"Эрос."

Соколова находит напарника в морге, как бы странно это не звучало. Юля при входе набрасывает на плечи халат, и спешит втиснуться среди диалога патологоанатома и напарника. —Тоесть, вообще никаких причин для нервоза быть не могло? —Стёп, я не могу посмотреть ему в мысли, но могу заверить - препаратов посторонних не было точно!  —Значит его поведение было вызвано не чем-то, а кем-то,—бормочет Степан, скрестив руки на груди,—Точно других повреждений на теле не обнаружено? Ну не поверю я, что ничего нет! —Кое-что да есть!—ухмыляется Антонова, вернувшись к своему столу и взяв одну из баночек,—Я взяла пробу подногтевой массы, и там нашла следы кожного эпителия. Думаю, здесь есть днк убийцы. Но нужно нашим гениям в их владения занести. Юля поджимает губы. Если бы это был тот самый маньяк, то улик бы не оставил... —Ну хоть что-то!—вздыхает оперативник, оглянувшись на молчавшую девушку в помещении,—Сходим вместе до лаборатории?—он хватает образец из рук владычицы морга и спешит к выходу. Юлия кивает, стягивая с плеч белый халат и забрасывая его на вешалку. Покидая морг, Соколова останавливается, глянув на шатена. —Стёп. Кареглазый напарник тормозит. —Извини за сегодняшнее. Данилов оборачивается к напарнице и, немного выждав, кивает, улыбнувшись. —Понимаю, все на стрессе, да и я перегнул. Ну ничего, закроем дело - и всех на шашлык соберём! Майор смеётся в ответ, роняя взгляд в пол. —Надеюсь, так и будет. *** Юля чувствовала, как её организм стал потихоньку привыкать к этому делу. К бессоным ночам.  К бесконечному количеству кофе. К вечным погоням и редким пересменкам на отдых. Майский и Данилов, только что отчалившие в сторону маленького агенства Глазова, для опроса сотрудников, оставили ей возможность отдышаться в лягушатнике. Соколова потягивала кофе, поглядывая на часы. Через пятнадцать минут наступит восьмой час вечера и, по приказу Рогозиной, по домам, за здоровым сном, отправят сразу всех оперативников. Четырнадцать минут. Юля улыбается себе в кружку, уже предвкушая как окунётся в расслабленные объятия постели в родной квартире. Приятная тяжесть одеяла и лёгкий сквозняк от окна. Тринадцать минут. В буфет быстрым шагом заходит Круглов. Он быстро взмахивает рукой, зазывая подчиненную за собой. Двенадцать минут. Улыбка оперативницы быстро сползает с расслабленного лица, меняясь на раздосадованный взгляд. —Юля, поехали!—громко приказывает мужчина и скрывается из виду. Юлия вздыхает, косится на часы и стучит кулаком по столу. Чёрт. Десять минут, Николай Петрович! Но если сам заместитель начальства заглянул, значит дело действительно важное. Соколова спрыгивает с барного стула, с огорчением глянув на недопитый кофе. *** —Дело Глазова не связанно с нашим маньяком,—сообщает начальник уже в шатающейся машине спецназа. Юля кивает, затягивая ремешки тяжелого броника на груди. Чёрный микроавтобус летит по кочкам, однако парни, держа каменную маску на лице, даже не моргают. —Некий Острецкий был замечен на камерах недалеко от дома Глазова. Он же и выбегал из подъезда, когда ты заметила его. В клиентской базе Глазова числилась жена Острецкого, и в агентстве их сразу узнали. —Думаете он - убийца?—Соколова хмурится, крепче затянув последний жгут на груди.—А мотив? Круглов наклоняется к оперативнице, быстро проверяя застёжки её бронежилета. —Его беременная жена была на приёме у Глазова - боялась первого материнства. А через несколько дней, на фоне ещё большего стресса, досрочно родила, погибнув сама. Юлия кивает, вздыхая. —А с ребенком что? —Девочка родилась с патологией и умерла через пару недель. Острецкий ушёл в запой и стал буянить, но в последнее время притих на своей даче. Машина тормозит. Когда оружие и опер-группа были готовы, Круглов сообщает в рацию о старте. Толпа вываливается из автобуса в бодрящий вечерний холод и разбредается по участку, занимая позиции. —Поехали!—шипит рация голосом статного майора и маски-шоу начинается. Седой мужчина и глазом моргнуть не успевает, как стоящая рядом Соколова исчезает из поля зрения, а через мгновение, оказывается третьей, кто заходит в дом. —Соколова!..—тихо выругивается мужчина и стучит кулаком о деревянный забор, дожидаясь сигнала зашедшей команды. Юля же ныряет в помещение, держа Макаров на вытянутых руках. Она сжимает табельный, разбегаясь с оперативной группой по комнатам. —Чисто.. Чисто!—раздаются приглушенные голоса спецназа. Соколова оказывается в отдалённой спальне вместе с кем-то из спецназа, осматривается и прячет пистолет в кабуру. Никого.  —Снова опоздали..,—шепчет она. Парниша в чёрном убегает, а Юля вздыхает, почесав бровь и осмотревшись. Дверь комнаты скрипит за её спиной, захлопываясь. Шорох фланелевой куртки. Юля оборачивается, во время отшатнувшись от блестнувшего перед лицом лезвия. Она отступает назад. Острецкий.  Пылая агрессией, лысый мужчина снова замахивается охотничим ножом, на обезоружную оперативницу. Соколова делает длинный шаг назад, схватившись за кожаную кобуру и выудив из нее пистолет. Выстрел. Мимо. Острецкий всё же успел выбить пистолет из руки. Метал скользит по паркету и останавливается в полутора метрах от борющихся людей, под большими стеллажами. Мужчина косится на ствол и снова заносит охотничий нож в воздух.  Соколова перехватывает его руку и скручивает преступника по отработанной за все года в полиции привычке. Нож падает на пол и Юля отталкивает его ногой к двери - в другую часть комнаты. Её волосы растрепались. —Острецкий!—нарочито громко говорит она, чтобы опер-группа услышала её голос,—Прекратите сопротивление! Слышится приглушённый голос Круглова за запертой дверью. Соколова отвлекается, чем в тот же миг пользуется задержанный. Острецкий умудряется извиться из захвата, резко выпрямившись и двинув руками назад, оттолкнув оперативницу. Сила мужских рук, тяжелый бронижелет и лежащий под ногами свёрнутый ковёр в совокупности образуют падение. Девушка оседает на пол около одного из стеллажей в комнате, ударившись спиной о мебель. Из лёгких выбивается весь воздух, и Юля забывает на миг как дышать, зажмурившись. Баночки и скляночки от толчка сползают с деревянных полок и летят вниз, разбиваясь о пол. Майор бросает взгляд на Острецкого. Секунда, её лёгкие наполняют воздух. Лысый косится на пистолет, распластавшийся в метре от Соколовой, окруженной осколками. Майор, облокотившись ладонями на стекло и изрезая руки, стремится к своему табельному. Мужчина срывается с места и, опускаясь на колени, ползёт к ближайшему оружию в комнате. Большая ошибка. Соколова упирается руками в деревянный паркет и, занеся ногу, въезжает ей прямо в челюсть преступника. Тот, схватившись за лицо, отшатывается назад. Юля хватается за табельный, вытянув его в сторону мужчины, превосходящего ее в габаритах примерно дважды и... Один выстрел. Но не из её Макарова. Кровь с дрожащей ладони стекает по её рукам и пропитывается в ткань темно-синей рубашки. Острецкий падает на спину перед ней, скорчив на лице гримасу боли. Зеленые глаза находят знакомую седину начальства. Глаза на долгую секунду прикрываются. Юля, уронив окровавленный ствол на паркет, припадает спиной к стене, выдыхая. Её взгляд падает на подрагивающие руки, исполасованные осколками. А когда зелёные глаза поднимаются, единственное, что она видела - фигура Круглова. —Соколова, мать твою!—шипит он, прежде чем подскочить к ней и кричащему на полу преступнику. Острецкий вопил так громко, что в ушах Юлии закладывало. Она закрывает глаза. —Юля, не спать!—Круглов отрезвялюще встряхивает её за плечи. Не спать. Не спать... *** Соколова с сожалением опускает глаза на свои руки, сложенные на коленях. На левой ладони плотная повязка с, кое-где проступающими, алыми пятнами. На правой - пара мелких ран. Чёрт. Царапины саднили. Как она умудрилась вообще так? Не смогла задержать преступника. Расслабилась. Всему виной усталость или неосторожность? А ведь, если бы не она схватила тогда Макаров... —Как вы себя чувствуете?—заботливая медсестра наклоняется к ней и майор кивает в ответ. —Нормально,—шепчет она и, откашлившись, удаляется от фельдшерской машины. Светлые волосы раздувает ветер. Юлия оборачивается к мигалкам такой родной оперативной машины, переливающей красно-синим. Круглов улыбается в усы ей в ответ, отклонившись от авто и шагая к оперативнице. Соколова устало прячет глаза в грязном асфальте. На улице темно. В голове пусто. —Ну как ты?—заботливо бормочет майор. Юля поджимает губы, неопределенно махнув рукой. —С Рогозиной разговаривал...—начинает издалека Николай Петрович.—И выбил для тебя завтра отгул, отдохни. Соколова благодарно кивает, глянув на начальника. —Спасибо, Николай Петрович. —Да ладно тебе, героиня,—смеётся майор, осторожно и шуточно ткнув раненую в плечо. Юлия усмехается. —С меня презент в буфет. —Колбасы,—ставит условия майор, посмеявшись,—Вкусной! —Договорились. *** Соколова долго смотрит в безвкусный, бледный потолок собственной спальни. Тихое жужжание полупустой квартиры  напрягает. Руки сами собой вытягиваются вверх и одеяло сползает с её плеч, оголяя свежую повязку на левой ладони. В глазах всплывают секунды, счёт которых она потеряла, когда её спина сталкивается со стеллажом. Тупая боль пронзает плечи, выбивая из лёгких воздух. Стекло холодным дождём рассыпается вокруг. Ладони свело фантомной болью. Перед глазами выпрямился преступник, прямо на мушке её табельного. А следом выстрел.  И Николай Петрович. Соколова тихо вздыхает. И почему это так её гнетёт?  Юля расслабляется и прикрывает глаза, уронив руки вдоль тела. Что могло бы случиться, если Острецкий схватился бы за её пистолет раньше?... Чёрт. *** С тяжелыми мыслями она едва смогла заснуть.  Но проснуться оказалось сложнее. В горле пересохло и первые глотки воды выдались слишком тяжелыми и болезненными. А у зеркала вообще стояла ужасающая картина. Фиолетовые мешки под глазами, бледные щёки. Юля склоняется над раковиной и, тяжело вздыхая, смотрит на свои руки. На правой руке несколько мелких царапин. А повязка за ночь из снежного цвета окислилась в желтый. Соколова развязывает концы и осторожно разматывает бинт. Ближе к последнему слою кровь присохла к белым жгутам. И девушке, сощурившись, пришлось отдирать их. Большой, практически во всю ладонь разрез. Алый, до безумия ровный и глубокий. Юля косится на себя в зеркало, и снова на ладонь. Шрам точно останется. **** Соколова растягивается на небольшом диванчике в гостинной комнате, уставившись в телевизор. Экран всегда крутил один и тот же канал. Новости. —Дело "Гипнотизёра" остаётся нераскрытым уже неделю,—сообщает корреспондент,—Маньяк орудует во всю. Органы власти остаются бессильными, но Федеральная Экспертная Служба уверяет... Экран тухнет. Палец вжимает красную кнопку. Юля опускает пульт на кофейный столик и глубоко вздыхает. Стрелки часов медленно перетикали к десяти часам утра. Она думала, что прибывая в неведении по делу, сможет отдохнуть. Но правда оказалась далеко не так радужна. "Гипнотизёр" глубоко проник под кожу. Её взгляд падает на сложенную на краю дивана чистую форму.  В конторе она хотя бы сможет помочь. Резко поднявшись, она хватает одежду и бежит переодеваться, совсем незамечая как на столике тухнет её разряженный телефон. *** Круглов, завидев знакомую фигуру через стекло буфета, замирает в коридоре и оборачивается. Юля усмехается удивлённому лицу Николая Петровича и улыбается ему, склонив голову к плечу. Майор быстро моргает и, свернув с курса, вероятно в лабораторию, направляется в буфет. Остановившись на пороге, седой мужчина выжидающе смотрит на коллегу. —Соколова, ты чего здесь забыла?—спрашивает он, подходя к барному столику. Юля усмехается, отставляя кружку с кофе на стол и поднимается со стула. Она молчаливо подходит к холодильнику и распахивает его дверцу. —Колбаски, Николай Петрович? Большая палка самой вкуснейшей, для начальства, во всей Москве колбасы. Круглов ведёт бровью. —Юля. До дома хоть добралась? Соколова растягивает губы в уставшей улыбке, поставив дощечку на стол. —Добралась, Николай Петрович. И даже выспалась,—Юля попытается поудобнее перехватить мясную палку под рукой, но из-за повязки на левой ладони выходит криво. —Давай я. Майорша кивает, передав вкусное дело начальству. —Лучше тут, чем дома. Круглов понимающе кивает, откусив лакомый копчёный кусочек и удовлетворенно замычав. *** —Итак, что у нас есть по маньяку?—строгий взгляд начальства устремляется на сотрудников. Каким-то образом, на всех одновременно застыл её серо-голубой взор. Тихонов, шмыгнув носом, начинает первым. —Единственное, что у нас есть это след, оставленный ботинком сорок третьего размера около четвёртого трупа. Пересечений среди всех четырёх жертв нет, но..,—Иван затихает, пытаясь сформулировать свои мысли, но полковник перебивает. —Но? Есть что-то? —Почти,—кивает парень и щёлкает пальцами,—Я поставил программу, отслеживающую по всем камерам Москвы жертв маньяка, но процесс может занять практически полгода.  —Ну густо..,—слишком громко в тишине переговорной шепчет Данилов и многие соглашаются. —А что по виртуальной жизни убитых? Снова нули? Татьяна отрицательно машет головой. —Пересечений не обнаружено, но есть несколько зашифрованных иностранных программ. —А что Ваня не мог их вскрыть?—изумляется майор Соколова. Тихонов одаряет её обиженным взглядом. —Смог бы конечно. Только разрешение от иностранных операторов нужно. Иначе мы разведём международный скандал.  Его телефон извещает об уведомлении и хакер косится на вибрирующий гаджет. —Прислали ответ из Штатов...—бормочет парень прежде чем вскочить на ноги и выбежать из комнаты переговорной. Оставшиеся переглядываются и, под отмашку Рогозиной, рассасываются из помещения. *** Телефон, едва к нему подступает зарядный провод, загорается. Экран включается и Юля терпеливо стучит ногтями по столещнице буфета. —По программе убитых полный ноль. Это платное приложение западных хакеров,—с горечью сообщает Тихонов,—никакие данные восстановлению не подлежат. Юля вздыхает. На экране телефона показалось время. И посыпались сообщения. Два от конторы, четыре от новостных каналов, одно от матери и.. Одно от неизвестного номера. Юля хмурится и быстро смахивает экран, переходя в мессенджер. Выбрать между матерью и незнакомым контактом оказывается проще, чем она думала. "Юлия Александровна! Лисицын беспокоит. Вспомнил ещё кое-что про Глазова. Предлагаю встретиться и обговорить это в неформальной обстановке.  Ресторан "Эрос", в восемь вечера." Соколова замирает с телефоном в руке. Снова перечитывает сообщения. Лисицын. Ресторан "Эрос." Остальные сообщения становятся неинтересными. Юля откладывает телефон и тупит взгляд куда-то в стену. Через окошко буфета слышатся быстрые шаги компьютерного гения и Соколова оборачивается. —Тихонов! Парень замирает и косится на коллегу. Та подзывает его к себе. Вздохнув, Иван заходит в комнату отдыха, поправив разлетевшиеся подолы халата. —Чего вам, товарищ майор? Юля ухмыляется. —Скажи мне, Ванечка, откуда у фигуранта нашего дела мой личный номер? —У Лисицына что-ли?—парень падает на соседний стул, схватив со стола печеньку,—Алла на ресепшене подсобила. Визитку твою дала. Юля кивает, отведя взгляд на респешн, где упомянутая ранее Семенчук снова занималась самолюбованием. —Лисицын был тут? —Нет. Ещё после Вашей первой встречи спросил визитку. И наша Аллочка так растерялась при виде красивого мужика, что готова была на всё. Соколова закатывает глаза, усмехаясь и беря в руки кружку. —А что, свиданка намечается?—улыбается Тихонов, кивнув на телефон коллеги. Юля давится кофе, которое так удачно попалось ей под руку. Свидание?.. —Нет. Просто встреча в неформальной обстановке, да, Соколова?.. *** Встреча, в которую концы её волос оказываются под закрученным влиянием плойки. Встреча, когда на губах, вместо обычного блеска, наносится алая помада. Встреча, почему-то будоражащая кожу и вынуждающая долго глядеть на себя в зеркало перед выходом. Соколова не помнила, как упала на заднее сидение такси, пытаясь унять ритм стучащего сердца. Когда ресторан "Эрос" показывается из окна автомобиля, Юля стискивает в пальцах лямки сумки. Глаза падают на бинт укутавший бледную ладонь посередине. Рана так быстро не заживет. Мелькают огни светофоров у пешеходного перехода напротив ресторана. Девушка заглядывает в зеркало заднего вида водителя и проводит пальцем по губам, поправив красную помаду. Чёрт её дёрнул так собраться на обычную деловую встречу. Такси останавливается, и водитель щёлкает кнопкой двери.  Майор, глубоко вздыхая, выходит из машины, которая тут же, с визгом, выезжает на главную дорогу. Соколова проводит авто взглядом и, нарочито медленно, чтобы развидеть среди народа знакомую фигуру, шагает на зеленый сигнал пешеходного светофора. Туфли чеканят по асфальту. По плечам бегут мурашки, когда голубые глаза, почти физически, цепляют её из недр толпы.  Стук невысоких каблуков ускоряется. Холодные айсберги всё ближе и ближе. А следом цоканье туфель и вовсе замирает. Между людьми остаётся около метра. —Юлия Александровна,—тихо говорит мужчина, впиваясь взглядом в зеленые болота. Его беглый взгляд спешит осмотреть её полностью. Губы содрогаются в попытке скрыть улыбку. Соколовой нравилось изумление, танцующее на лице Лисицына. Широкая тёплая ладонь протягивается вперёд в знак приветствия. Левая рука, с ужаснейшей повязкой, позорно прячется за спину, а правая - вперёд. —Константин Львович,—так же томно говорит она, коснувшись протянутой руки своими пальцами. Однако, вместо прошлого рукопожатия, гипнотизёр подносит женскую руку к своему лицу и осторожно касается бледных пальцев губами, не отрывая глаз от оперативницы. Юля вздрагивает, ощутив как порозовели её щёки под дуновением холодного ветра. Лисицын медленно отпускает её пальцы. —Пройдём?—предлагает мужчина, указав на дверь "Эроса", и Соколова первой спешит туда, незаметно выдыхая. *** Он красив. — неловко про себя подмечает майор, обхватив бокал вина в левой руке. Харизматичен и умён. Его слова действительно сплетались так ловко и нежно, что хотелось засыпать под этот урчащий с хрипотцой голос. Когда приносят сырную тарелку и красное вино, Соколова закусывает губу. Она не планировала пить. В любой миг могли дёрнуть на работу, однако почему-то все мысли о ФЭС уходили на дальний план. Кусочек сыра утягивается её левой рукой со стола. —Производственная травма?—спрашивает мужчина, коротко кивнув на белую повязку на ладони. —Случайность во время задержания,—ухмыляется она и скрещивает пальцы в замок на столе,—Кстати о работе. Константин Львович... Мне напомнить причину нашей встречи? Или память Вам не изменяет? Лисицын улыбается, и щурится под звук вылетевшей из вина пробки. Слишком долго и молчаливо он наполняет бокалы вином.  Его глаза косятся к окну ресторана и снова к девушке. —Может, перейдём на "ты"? Соколова вздыхает, отодвигает бокал подальше от себя и опускает локти на стол, оперевшись о руки подбородком. —Значит никаких важных деталей нет, и Вы просто так вытянули меня с работы?—не смотря на абсурд, Юля улыбается. Чудеса дедукции и женской логики. Мужчина кивает. —Каюсь. Уж давно мы с Вами не виделись. —Константин,—холодно, но всё ещё с остатками улыбки, отрезает майор,—Я - человек, преданный работе и уставу. —Значит, мы перешли на "ты"? —Значит, Вы просто так тратите моё рабочее время. Юля поднимается с мягкого сиденья, однако мужчина напротив остаётся неподвижен и спокоен. Спокоен, как течение озера. И проницателен, будто человек, знающий её наизусть. Соколова замирает. По плечам бегут мурашки. Айсберги щурятся. Лисицын другой.  Непредсказуемый и непонятный... Но этот мужчина влечёт её. Что же с ним не так? В голове стреялет отрезвляющая мысль, которую тут же озвучивает сам мужчина. —Юлия, поймите,—он медленно выходит из-за стола и ровняется с девушкой,—Я не такой, как другие мужчины. Долгую секунду она пристально смотрит на Константина, а потом осторожно возвращается на своё место, закинув ногу на ногу. Соколова даёт попятную впервые за последний отрезок жизни. Но почему-то, остаться и увидеть сияющую ухмылку гипнотизёра, вдруг стало необходимым. —Так убеди меня в этом, Костя. *** Вино, вкусные блюда, рассказы Лисицына. Юля практически забывает обо всём, сосредоточившись на одном единственном голосе и смотря в бездну голубых глаз. Теперь их долгие взгляды не были неловкими. Почему-то сейчас всякое пересечение становилось притягательными, будоражащими. Соколова отпускает "Гипнотизёра" из мыслей полностью, растворяется в сладком алкоголе и томном голосе. Её телефон, лежащий на краю стола вибрирует, известив хозяйку об уведомлении. Правая рука с бокалом отводится в сторону. Юля извиняется и хватается за аппарат. Новое сообщение от... Данилова? Соколова отставляет наполовину полный фужер и перехватывает телефон в две руки. Лисицын откашливается. —Работа? Даже в свободное время покоя не даёт..,—усмехается он и отводит глаза. Юля кивает, улыбнувшись, но едва её глаза пробегаются по тексту, уголки губ сползают вниз. «У нас новый труп. Сможешь подъехать помочь?» —Что-то серъёзное? Лисицын, кажется, видел в зрачках зеленых глаз отражение сообщения. —Да..,—вздыхает Соколова и откладывает телефон, приподнимаясь из-за стола,—Срочно в ФЭС вызывают. Константин кивает и встаёт следом. —Я подвезу. Юля косится на мужчину. —Садиться при сотруднике органов за руль пьяным..,—усмехается девушка, набрасывая на плечи бежевое пальто. —Я не пьян,—признаётся мужчина и берёт в руки свой бокал,—Гранатовый сок. Соколова приподнимает брови вверх. —Споить меня решил?—она берет сумку в руки и вальяжно чеканит каблуками полы ресторана "Эрос." —Нет, просто должен быть готов ко всему,—улыбается ей в спину гипнотизёр, спеша следом. *** —Приехали,—с некой грустью констатирует факт Константин и скрещивает руки на руле, устремив взгляд прямо в здание ФЭС. Фонари в тёмных улицах Москвы шептали азбуку Морзе, моргая жёлтым светом. —Спасибо,—шепчет в ответ Юля повернувшись к гипнотизёру. Лисицын кивает, постукивая пальцами по рулю автомобиля. —Юля, я...—он вдруг запинается. Впервые за все свои сладостные речи, мужчина не находит слов,—Я хотел сказать, что... Соколова непрерывно изучает каждую деталь беспокойства на его лице. Неужели маска лопается? —Спасибо за вечер.—резко отрезает он и смотрит на спутницу,—Пусть и не такой долгий, как мне хотелось бы. Юля улыбается, неловко и смущенно пожимая плечами. —Да.. Хоть про Глазова ты и не рассказал мне ничего нового. Костя поджимает губы и кивает, мол, есть в этом его вина и снова отводит взгляд. Тишина. Тихое шуршание одежды и его правую щёку обдаёт тёплое дыхание. —Спасибо.  И короткое касание женских губ, оставляющее смазанный и сладкий след красной помады на скуле. Дверь пассажира распахивается и Юля, сопровождаемая изумленным взглядом, оказывается уже снаружи автомобиля. Костя проводит фигуру девушки до тех пор, пока она не расстворяется за дверьми офиса. Мужчина касается щеки пальцами и с удивлением подмечает, что скулы горят. Он тяжело вздыхает, опускает глаза на свои руки и, чертыхнувшись, заводит автомобиль.