней жары. Задрав голову к небу, он увидел лишь чёрное небо, от которого в лесу становилось намного мрачнее. Диль прошёл к протоптанной тропинке, ведущей дальше в лес. Там в темноте виднелись столбы деревьев и, казалось, что за ними прятались тёмные тени, наблюдающие за ним. Но это всё вздор! Здесь хозяин только один и он стоит напротив тропы, которая манит его. -Herr Obersturmbannführer, hier sind Blutspuren!-окликнул офицера один из солдат. Аугуст удивился и быстрым шагом подошёл к противоположной тропе. Действительно, по земле и на корнях деревьев тянулись обрывистые следы алой крови. Бинго, жертва найдена. -Alle Soldaten begeben sich sofort auf den Weg!-стальным голосом дал команду Диль.-Tun Sie alles, um das Mädchen am Leben zu erhalten. Солдаты отдали честь и табуном побежали по тропе, затаптывая лесные травы и цветы. Аугуст не торопился бежать. В его расчётах девчонка в любом случае будет поймана. Ещё никто так глупо не поступал в случае побега. Это разочаровывает, ведь Диль ожидал большего от дочки председателя. Смотря на неё, он был уверен в её холодном разуме и контроле, а получается наоборот. Глупая, глупая, девочка. Варя устала бежать. Её силы иссякли и девушка рухнула коленями на землю. Сарафан испорчен из-за лесной грязи и местами порван ветками кустов, ноги кровоточили с адской силой, а лицо измазано тушью. Она прильнула к столбу спиной, облокачиваясь телом об дерево. Прикрыв глаза, Варя поймала себя на мысли, что она сдалась. Бороться со злом без какой-либо подготовки очень тяжело. Савельева понимает, что конец близок и она навряд ли сможет добежать до указателей. Смогла ли Карина убежать от другой группы немцев? Или она уже мертва? От одной только мысли о смерти близкой подруги, Варе становилось тяжело на душе. Так хотелось верить в лучшее, сиять, как раньше, но не выходит. Варя потеряла за сутки не только семью и дом, но и саму себя. Сможет ли она вернуть прежнюю версию, которая радовалась всему на свете, веря в добро, любовь и главное-в людей? Всё слишком запутано и сложно. Девушка сдалась и она это признаёт. Варя не готова сражаться сейчас. Руки опустились уже на первом этапе, а это значит, что противник сильнее, чем она. Савельева слышит крики и топот солдат. Они совсем близко и дышут ей прямо в затылок. Но вот не задача, один немец уже здесь. Из кустов напротив выходит фигура того самого мужчины из её дома. Она видит его смутно, так как глаза слипались от перевозбуждения и усталости. Он осторожно подходит к сидящей девушке и направляет на неё дуло пистолета. Варя не дёргается, лишь хмыкает на это действие. Она не боится смерти, ведь она не так страшна, как этот незнакомец перед ней. Звучит выстрел вверх. Девушка смотрит на немца, который активно жестикулировал руками, подзывая опоздавших солдат. Он изредка поглядывает на неё, чтобы та не сбежала, но у неё это не выйдет. Темнота забирает Варю в свои объятия. Последнее, что видит девушка это двух солдат, которым велено погрузить её в машину. А тот незнакомец испаряется также, как и пришёл, словно он и есть часть той темноты, которая захватила девушку. Она окончательно теряет связь с миром, не замечая как грянул ливень. Небеса оплакивали сдавшуюся девушку, потерявшую всё в один момент.

***

Кудрявые волосы развивались по ветру, разнося их в разные стороны. Дыхание спёрло ещё в начале пути девушки, когда она разминулась с подругой. Карина переживала за Варю, которая бежала в сторону леса. Хоть они и ориентировались в нём, но из-за нахлынувших эмоций навряд ли можно найти нужную тропу и сторону. Послышался сигнал автомобиля. Вилисова обернулась и увидела приближающуюся чёрную машину, которая на всех парах движется в её сторону. Из окна высовывается голова незнакомого мужчины. Он придерживает свою фуражку, которую вот-вот сдует ветер, а на лице сияет улыбка до ушей. -Сударыня, а куда путь держите?-кричит мужчина, не переставая улыбаться. Девушка испугалась ещё больше. Вот надо было ей напороться на психа, который улыбку свою с лица не убирает. Карина проигнорировала крики в свою спину и ускорилась. До реки оставалось совсем немного, а это значит, что придётся через неё переплыть. Плавать девушка умела, но из-за хвоста, который надвигался на неё, переплыть будет в несколько раз сложнее. Раздался выстрел рядом с девушкой. Вилисова взвизгнула и закрыла руками уши, спотыкаясь об камень, но при этом не упав. Судорожно повернув голову, Карина увидела того самого мужчину с пистолетом в руках. Он, прищурив один глаз, стал целиться в девушку, которая начала бежать зигзагами, как учил её папа. Прозвучало ещё несколько выстрелов, но и они не смогли достичь своей цели. Ганс раздражённо усмехнулся. Эта девчушка не так глупа, как кажется. Но, судя по её маршруту, он немного сомневается в её способностях к выживанию. А он так хотел больше позабавиться с ней. Жаль, что она не так умна и расчётлива, тогда бы у неё был шанс на удачный побег. -Ты всё равно от меня не убежишь, чёртова девка!-прокричал в спину девушке и попросил водителя прибавить скорости. Карине получилось немного оторваться, но она была уверена, что тот немец не так прост, как кажется на первый взгляд. Пройдя по зарослям, она оказалась у реки, где девочки купались накануне. На другом берегу виднелась тропа, которая выводила из леса и именно она приведёт Вилисову к указателям. Девушка не стала медлить и прям в сарафане побежала к воде. Вода обволокла всё тело, обмывая кровавые стопы и мелкие раны на руках и ногах. Карина стала плыть в сторону берега. Она никогда раньше не пробовала плыть на другую сторону, да и на глубине находиться было дискомфортно. Но судьба распорядилась так, что сейчас девушка плывёт по реке и уже ногами не достаёт до дна. Карина насторожилась, но продолжила плыть, наплевав на свой страх глубины. Ей нужно спастись и убедиться, что с Варей всё хорошо. Ганс и его подчинённые остановились возле тропы, ведущей в лес. Мужчина не стал медлить и трусцой спустился по ней к реке. Там в воде виднелась кудрявая макушка девушки, которая отчаянно пыталась спасти свою жизнь, ведь она сейчас вот-вот попадёт в руки Ганса. Было забавно наблюдать, как эта девчонка старалась переплыть реку. -Ты серьёзно думаешь, что сможешь переплыть на тот берег?-с иронией спрашивает Ланда, подходя ближе к воде, попутно снимая с себя кожаное пальто и фуражку, отбрасывая их на траву. Карина боязливо обернулась и увидела того самого мужчину, который уже снимал с себя берцы, намереваясь зайти в воду. Девушка стала паниковать и усерднее двигать руками и ногами, пока резкая боль не пронзило всё тело. Вилисова перестала его чувствовать и оно немного, но начинало тонуть. -Глупая, глупая, девчонка!-поцыкал Ганс плывя в сторону тонущей девушки, которая из последних сил старалась уплыть дальше от немца.-Неужели ты думала, что сможешь сбежать от меня?-его голос приближался и Карина понимала, что это конец. -Оставте меня в покое!-закричала она и вода заполнила её рот и нос. Голова погрузилась под воду и девушка ничего не могла с этим сделать. Пузырьки выходили из носа и рта, забирая последние частички кислорода. Карина приняла свою участь. Она перестала брыкаться и пытаться спастись. Видимо её судьба утонуть в этой реке, которую она так боялась из-за разных сказок и легенд. Карина больше их не услышит и не увидит насмехающегося лица Вари, которая всё время смеялась над её суевериями. Как там Варя? Смогла ли она выбраться? Если нет, то неужели это их печальный конец? Карина последний раз улыбнулась, вспоминая все приятные моменты в своей жизни. Иногда всему приходит конец, даже тогда, когда ты его не ожидаешь. Девушка потеряла сознание и её тело уходило под воду. Но кто-то явно не желал увидеть быструю смерть девушки вот так. Ганс нырнул за девушкой под воду, увидев её без сознания, мужчина стал плыть усерднее, чтобы успеть спасти девчонку. Её безмятежное лицо не выражало никаких эмоций, а кудрявые волосы красиво развивались под водой. Ланда подхватил тело девушки и стал плыть на поверхность. На берегу уже суетились солдаты, готовя для оберштурмбаннфюрера тёплую одежду. Наконец макушка мужчины выплыла на поверхность, а вместе с ним и девушка. Ганс тяжело дышал, таща за собой тело Карины. Доплыв до берега, Ланда лёг на землю рядом с девушкой и стал восстанавливать дыхание. Рядом присел медик и стал осматривать офицера, но тот отмахнулся и отдал приказ оказать первую помощь беглянке. Когда мужчина был в форме, а девушку погрузили на носилки, он с довольной ухмылкой разглядывал её поднимающуюся грудь. -Благодаря мне ты дышишь, девчонка. Запомни этот момент навсегда, так как спокойной жизни тебе не видать. Грянул ливень и Ганс жестом указал на машину, чтобы все в быстром темпе сворачивались и поезжали в деревню. Ливень заметал их следы, чтобы никто не смог найти и наказать преступников, сотворивших грязные деяния.