Романова. Первый результат.

Елена выглядела сдержанно, элегантно — в чём-то даже холодно. На ней была чёрная юбка-карандаш, подчёркивающая прямую осанку, и кремовая блузка из тонкой ткани, аккуратно заправленная внутрь. На ногах — классические чёрные туфли-лодочки с матовым блеском. Через плечо — строгая чёрная сумка с минималистичной фурнитурой. В одной руке она держала аккуратно сложенный чёрный тренч, во второй — телефон. Её светлые волосы были уложены в мягкие локоны, которые ниспадали на плечи и слегка подпрыгивали при каждом шаге. На лице — тонкие, уверенные стрелки и идеально подобранная помада приглушенного розового оттенка. Макияж глаз был тщательно продуман — деликатный, но выразительный, как и сама она. От Елены исходил тонкий, стойкий аромат дорогих духов — тёплый, с лёгкой горечью и сладковатым шлейфом, как будто смесь табака, ванили и древесной пудры. Этот запах было трудно спутать с чем-то другим — он запоминался. Есения шла рядом, почти в такт, будто бессознательно подражая матери. Она была одета в чёрное строгое платье чуть ниже колен с цельнокроеным воротником, будто сошедшее со страниц старинного учебника по этикету. Её длинные, пепельно-блондовые волосы были собраны в низкий, аккуратный пучок — без единого выбившегося локона. На лице — лёгкий, едва заметный макияж, чуть подчёркивающий глаза, делая их ещё более глубокими и вдумчивыми. Она выглядела взрослой, собранной, но в глазах всё равно светилось что-то очень детское — лёгкая тревога, ожидание и, может быть, крохотная надежда. После того как они перешагнули порог школы все присутствующие в холле окинули их взглядами. Начались перешептывания, догадки, непонятки. Всё это развеялось после появления Виктора,который не спеша спускался по лестнице и увидев девушек не раздумывая подошел к ним. — Здравствуйте,Елена Сергеевна! – улыбнувшись протянул руку мужчина. — Здравствуйте,Виктор Николаевич – ни один мускул на лице девушки не дрогнул. Она оставалась без эмоциональной. — Здравствуйте, прекрасная леди – обратился он к Сене. —Рад вас видеть, меня зовут Поляков Виктор Николаевич и я являюсь директором этой школы. Как мне к вам обращаться? — Здравствуйте, Виктор Николаевич. Можете просто Есения – девочка улыбнулась Полякову. — Вот и отлично! Экзамен скоро начнется, у тебя все получится, не переживай! Виктор слегка приобнял за плечи девочку и удалился в свой кабинет. Прошло не больше пяти минут. Весь коридор утонул в напряжённой тишине — почти церемониальной. Кто-то шептался у стен, кто-то неловко перебирал бумаги, делая вид, что занят. Елена с Есенией уже успели пройти вглубь — почти скрылись за поворотом, когда дверь директорской комнаты резко распахнулась. — Ах, вот и всё?! — раздался женский голос, звонкий, надломленный, срывающийся на крик. Кристина Полякова — высокая, гибкая, с идеально выпрямленными тёмными волосами и яркой помадой, буквально вылетела из кабинета, будто её вытолкнули. На ней был белый костюм, который казался слишком нарядным для школы, но абсолютно уместным для театра разборок. — Ты думаешь, я буду дальше в это играть?! — кричала она в пустоту, явно обращаясь к Виктору, который появился в дверном проёме чуть позже, но с куда более сдержанным лицом. — Развод, Виктор! Услышал?! РА-З-ВОД! — почти выкрикнула она, размахивая рукой с телефоном. — Хватит из меня делать дурочку! Все эти годы — комедия! Прямо здесь, в школе, при людях! Идеальный, уравновешенный Виктор! А на деле ты даже не можешь признаться даже самому себе, кого любишь! Некоторые учителя рефлекторно сделали шаг назад, будто боялись быть впутанными. Ученики, случайно проходившие мимо, замедлили шаг. Кто-то начал снимать на телефон, но тут же получил строгий взгляд от завхоза. Елена застыла. У неё в руке всё ещё был тренч, а лицо — безэмоциональное, холодное, как стекло. Но внутри — будто бы чья-то ладонь с силой сжала грудную клетку. Всё происходящее — не сюрприз, но всё равно будто ударило в живот. — Ты всё ещё её хочешь! И она всё ещё жива в тебе, даже если вы оба делаете вид, что это не так! На этих словах её голос немного сорвался, и в глазах — вспыхнули слёзы. Но она тут же взяла себя в руки, резко развернулась на каблуках и пошла в сторону выхода. — Развод будет. И быстро. Можешь не благодарить. Коридор погрузился в гнетущее, звенящее молчание. Виктор стоял у двери, не двигаясь. Его лицо было почти безэмоциональным, но в уголках глаз таилась усталость, а в губах — тяжёлое напряжение. Он ничего не сказал. Все молчали. Все слышали. Елена стояла спиной, но слышала всё. И каждый её вдох стал короче, тяжелее. Улыбка, натянутая на лице, исчезла, и она просто закрыла глаза на долю секунды — как будто это могло выключить весь мир. * ТАК ВОТ В ЧЕМ БЫЛА ПРИЧИНА СЛЁЗ! – пронеслось в голове у Есении. * Она видимо была и в прошлый раз, когда родители подписывали документы. Так вот, они разводятся. В чем проблема? Она даже не посмотрела в их сторону, сделала вид, что ничего такого даже не слышала. Так странно, почему она до сих пор обращает на все это внимание. Неужели любит? Девочка находилась в полном непонимании от происходящего, но не подавала виду, а следовала примеру матери. Он не ожидал, что она выйдет вот так — на эмоциях, с криком, при всех. Хотя, пожалуй, должен был. Кристина всегда действовала демонстративно. Но именно в этот момент Виктор ощутил, насколько ему стало всё равно. «Ну вот и случилось. Всё, что зрело годами — прорвало. Так и должно было быть». Он смотрел ей вслед и не чувствовал вины. Ни злости, ни даже раздражения — только опустошение. Как после шторма: всё разрушено, но в воздухе — облегчение. * Странно. Думал, будет тяжелее. Он знал, что она права. Он действительно не отпустил. Не смог. Не захотел. Всё, что было с Кристиной, — будто вынужденная декорация к чужому спектаклю. Компромисс, которого хватило на пару актов. Виктор остался стоять на месте, словно вкопанный. Но в следующую секунду сделал шаг вперёд, провёл рукой по лицу, медленно оглядел присутствующих. Голос его прозвучал твёрдо, спокойно, но с оттенком утомления: — Прошу прощения за… эмоциональный инцидент. Это не касается школы. Это личное. Прошу не придавать этому значения. Надеюсь на ваше понимание. Он кивнул коротко, не глядя ни на кого в частности, словно отгораживаясь от взглядов. Вошел в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. — Ну и день – единственное что сказал мужчина перед тем, как сел в кресло и ему позвонили из комиссии. — Виктор Николаевич, здравствуйте! Это Евгения Александровна. Учитель истории из школы-пансион «Ясные зори». — Здравствуйте, Евгения Александровна! Что-то случилось? — Я должна была присутствовать сегодня у вас на экзамене в качестве проверяющего, но, к сожалению, вынуждена вас предупредить: по уважительной причине не смогу быть на месте. Сегодня утром в нашу школу неожиданно прибыла комиссия из управления образования с внеплановой проверкой, и моё присутствие на месте оказалось обязательным. Очень жаль, что обстоятельства сложились именно так — я действительно хотела поработать на вашем экзамене. Прошу прощения за возможные неудобства и надеюсь на понимание. — Спасибо, что предупредили! Буду искать вам замену.Удачи с прибывшей комиссией. — Спасибо! До свидания! — До свидания! Мужчина положил трубку и на несколько секунд застыл в полной растерянности. Мысли метались: кого поставить? Что делать? До начала экзамена оставалось меньше десяти минут, а в зале — пустое место проверяющего. Формальность? Нет. Не в его школе. Не в этой ситуации. Нужен человек с опытом, со знанием, с хладнокровием. Кто-то, кто не поддастся эмоциям, кто умеет держать дистанцию. И обязательно — не из нашего коллектива. Это принцип. Это правило. Это основа доверия. Он провёл рукой по лицу и быстрым шагом вышел в холл. И вдруг мысль вспыхнула сама — неожиданно и точно. * Лена. Сердце отозвалось противоречием. Ему было неудобно просить её об этом,но другого выхода он не видел. Слишком личное. Слишком сложно. Но она — завуч. Она — опытный педагог. Она умеет держать себя, и уж точно не позволит экзамену пойти под откос. — Елена Сергеевна, можно вас на пару слов? Женщина вздрогнула, поскольку не ожидала обращения к себе. — Да, конечно. — Елена Сергеевна, у нас случился небольшой форс мажор. Проверяющий не сможет присутствовать. Я вынужден просить вас занять её место. Экзамен начинается через несколько минут. Вы справитесь? Их взгляды встретились. В её глазах — удивление, потом осознание, потом что-то более глубокое, на грани с внутренним вызовом. — Вся ваша жизнь сплошной форс мажор,Виктор Николаевич. Елена сделала шаг вперёд, словно внутренне уже приняв решение. Она посмотрела на Виктора — прямо, спокойно, без упрёка, но и без излишней мягкости. Поставив руку ему на плечо, она слегка наклонилась, и, словно в знак поддержки, едва заметно улыбнулась: — Я справлюсь, — тихо сказала она, почти шёпотом, но с такой уверенностью, что в ней не осталось и следа прежней растерянности. Виктор повернулся к ней. На миг в его взгляде отразилось удивление, смешанное с облегчением. Это прикосновение — простое, деловое, но одновременно личное — словно дало ему опору, вытащив из паники. Он кивнул. — Спасибо. Тогда давайте я проведу вас в экзаменационный класс. Елена молча пошла позади Виктора, кинув дочери пару фраз: — Не переживай, Есюша. Я буду рядом. * Куда это они пошли вдвоем? Девочка кивнула и осталась ждать начала экзамена в холле школы. Виктор завел Елену в класс где уже была комиссия. — Коллеги, у нас произошли небольшие изменения — мы заменили преподавателя по истории. Прошу любить и жаловать. Мужчина повернулся в сторону девушки. — Романова Елена Сергеевна, учитель истории высшей категории, заслуженный учитель Российской Федерации, кандидат педагогических наук, автор ряда методических пособий и статей по отечественной истории. Елена Сергеевна стояла, слегка выпрямившись, но всё же было заметно, как напряжены её плечи. Щёки предательски залились румянцем — не от смущения, а от внутреннего напряжения, почти комом стоявшего в горле. Она кивнула присутствующим, сдержанно улыбнулась, стараясь сохранить профессиональное спокойствие, но взгляд всё время метался — от одного члена комиссии к другому, будто ища в них ориентир. Первой откликнулась статная женщина в очках на тонкой цепочке, положив перед собой кожаную папку: — Марина Юрьевна Савченко, председатель комиссии, завкафедрой гуманитарных дисциплин. Очень приятно, Елена Сергеевна. Она улыбнулась мягко, но взгляд остался испытующим, чуть прищуренным. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с аккуратной бородкой и слегка саркастичной полуулыбкой: — Михаил Алексеевич Лавров, кандидат математических наук. Не волнуйтесь, у нас здесь не трибунал. Пока. * Ну ты у нас прям юморист. На лице у Полякова дрогнул мускул. Лавров усмехнулся, и в комнате мелькнул лёгкий смешок. Следом представилась молодая женщина с открытым, дружелюбным лицом: — Наталья Константиновна Зимина, секретарь комиссии. Буду вести протокол. Добро пожаловать. После формальностей все заняли свои места. Бумаги зашуршали, ноутбуки раскрылись. Кто-то поставил стакан с водой ближе к краю стола. Марина Юрьевна коротко кивнула: — Что ж, начнём. Пригласите, пожалуйста, первого экзаменуемого. В этот момент Елена Сергеевна глубоко вдохнула, почти незаметно расправила плечи, будто напоминая себе: ты справишься, ты на своём месте. И, сделав шаг вперёд, заняла своё место за столом комиссии. — Пригласите весь класс, — коротко сказала Марина Юрьевна, взглянув на часы. — Времени у нас немного, а работы много. Дверь распахнулась шире, и в кабинет вошли ученики — целая группа из двенадцати человек. Они двигались осторожно, почти строем. Кто-то цеплялся за рюкзак, кто-то прятал глаза в пол, одна девочка даже шептала себе что-то под нос, словно заклинание на удачу. — Проходите, садитесь, — сказал Виктор Николаевич, указывая на расставленные вдоль стен парты. — Располагаемся по одному. Без разговоров. Наталья Константиновна аккуратно извлекла из папки стопку листов и начала раздавать: — Это ваши задания. В каждом — 20 вопросов по истории, 30 вопросов по русскому языку и 35 по математике. — У вас 45 минут. Писать можно прямо на листах. Телефоны, шпаргалки и лишние предметы на край стола. Спасибо. Шуршание бумаги, скрип стульев, и тишина — плотная, почти гулкая. Комиссия села за стол. Лавров в очках изучал список учеников, Елена Сергеевна поправила ручку и начала наблюдать за аудиторией. Было видно, как у кого-то дрожит рука, кто-то уже сразу лихорадочно пишет. Один из мальчиков — невысокий, с длинной чёлкой — поднял глаза и быстро взглянул на комиссию. Встретился взглядом с Еленой Сергеевной и тут же опустил голову. Она отметила про себя: будет хитрить. Александр Петрович, как по команде, поднялся и пошёл вдоль рядов, заглядывая в бланки. — Решение оформляйте чётко. Не пиши без знаков равенства, это не изложение. Через двадцать минут кто-то тёр лоб, кто-то сдавал листы и уходил молча. Один ученик спросил, можно ли пересесть поближе к окну — «думается лучше». Комиссия разрешила. Елена Сергеевна тоже встала и подошла к ученице с сомнительным черновиком. — Аня, у тебя написано: “кризис власти был вызван внутренними противоречиями…” — хорошо. А какие именно противоречия? Дополни, не бойся мыслить шире. Аня кивнула, благодарно. Марина Юрьевна в это время листала методичку, сверяя формулировки. Наталья Константиновна продолжала писать протокол, успевая отмечать, кто сколько сдал, кто как себя вёл. Когда оставалось пять минут, Михаил Алексеевич объявил: — Завершаем. Проверьте, всё ли подписали. Без фамилии — ноль, даже если решили интеграл от судьбы. Над кабинетом вновь повисла суета — стулья, шаги, шепот. Собрали листы, ученики начали выходить. Кто-то поблагодарил. Кто-то только кивнул. Когда дверь закрылась, в комнате повисла усталая тишина. Только листы шуршали, когда их разложили по стопкам. — Ну что ж, коллеги, теперь начинается вторая часть — не менее интересная, — сказала Марина Юрьевна. — Проверка. * Есюша, надеюсь ты все сделала правильно. Романова взяла в листы с вопросами по истории и принялась проверять. Буквально через несколько часов все листы были проверены и начался подсчет баллов. Поляков переживал не на шутку, метался от одного преподавателя к другому. Его переживания заметил Михаил Алексеевич. — Виктор Николаевич, что-то не так? — Нет-нет, все хорошо. Уже жду подсчета результатов. — Мы в процессе, не переживайте. Через время Марина Юрьевна отложила ручку: — Значит так… Из двенадцати прошли всего семь человек. Остальным — рекомендовано пересдавать или подавать документы в другие учебные заведения. — Лучший результат — Романова Есения. Максимальные баллы по всем трём предметам. История, математика, русский — без единой ошибки. Работа безупречная. Романова и Поляков выдохнули. * Умница. Я даже не сомневался. – пролетело в голове у директора. — Будем рекомендовать её к олимпиадной подготовке, — добавила Марина Юрьевна. — Уже с первого месяца. Таких надо вести. Наталья Константиновна продолжила: — Остальные шесть прошли с разной степенью успеха. Порог — 45 баллов. Трое не справились даже с базовым уровнем. Особенно провал по истории… — Будет повод поработать с методикой, — заметила Елена Сергеевна, сдержанно, но уверенно. Марина Юрьевна кивнула: — Набор в класс продолжается. Мы уведомим родителей и выложим результаты на сайте. Те, кто не прошёл, смогут подать апелляцию — если сочтут нужным. Комиссия начала собирать бумаги. День был длинным, но ощущение важного этапа прочно висело в воздухе.