Сквозь боль и молчание.

Елена не включала свет. В полумраке комната казалась чуть более безопасной — словно могла спрятать от боли, спрятать её саму. Она опустилась на край кровати, сжала в пальцах плед, словно ища в нём опору, и больше не смогла сдерживаться. Слёзы покатились снова — теперь уже безмолвно, медленно, по-настоящему. Без истерики, но с такой глубиной, что казалось — каждый вдох царапает изнутри. Губы дрожали, плечи подрагивали, а в груди всё сжималось от этой невозможной, тяжёлой любви, от обиды, от бессилия. Погода сменилась также стремительно, как и настроение Елены. Только что небо было спокойным, будто затаив дыхание, — и вот уже нависли свинцовые тучи, в воздухе запахло озоном. Молния разрезала пространство между ней и ним, гром вздрогнул где-то совсем рядом, и с неба хлынул холодный дождь. Всё вокруг потемнело, как и её мысли. Гроза, шум ветра, колебания света — всё это было не просто природной вспышкой, а прямым отражением того, что происходило внутри неё. Каждая капля дождя, стекающая по щекам, будто повторяла несказанные слова. Каждое раскатистое эхо грома — отголосок её внутреннего крика. Софья Павловна все прекрасно понимала, но решила не «трепать душу» Романовой, а дать ей успокоиться и прийти в себя. Женщина была уверена, что после этой так называемой «истерики» , Елена сама прийдет и все ей расскажет. Ведь кто как не она, видела ее насквозь. Старушка заварила себе травяной чай, села за кухонный стол и уставилась в окно наблюдая как бегут капли по окнам от внезапно нахлынувшего дождя. Входная дверь хлопнула и на пороге появилась Есения. Волос у девочки был собран в низкий пучок, в руках спортивная сумка из которой виднелись лезвия коньков. На ней была светло-голубая куртка, немного влажная от дождя, с каплями, ещё не успевшими скатиться по ткани. Из-под куртки выглядывала розовая оверсайз-кофта, мягкая, как облако. Белые лосины облегали ноги, подчёркивая её спортивную фигуру, а белые кроссовки, слегка запачканные по краям, оставляли на полу тонкие влажные следы. — Я дома! – крикнула девушка снимая верхнюю одежду. — Добрый вечер, Есюша – из кухни выглянула Софья Павловна. — Мой руки и вперед за стол. Как прошел день? Есения для Софьи Павловны значила слишком много — гораздо больше, чем просто воспитанница. Она помнила всё: как мать девочки впервые сообщила о беременности, как дрожали у неё руки от волнения и радости. Когда Есения сделала первые шаги, именно Софья Павловна подставила ладони, чтобы не дать ей упасть. Она кормила её с ложечки, читала на ночь сказки, учила шнуровать ботинки и понимать чувства других. Для неё Есения — не меньше, чем внучка. Не по крови, а по сердцу. Она выросла рядом с ней — и осталась её самой тихой, самой важной любовью. — Всё отлично! После тренировки готовилась к поступлению, нашла на сайте школы несколько сборников для поступающих в десятый класс. Оказывается мне нужно будет сдавать: историю, русский и математику – умывая руки ответила Сеня. — Здорово. И как задания? Сложные? — Ну я бы так не сказала, в целом подготовиться можно. Главное знать базу. Романова младшая вовлечено рассказывала пожилой даме о предстоящей учебе и говорила как же сильно она хочет поскорее туда поступить, а старушка в свою очередь внимательно слушала девочку. — Спасибо! Всё было вкусно! – закончив трапезу ответила Сеня. — Я пойду к себе. Завтра рано вставать. — На здоровье. Хорошо. Доброй ночи! — Доброй ночи,Софья Павловна. Девушка улыбнулась и быстрым шагом направилась наверх в свою комнату. Попутно заглянула к матери и увидела, что она уже спит. *Рановато. Эмоции на лице смутились и она решила потихоньку зайти, но дверь предательски скрипнула и Елена перевернулась к ней лицом, но благо она всё ещё спала. * Фух. Кажется спит. Сеня зашла в комнату и увидела, что мать даже не переоделась, на подушке были влажные следы от слез, а тушь была размазана. * Плакала. Девочка решила , что ей стоит уйти к себе и написать отцу. Аккуратно закрыв дверь в комнате матери, она пошла к себе и сделала все вечерние процедуры перед сном, а уже после взяла в руки телефон зашла в приложение «WhatsApp» и нажала на контакт «Папа❤️». Мужчина был в сети, поэтому нужно было писать как можно быстрее,чтобы он из нее не вышел и видел сообщение дочери. @ «Пап, привет! Как дела? Мама сегодня приезжала по поводу документов о моем поступлении. Как всё прошло?» Сообщение было прочитано молниеносно, но ответа на него не последовало. — Странно, почему прочитал и не ответил? Прошло около 10-ти минут. Может отвлекся? В голове у Есении крутилось множество разных мыслей, но ни одна из них не была положительной и когда девушка отложила телефон на тумбу и только хотела бы лечь спать, как экран телефона загорелся. *Папа? Романова взяла телефон и зашла в чат с Поляковым. @ «Доченька,привет! У меня всё хорошо. Как твои дела? Как день прошел? Чем сегодня занималась? Сегодня всё прошло спокойно. Мама приехала, мы подписали все документы, всё в порядке, всё готово. Бумаги — это просто формальность, конечно, но всё равно руки дрожали. Не от ответственности — от того, что слишком многое открылось слишком поздно.» Девушка немного напряглась от появившейся из ниоткуда тревоги, но начала печатать ответное сообщение. @ « Дела у меня хорошо. День прошел спокойно — была на тренировке, потом готовилась по сборникам, которые ты мне отправил. Устала если честно, но приятно когда день проходит именно так.» Девочка остановилась будто бы не в силах продолжить, но во время взяла себя в руки. @ «Знаешь… я тоже до конца не понимаю, как с этим быть. Всё как-то странно — говорить тебе “папа”, писать тебе… будто ещё не моё, но и уже не чужое. Иногда хочется просто, чтобы всё было, как в обычной семье. А потом вспоминаю, что у нас — всё иначе.» @ «Ты права. По-другому — но всё равно важно. Спокойной ночи, доченька❤️ Береги себя». @ «Спасибо. Ты тоже. Спокойной ночи❤️». Сеня отложила телефон обратно на тумбу, но в голове крутилось множество мыслей и одна из них не давала ей покоя. * Не верю, что всё прошло спокойно и мама из ничего плакала после этой встречи. Значит что-то там произошло, но вот вопрос: «что?». Из-за всех раздумий Есения ещё очень долго не могла уснуть, но спустя пару часов всё-таки погрузилась в царство Морфея. Следующий день, как и все предыдущие, прошёл обычно. Есения была на тренировке с утра до обеда, потом занималась вопросами поступления — проверяла списки, уточняла сроки, повторяла нужный материал. Елена провела день в школе, выполняя обязанности завуча: заполняла документы, составляла планы на следующий учебный год, готовила отчёт об окончании текущего. А Софья Павловна тихо, как всегда, занималась домом — стиркой, уборкой, готовкой, подмечала мелочи, которые другим были незаметны, но создавали уют. Дни сменяли друг друга почти неощутимо — буднично, спокойно, будто вперемешку с летним ветром. И вот уже середина июня подкралась почти незаметно. Впереди — вступительные экзамены. Всё становилось чуть напряжённее, чуть тише, как перед важным моментом, когда жизнь словно задерживает дыхание. Утро началось раньше обычного. Дом был ещё полон тишины, как будто сам не хотел будить этот важный день. Солнце только-только пробивалось сквозь тонкие шторы, ложась мягким светом на стены и пол. Есения встала без лишних слов — собранная, спокойная снаружи, но с лёгким напряжением внутри, которое не отпускало с вечера. *Неужели этот день наконец-то настал. Я не верю. На кухне пахло тёплым хлебом и свежесваренным кофе — Софья Павловна встала ещё раньше, чтобы приготовить завтрак. Она не задавала вопросов, только тихо поставила перед Есенией тарелку, положив рядом ладонь на плечо — будто передала всё, что не могла выразить словами. Елена была дома, хотя обычно в это время уже спешила в школу, поскольку отпуск у неё ещё не начался. Сегодня она задержалась — следила, как Есения собирается, проверяет документы, повторяет про себя что-то почти неслышно. Вместо длинных речей — взгляд, лёгкая поправка воротника и короткое: — Ты готова. Я в тебя верю. День начинался с ожидания. В воздухе чувствовалось напряжение, но и что-то светлое — как предчувствие нового этапа. — Мам, разве ты не поедешь со мной? — Нет, мне нужно на работу. — А я думала, что в такой особенным для меня день ты будешь рядом. — Прости, Сенюша, но вообще никак. Сегодня вручение у девятого класса и я как завуч обязана там присутствовать. — Ладно. Девушка заметно расстроилась и принялась нехотя употреблять пищу, которую приготовила гувернантка. Мать ушла к себе с некой тревогой в груди. — Может, всё-таки поехать с ней?.. Так было бы спокойнее. Я бы знала, как она, что с ней… — мысли крутились в голове, сбиваясь в одно тревожное, неоформленное чувство. Но за ними сразу вставала другая — тяжёлая, упрямая: не хочу видеть Виктора. Девушка подошла к зеркалу в ванной. Свет был приглушённым, отражение — неярким, как будто и оно колебалось вместе с ней. Она оперлась руками о холодный край раковины, наклонилась вперёд, глядя в своё лицо, в глаза, вглубь. — Кому ты лжёшь? — сказала она себе почти шепотом. — Не хочешь видеть?.. Хочешь. Конечно, хочешь. Голос был тихим, но твёрдым. Никакой эмоции — только честность, от которой внутри стало ещё неуютнее. Она всё-таки решилась. Слишком много тревог копилось внутри, и остаться в стороне — значило целый день думать, представлять, теряться в догадках и тревожных мыслях. Она собрала сумку быстро — пару необходимых вещей. Её лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, но внутри всё сжималось. Где-то глубже, за привычной строгостью и деловитостью, пряталось другое — то, что Елена не хотела признавать. Виктор будет там. Его образ вспыхивал в памяти: знакомые черты, взгляд, голос. Всё это — из прошлого, из другой жизни. И она тоже будет там. Кристина. Имя отзывалось в груди острым, почти физическим раздражением. Елена не знала её близко, но уже успела возненавидеть. За то, что заняла её место. За то, что рядом с ним. За то, что теперь — часть истории, в которой когда-то была она сама. Но сегодня — не про них. Сегодня — про Есению. И она поедет. Потому что, несмотря ни на что, была и остаётся матерью.