***

Дни шли своим чередом: отец, как всегда, уходил на балы, чтобы увидеться со своей любовницей; мать, догадывавшаяся об изменах, сидела в поместье, следя, чтобы дети получали должное образование; старший сын, полюбивший бывать в местах скопления сброда, продолжал ходить туда, несмотря на то, что не раз заболевал после таких визитов; а младший наблюдал за всем этим, лишь иногда пытаясь образумить брата и направить его в нужное русло. Но всё изменилось… В поместье проникли крысы. — Они точно что-то замышляют! — заявлял Вильям, пиная первый попавшийся камень. — Особенно этот старший! Запудрили голову брату и думают, что что-то получат! Свидетелем этой тирады был другой мальчик: белоснежный, как снег, с горящими глазками цвета боярышника. Он смиренно слушал и не вмешивался. — Все бедняки на одно лицо! — ещё один камень полетел в сторону. — Кроме тебя, разве что, — перевёл внимание аристократ и стал поправлять одежду. — Благодарю за такое мнение, — улыбнулся второй участник диалога. Кто бы мог подумать, что по воле случая дети разных миров столкнутся и обретут, хоть и хрупкую, но связь. А стоило лишь один раз юному графу покинуть владения семьи. — Ну, ты ведь голубок, а у голубков не может быть скрытых мотивов, — прозвище появилось из-за внешности и привычки смотреть боковым зрением в сторону, а не поворачивать голову, а ещё… — Ты ведь именно такой? — мальчик начал чесать подбородок, отчего второй стал довольно щуриться. — Да, я такой. — Буду надеяться, что так будет и впредь, — Мориарти умилялась такая особенность, которую узнал совершенно случайно. У графа складывалось полное ощущение, что собеседник сейчас чуть ли не заворкует от удовольствия. — Мистер Вильям, — когда ласка прекратилась, заговорил мальчик. — Чем сегодня займёмся? — Тем же, чем и всегда, голубок. Будем покорять вершины! С такими словами они ушли в укромное от лишних глаз место и взялись за скучные учебники, которые по какой-то причине интересовали бедного ребёнка. Пусть ему никогда не понадобятся эти знания, но он с огнём в глазах пытался впитать всё, чем невольно заражал и аристократа. Такие моменты сближали их всё больше, даже настолько, что в один из дней… — Это тебе, — Мориарти просто протянул какой-то прямоугольный сверток. — Спасибо, — неуверенно принял одаряемый. Взяв в руки, у него не осталось сомнений: это книга. — А можно?.. — Иначе зачем бы я тебе это дарил? — Вильям вальяжно сел на скамью, краем глаза наблюдая за предстоящей реакцией. Ребёнок с трепетом разворачивал бумагу, стараясь не порвать, и вот показалась обложка… — Мистер Вильям! Это правда мне? Правда можно? — забыв обо всех приличиях, мальчик подлетел к своему другу. — Правда тебе. Пользуйся с удовольствием, — обычная энциклопедия, ничем не примечательная, но радости было столько, будто его одарили золотом, хотя для простолюдина это было, возможно, равносильно. Довольный ребёнок крепко прижал книгу к себе, а, уверившись, что это явь и никуда не денется, сел рядом и стал с энтузиазмом листать страницы. Мориарти наблюдал за огоньками в его глазах и где-то в глубине души промелькнула мысль о сожалении… Если бы этот ребёнок имел хоть какой-то знатный статус — сколько бы у него было возможностей… Кем бы он мог стать? Впрочем, это лишь несбыточные… Желанья? *** В этот раз подкинутый камень полетел в дерево. Граф буйствовал от негодования. — Мистер Вильям, — дождавшись, когда друг успокоится, заговорил мальчик. — Что-то случилось? — Случилось! И давно уже! — резче, чем хотелось, выпалил Мориарти. — Эти крысёныши всё глубже проникают в дом! Брат впускает их в свою комнату. Даже слугам не позволяет заходить, а вот им — да! — ещё один камень полетел. — Понятно. — Мало ли, как и чем они заморочили ему голову! И морочат дальше! — Может, всё же как-то поговорить? Не знаю… Кто-нибудь да послушает, я уверен. — Послушает? Да едва ли! — мозги уже кипят от всего этого напряжения. Нужно как-то их вышвырнуть. Подойдёт что угодно! — Я уверен, что у вас всё получится, — мальчик мягко взял его за руку и смотрел самыми чистыми глазами. Это немного успокоило графа, и он ласково погладил мальчика. — Вы же аристократ. Иначе и быть не может, — поддавшись ласке, продолжал он. — И всё же… Голубок… — Да? — Если у меня ничего не получится или что-то ещё… Ты можешь приглядывать за моим братом? — А? Я?.. — Тебе я верю, и ты смышленый, да и упрямство тебе не занимать. Уверен, что найдёшь способ. — Я… я постараюсь… — Пообещай, что будешь приглядывать в случае моего провала! — Обещаю… Мистер Вильям, я обещаю вам, что пригляжу за вашим братом. — Умница, — и снова почесал за ухом с умилением. *** Его послушали. Но план потерпел крах. Боль в горле. Боль в животе. Где-то рядом лежит мать, обессиленная после удушья. Дым. Языки пламени приближаются всё ближе… — Мистер Вильям! — внезапно в комнату ворвался кто-то, сильно кашляя. — Мистер Вильям! — начали пытаться привести его в чувство, вернуть осознание происходящего… Но всё, что он понимал — сильный удушающий кашель и белый силуэт. — Г… Голу… бок… *** Альберт зашёл в кабинет директора, как делал это пару лет назад… Невольно нахлынула ностальгия. — Ты неважно выглядишь, Альберт, — заметил Майкрофт, но вовсе не чтобы задеть, а просто констатировал факт. Это неудивительно после двух лет заточения. — Что касается того, что твой брат жив… так же, как и мой… — Мы должны радоваться этому больше всего на свете. — Да. Внимание обладателя изумрудных глаз упало на открытую клетку. — …Привет. В ту же секунду полетели перья, послышались взмахи крыльев. — Я также должен поблагодарить тебя, мистер Чарльз Диккенс.