—Какова же версия следствия?

Глава Первая. Женская рука со злостью вжимает красную кнопочку пульта и небольшой экран в буфете тухнет.  Её пальцы отбивают рваный ритм по столешнице. Девушка глубоко вздыхает и отбрасывает пульт на стол, и тот, проскользнув до тарелочки с фруктами, останавлтвается. —Боже..,—глубоко вздыхает она, уронив голову на руки. Тик-так. Часы чеканят ритм ее быстрых мыслей. Снова новости шумят о странных проишествиях в Подмосковье. Снова журналисты обвиняют полицию в бездействии. И снова все самые невозможно-грязные дела сбрасывают на Федеральную Экспертную Службу. Но ФЭС и не такие дела разгребала. Юлия опять тяжко набирает воздух в легкие, прикрывая глаза на фоне мирного журчания кофеварки. Спина, сгорбленная под тяжестью забот от нового дела выпрямляется.  Майор Соколова сильная. Бледная рука, вслепую и уже по отработанной привычке, хватает горячую кружку с кофе, поднося напиток к губам. Бодрящий аромат наполняет скромный буфет конторы. Соколова поджимает губы. Все бессоные ночи заливались шуршанием бумаг и горечью кофе. За стеной послышались несколько тяжелых шагов, а следом в дверном проёме выросла высокая фигура. —Вот ты где..,—устало вздыхает хриплый баритон мужчины. Соколова лишь молча переводит взгляд на мужчину с хвостиком на затылке, растрепавшимся от неудобного места сна. —Опять в морге у Антоновой спал?—тихо то ли спрашивает, то ли утверждает светловолосая. Майор ГРУ понуро кивает, присаживаясь на барный стул напротив коллеги и разминая плечи. —Лучше так, чем мотаться туда сюда. Юлия пожимает плечами, снова пряча взгляд в кружке, делая первые глотки. Вкус кофе - не по-здоровому бодрящий. Соколова прикрывает глаза. —Юлькин, только не засыпай,—пытается отшутиться Майский, но получается криво. Ответом ему служит холодное молчание  тёмно-зеленых глаз. —Если за последние три дня не получиось, то и сейчас не получится. Сергей вскидывает брови. —В своём уме, Соколова? А если грохнешься при Рогозиной? В коллеге просыпается старший брат. Юлия закатывает глаза. —А ты сам когда Рогозину последний раз видел?—её брови приподнимаются,—Она ни меньше нашего с этим делом  разгребается. Майский, вздохнув, соглашается, опустив глаза в однотонную светлую столещницу. Буфет снова наполняется густой тишиной, давящей и неприятной. И снова надоедливое тик-так бъет по ушам. Взгляд серых глаз мужчины касается тёмного пульта, а следом напряженного лица коллеги. Юлия отводит глаза в сторону окна, выглядывая на пустой утренний ресепшен. Ответом на ее молчание становится тихий вздох. То, за что она невероятно ценила Сергея, как друга, так это - понимание. Без слов мужчина отодвигает пульт подальше от себя и откашливается. —Такое чувство, что даже на Карусели скоро начнут крутить про этого маньяка. Гипнотизёр.  От одного только упоминания о нём по спине бегут мурашки. Нелюдь без капли человечности, жаждущий крови и плоти. А следствие заходит в тупик на первом же шаге расследования. Каким образом жертвы оказывались в самых неожиданных местах? И судя по записям с уличных камер, на верную смерть жители Подмосковья отправлялись самостоятельно. Следствие ломает голову. В то время как преступник — безжалостный маньяк — продолжает действовать. Гипнотизер. Заманивает, обрабатывает, каким-то неясным образом подводит потенциального смертника к своему острому капкану. Но как?  Как, черт его дери, маньяк сталкивается с добычей? Полиция пытается обнаружить хоть что-нибудь, любые нити связи между жертвами. Но всё тщетно. Мужчины и женщины, брюнеты и блондины, низкие и высокие, полные и худые. Разного возраста, из разных училищ и колледжей. Никаких связей. Никаких. —У нас тупик..,—вдруг вслух говорит Юлия. Майский хмуро кивает в ответ, соглашаясь. Действительно.  Одно большое ничего так и мелькало на экранах компьютеров и экспертизах. Ничего.  *** Юлия приваливается плечом к стенке автобуса, прикрывая глаза. —Юль, езжай домой, отдохни. Данилов подменит, но завтра жду тебя в офисе,— заботливо предлагает полковник, собрав губы в печальное подобие улыбки. Долго ли припиралась майор Соколова?  Нет, но старалась из-за всех сил. Майский и приехавший к обеду, Данилов, буквально, выставили ее за двери конторы, пожелая выспаться за всех работающих сотрудников. И вот она стоит у окна шатающегося во все стороны автобуса. В кармане пальто стальной хваткой рука стискивает связку ключей. В другом кармане лежал холодный и разряженный телефон. Ноги наливаются усталостью, и безумно хотелось присесть.  Но в транспорте час пик. Обед.  Бабушки, которым вечно нужно мотаться по "необходимым" делам. Студенты и школьники, едущие по домам или общежитиям, громко перекрикивались на задних сидениях. И она. Одна, не вписывающаяся в категории местного контингента, получившая короткие часы передышки от начальства. Бормотание старушек и детей.  Звуки из динамиков подростков.  В ушах зазвенело и Соколова жмурит глаза, крепко сомкнув веки. Казалось, голова сейчас треснет от всей какофонии. Зеленые, измотанные глаза сталкиваются с ярким солнцем из окна транспорта. В мрачных стенах конторы она совсем забыла, что солнце вообще существует. Взгляд лениво переползает на сменяющиеся по пути стены домов и магазинов.  Её остановку уже было видно. Девушка рано решительно шагает к двери, в то время как транспорт наезжает на кочку. Соколова успевает схватиться за поручень и одновременно стрельнуть осуждающим взглядом в водителя. Автобус тормозит и двери расползаются в стороны. Юля не спешит выходить, ведь со стороны улицы столпились граждане. Прилипая к транспорту, будто хватаясь за спасательный кргу, утопающие протаскивали себя внутрь. Майор проталкивается меж ними и решительно вышагивает из автобуса, резко опустившись на двадцать сантиметров и проползая сквозь народ, борющийся за место в общественном транспорте. Свобода, казалось ей. Но в плечо неожиданно ударяет чужое - большое и мощное. —Какая версия у следствия?—слышится то ли шепот, то ли это диктует голос в ее голове. И тишина. Версия у следствия? Версия.. Какая... Бред. Её глаза распахиваются, и Юлия, отшатнувшись, оборачивается. Никого.  На остановке она остается одна.  *** Рука с маленькой ложкой замирает над кружкой с кофе. —Какая версия у следствия? Утомившийся взгляд прячется в кофейной гуще. —Версия следствия?..—тихо повторяет Юлия и хмурится. Кофе опускается на стол, а девушка оборачивается к окну. Что же случилось там, на остановке.. Проблемы от недосыпа и усталости? А может кто-то всё таки спросил её, но сознание сыграло злую шутку? —Прав был Майский. Выспаться тебе, Юлия Александровна, надо...—шепчет самой себе Соколова и, с огорчением глянув на горячий кофе, выливает напиток в раковину, прячась в глубинах квартиры. *** Трезвость разума ощущается приятным холодом в висках.  Голова больше не расскалывалась. Ноги не гудели. Состояние организма оценивается по десятибальной шкале на твёрдую семь. Минус один за ноющие мышцы от вечных разъездов. Ещё минус один за невероятно-размытую пелену в глазах. От мелкого шрифта и яркого компьютера, кажется, зрение встало на один уровень с кротом. И ещё один минус за мысли.  Соколова может уйти от дела. Но дело не уйдет от нее. Оставшись в голове тяжелым камнем оно будет точить свои грани о её тяжелые думы. Девушка переворачивается на другой бок, пробегаясь взглядом по комнате. За окном едва начало темнеть. На часах лениво перевалило за восемь вечера. Гипнтизёр. Кто же он такой? Человек с силой гипноза, действительно способной одурманить жертву и совершить преступление без следов. Или же чокнутый маньяк, не чувствующий наступающей на пятки полиции? Соколова на долгую секунду жмурится. Каждая мышца ее тела поочередно расслабляется. Гипнотизёр. Гипнотизёр... —Какова версия следствия?..    *** Девушка вздрагивает, распахивая глаза. О её зеленые омуты нагло бьются первые лучи солнца. Темень вечера дня, когда майор засыпала, сменилась до жути неприятным утром, в котором Юлия проснулась. Очередное утро. Те же рутинные события. Неизменным остается лишь дело "Гипнотизёра." Новый день - еще один в этом деле, тянущем за собой, словно болото. Соколова вздыхает и, усевшись на кровати, ещё с минуту ищет в себе силы на ленивые сборы на работу. **** Привалившись виском к стучащим стенкам маршрутки, девушка следит за улицей. Медленные школьники и сонные собачники, бьются от одного столба к другому, в надежде проснуться.  И опять она, едва не пропустившая нужную остановку, с горечью заглядевшись на здание родной конторы в окно общественного транспорта. Она любила свою работу.  Но только не в те моменты, когда приходится говорить матери о смерти её ребенка; разгребать самые глухие заброшенные дела в архиве, скинутые на плечи конторы; или в те дни, когда каждый второй так и норовит оскорбить честь их службы. Кочка приводит майора в чувства. Соколова быстро моргает и тихо чертыхается, когда осознает, что маршрутка уже проезжает зону остановки. Девушка вскакивает и быстро хлопает дядьку по плечу. Водитель, кажется, всё понимает, быстро реагирует и даёт по тормозам, остановившись аккурат у конторы. Юлия бросает короткую улыбку, на какую была способна этим утром, и спешит в офис, не оглядываясь. Контрастное теплое утро сменяется холодом павильона. На ресепшене пусто, один одинокий журнал и ручка. Аккуратный почерк ставит размашистую подпись и майор спешит вглубь коридоров бесконечной конторы. Лаборатория первым делом попадается ей на глаза. Сквозь стёкла комнаты виднеются красные, не смыкающиеся уже несколько суток, очи программиста. И совсем рядом - уставший зевок капитана Белой, что-то бормочащей вслух начальнику. Юля, крепче сжимая сумочку в руке, стучит в помещение и открывает дверь. —Привет,—сухо, но с осторожной улыбкой говорит майор, проходя в лабораторию. Колбочки, баночки, скляночки, и две невозможно уставших пар глаз. —Выспалась хоть?—вместо ответа спрашивает Тихонов, не прекращая щёлкать по клавишам. Не совсем с упрёком, больше с заботой,—понимает Юлия, но предпочитает не отвечать. Белая, в знак приветствия, просто понуро кивает коллеге. Светловолосая порывается шагнуть вперед, однако быстро пятится назад, вспомнив про халат, который тут же заботливо оказывается на ее плечах чужими руками. Заспанное лицо Майского с улыбкой желает ей доброго утра, однако все в помещении понимают, что очередное утро этого расследования - далеко не доброе. —Спасибо,—спустя паузу отвечает Юлия, вернувшись к бойцам теневого фронта конторы,—Есть что-нибудь по делу? В помещении на мгновение становится тихо. —Какова версия следствия?.. Тихонов и Белая переглядываются в немом вопросе, и Соколова косится на строящего рядом Майского. Майор спецназа ГРУ, прокашлившись, начинает. —Короче, мы совсем не знали что делать и стали пробивать всех подряд. Соколова недоуменно моргает. —Как - всех подряд? —Товарищ майор не совсем корректен,—вставляет слово Иван, вслепую щёлкнув по клавиатуре. На экране компьютера появляется небольшой список граждан. Юлия подходит к хакеру и склоняется к монитору, пробегаясь глазами по именам. ...Гурам Фариханович..... ......Афродита Николаевна.... ...Константин Львович.... ........Несмеян Симонович... —Актёры турецких сериалов?—отшучивается Юлия,—Что за люди? Белая усмехается и толкает Ивана в бок локтем, получив неодобрительный взгляд начальника компьютерного отдела. Однако её действие возымело должный эффект и лохматый хакер неуверенно отвечает: —Это начальники и работники агенств, связанных с гипнозом. Майор Соколова долго смотрит на коллегу, надеясь на продолжение этой теории или на то, что это неудачная шутка, однако парень молчал. —Тоесть, версий у нас вообще нет, так? "Какова версия следствия.." Взгляд Соколовой касается Татьяны, резко спохватившейся к работе. Скользит к испарившемуся из комнаты Майскому, которому резко приспичило выпить кофейку. —А может мы вообще будем первых попавшихся зевак на улице хватать и в допросную тащить?—язвительно предлагает девушка, грозно глянув на компьютер и работников лаборатории. Тихонов с холодом отражает ее взгляд своими шоколадно-карими глазами. —Юль, но "Гипнотизёр" же! Это не просто так, в самом деле,—встаёт на защиту своего мнения Иван,—И связей между жертвами - ноль, мы облазили всё с ног до головы? —Значит плохо лазили,—Соколова разводит руки в сторону. Начальник компьютерного отдела шумно выдыхает. —Этому делу дали название...—продолжает парень. Но Юлия перебивает. —А ест версия, что у МВДшников просто напросто фантазия не от Бога? И все свои пробелы они на чепуху и магию сбрасывают!—на лице майорши расползается язвительная улыбка,—Кстати, может мы еще и гадалок местных поспрашиваем, м? Тихонов устало закатывает глаза и отводит взгляд к компьютеру. —И как Рогозина вообще одобрила это?—сокрушается оперативница, облокачиваясь о столешницу. Белая оборачивается к коллегам. —Сегодня в офисе Круглов. Галину Николаевну снова дёрнули в Министерство. Юлия, нахмурившись отбрасывает подолы халата в сторону и выпрямляется. —Пойду найду Николая Петровича,—оповещает она работников лаборатории и оборачивается к двери. —Круглов сейчас одного жмурика из списка в переговорной опрашивает,—вскользь бросает Ваня, покосившись на девушку. Юлия замирает. Где-то в глотке всё забурлело и закипело, вперемешку с усталостью оно было готово вылиться, но майор выдыхает. Не думала Соколова, что когда-нибудь их знаменитая контора решится пойти по глупой неустойчивой логике, наперебой фактам и расследованию. Хотя от расследования остаются лишь жалкие буквы. —Бред,—шепчет девушка и, круто развернувшись, сбрасывает с плеч халат, покинув помещение.    *** К десяти утра, когда из опрошенных гипнологов и гипнотерапевтов остался лишь один, на окраине Москвы обнаружился еще один труп. В кабинете начальства после звонка седому майору стало тихо. Степан и Сергей быстро переглядываются. —Сергей, Стёпа,—вдруг разрезает тишину Круглов,—Езжайте на место. Юлия вскидывает брови, глянув на зама начальства. На немой вопрос седой майор лишь прячет глаза в стол, ненавязчиво подталкивая к оперативнице список с опрошенными гипнологами. Из всех зачеркнутых имен осталось одно. Вздохнув, Юлия понимает - допрос последнего мозгоправа остался на ней. Не припираясь с начальством, она молча отправляется в лабораторию за личным делом допрашиваемого, теша себя мыслями, что всё лучше чем снова видеть труп, изодранный и провонявший гнилью в какой-нибудь пасмурный вечер. В лаборатории, так же, как и ранним утром, стояла гробовая тишина. Казалось, даже в морге у Антоновой не так давяще. Тихонов, не глядя протягивает ей чёрную папку. Даже в обиде, если нужна будет помощь, никогда не откажет. Майор с грустью улыбается и, принимая документы, обещает самой себе подложить в выдвижной ящичек программиста излюбленный им шоколад в качестве молчаливого извинения. Но по тихому "удачи" из уст Ивана, Юлия понимает - он не в обиде. Место допроса, а точнее диалога с гипнологом оказывается выбрано наобум - переговорная. Не хотелось давить на человека, без веских доказательств, думалось Соколовой. Глубоко вздыхая и снова собирая себя по кусочкам перед разговором, Соколова лёгким жестом поправляет чёлку, выпрямившись в пустых стенах большого пространства. Папка притягивает взгляд и майор раскрывает его. С фотографии на первой странице на неё смотрели два холодных айсберга. Небесно-голубые глаза так контрастировали, что всё вокруг вдруг оказалось бледно-серым. Константин Львович Лисицын. Гипнотизёр... Сзади. Оперское чувство, отработанное годами, ударяет в голову, и Соколова оборачивается. Широкоплечий гость зашагивает в комнату, пока подолы его пиджака разлетаются в стороны. Девушка чувствует как потеют ладони. —Я так полагаю..,—мужчина, остановившийся в дверях, снимает с глаз стильные, тонированные очки, уставившись иссине-голубыми озёрами на девушку,—Юлия Александровна — это Вы? Острые скулы, тонкие губы. Соколова касается рукой чёрной папки, быстрым жестом захлопывая её за собственной спиной. Константин Львович делает шаг, второй, остановившись в полуметре от оперативницы и впившись холодным взглядом в ее темно-зеленые омуты. —Вы проницательны,—усмехается девушка, шагнув навстречу к гостю. Лицо мужчины, искажает кривая ухмылка, обнажившая белые зубы и будоражащая женскую кожу где-то у позвоночника до мурашек. От чего-то вспотевшие ладони девушки смыкаются за спиной. —Вы слишком милы для надзирателя. Мужская ладонь тянется вперед, остановившись в привественном жесте. Соколова долгое мгновение изучает человека напротив, пытаясь вычесть за красивой улыбкой и проникновенным взглядом каплю сладкой лжи. Но иссине-голубые озёра так и тянут к себе. Юлия вкладывает свою прохладную ладонь в большую и тёплую мужскую. —Могу ли я узнать причину своего приглашения в эти стены?—его руки прячутся из виду, однако фантомные прикосновения еще долго ощущались на ладонях девушки. Майор жестом указывает на одно из кресел переговорной - то, что ближе к выходу, а сама садится на соседнее. В обычной манере присев, она забрасывает ногу на ногу, придвинув чёрную папку со стола к себе. Константин Львович опускается на соседнее кресло, не спуская глаз с противоположных зелёных омутов оперативницы. —Для начала, хочу осведомить Вас, что наш диалог не является допросом, но утаивать важные детали не советую,—её губы расплываются в возвышенной улыбке, и взгляд заползает в чёрную папочку, остановившись на листочке с датами. Выудив из-под пружинки бумагу, майор протягивает её мужчине, снова встретившись с его небесными айсбергами. —Где Вы находились в эти даты? Будет лучше, если кто-то сможет это подтвердить. Константину хватает мгновения, чтобы пробежаться взглядом по тексту. Свой холодный взгляд он тут же возвращает светловолосой. Юлия сосредоточенно изучает его лицо. Каждую мышцу, каждый неровный вздох. Хоть что-то, способное доказать ей, что на лице сидящего напротив мужчины - несдираемая маска. —Юлия Александровна..,—тихо начинает гипнотизёр, на долгую секунду засматриваясь. Оперативница чувствует как собеседник, пытаясь проползти пальцами куда-то вглубь разума девушки, медленно вводит ее в неловкий гипноз. Стоп. —Я невосприимчива к гипнозу,—улыбается майор, выставив руку вперед в завершающем жесте,—Думаю, об этом стоило сказать ещё вначале.  Лисицын расплывается в улыбке, приложив ладонь к собственной груди. —Юлия Александровна,—мужчина поджимает губы,—Даже в мыслях не было. Соколова допускает на своих губах ухмылку и, опустив колено и выровнявшись на стуле, она наклоняется к Константину. —Мягко стелите..,—её брови убеждающе взлетают вверх и опускаются, пока оперативница выпрямляется в кресле. Константин Львович растягивает губы в улыбке, наконец пряча свои глаза в сером однотоннном полу. Спустя пару секунд он возвращается к девушке и ответно выпрямляется. —Итак. Где вы были в эти даты? —В своём агенстве,—из нагрудного кармана мужчины материализуется мелкая визитка и ловко попадает в руки девушки,—Клиенты и охрана смогут подтвердить моё присутствие. Юлия рассматривает визитку. Агенство "Лабиринт." Лисицын Константин Львович.  Адрес.. Соколова бросает короткий взгляд на мужчину и снова опускает его в визитку. —Вот знаете..,—девушка поджимает губы,—Вы - единственный, у кого, и в паспорте, и в визитке, написано одно и то же имя.  Константин ухмыляется. —Псевдонимы - излишние в этой профессии,—айсберги, чуть сощурившись, снова падают в зеленые болота,—Моя работа заключается в помощи людям. Мы вскрываем их травмы с помощью гипноза, прорабатываем и помогаем с ними справиться. А псевдоним - это пыль в глаза, которую пускают клиентам ради наживы. Соколова соглашается. Мужчина говорил коротко и по делу.  И в какой-то степени, оперативнице это нравилось. Константин отвечал на вопросы, которые в свою очередь задавала майор. Придвигая фотографии убитых людей - жертв маньяка, Юлия пристально смотрит на собеседника. Всех убитых Лисицын не знал, и это было видно по его недоуменному лицу. Тем не менее, их диалог длился дальше. Снова вопросы и снова ответы. Когда в папке остаётся лишь один лист, Соколова откладывает её на стол. Уперевшись руками в колени, Юлия вздыхает. —Не уезжайте из города, пожалуйста,—просит наконец она и приподнимается с кресла. Их взгляды с разных высот соприкасаются, но ненадолго. Лисицын тут же встаёт и снова их глаза оказываются практически на одном уровне. —Без проблем,—кивает на просьбу мужчина. —Впрочем, на этом наш диалог заканчивается,—Юлия Александровна спешно отводит взгляд в сторону ресепшена. —Было приятно пообщаться с Вами, Юлия Александровна,—Лисицын протягивает раскрытую ладонь для прощального рукопожатия и девушка без колебаний касается его руки. Резкий рывок, но она остаётся на месте. Голубые глаза напротив, кажется, заискрились.  Всё вокруг стихло, стало бесцветным. —Какова версия следствия?—слышится мужской шёпот и Юлия окончательно падает гуда-то в глубину синих глаз, ударившись спиной о их холодные льды. Она чувствует как ее губы шевелятся, но не видит ничего кроме мужских глаз и не слышит ничегошеньки за исключением его тихого голоса. —Спать.—молвит всё тот же голос и женские веки тяжелеют. В ушах резким выстрелом наливаются звуки. Глаза Соколовой распахиваются. Переговорная, пустая. Она сидит в кресле и держит в руках папку, непонимающе осматриваясь. Секунду назад она стояла. Секунду назад она прощалась с Константином Лисицыным. Девушка резко оборачивается. Около ресепшена мелькнула высокая тень. Юлия вскакивает с кресла и, срывается в коридор, стуча каблуками по паркету и пробегаясь взглядом по стенам конторы. У входа в павильон становится пусто. Ни души, кроме лаборантов, снующих около ресепшена. —Какова же версия следствия, Юлия Александровна? Снова. Опять этот голос. Голос, не похожий ни на один из тех, что она когда-либо слышала. Бред. Очередной бред! Майор ерошит волосы привычным жестом и глубоко вздыхает. —Это дело меня доведёт!..—громко и яростно шепчет она, возвращаясь в недры офиса.