Они остались в тишине.

Салюты ещё гремели где-то вдалеке, но в коридорах школы уже стало тихо. Шуршание обёрток, смех и шаги разошлись по этажам, оставляли после себя лишь отголоски праздника. Новый год встретили — каждый по-своему. Кто-то с бокалом в руках, кто-то с заплаканными глазами, кто-то — с надеждой. Лена поднималась по лестнице медленно. На каблуках, усталая, чуть покачиваясь от напряжения последних дней. Красное платье — то самое, — чуть цеплялось за перила, а волосы — распущенные, локоны уже слегка растрепались.  Она толкнула дверь в свою комнату. Тишина. Только слабый свет от фонаря снаружи падал на пол и на кровать. На покрывале — аккуратно, будто специально подложено в кадр — лежал небольшой свёрток, завёрнутый в серую бумагу и перевязанный лентой цвета бордо. Без подписи. Лена замерла на пороге. — Что это? Шутка? Намёк? Предупреждение? Или…  Лена села на край кровати, дрожащими пальцами медленно развязала бант. Под бумажной обёрткой — тяжёлая, лакированная деревянная коробка. Тёмный орех, металл на углах. Пахло деревом, как в библиотеке, где они когда-то спорили о Чехове и Гроссмане. Она приподняла крышку. Внутри — старинная музыкальная шкатулка. Чёрная эмаль, фарфоровые вкрапления, наклонённая танцовщица в центре застыла, будто дожидалась разрешения начать движение. А рядом — фотография, маленькая, распечатанная на глянцевой бумаге. Елена узнала себя сразу — она, 17 лет назад, стоит на ступеньках школы. Рядом — Виктор, ещё совсем молодой, улыбается ей, держит в руках букет белых роз.  *Витя, откуда у тебя это фото? Даже у меня нет. Не помню кто и фотографировал.  А под фотографией книга. «В поисках утраченного времени». Перевод с французского. С полями, исписанными чёрными чернилами, его пометки,его мысли, его голос в каждом слове. И снова — записка. «Я не жду ответа. Просто открой — и вспомни, как было, до того как мы решили, что умеем жить порознь. То, что ты держишь в руках — не из прошлого. Это шанс.» — В. Лена села на край кровати, уронив руки с запиской на колени. Музыкальная шкатулка вдруг ожила — тихо, будто сама решила, что время пришло. Зазвучала мелодия. Лёгкая, но чуть печальная, как их история. Непростая, как всё между ними. Она закрыла глаза. — Виктор…  В этот момент экран телефона загорелся и на нем всплыло сообщение от Виктора.  «— Лена, как тебе подарок?» Девушка долго смотрела на сообщение, её пальцы зависли над клавиатурой. Она начинала писать и стирала. Писала снова. В конце концов, она просто погасила экран. Не раздумывая встала и почти бесшумно вышла из комнаты. Дверь напротив была приоткрыта. Её не остановил ни холод, ни легкая дрожь в ногах, ни разум, который шептал, что она может пожалеть.  Она постучала — легко,символически.  Виктор стоял у окна, в белой рубашке с закатанными рукавами. Его тень отразилась в стекле. Он не обернулся сразу. Только сказал тихо: — Ты не ответила. Лена вошла, закрыв за собой дверь. Секунду молчала. Затем: — Понравилось, спасибо,Виктор.  — Но больше всего — то, что ты всё ещё помнишь. Виктор обернулся к ней. Глаза изучили её с ног до головы. *Как же она прекрасна. Он не приблизился, стоял и ждал, будто давая ей выбор. Она сделала шаг. Потом ещё один. — Я не знаю, что с этим делать, — выдохнула. Несколько секунд — или вечность — она просто смотрела на него. На того, кого когда-то любила до боли. И всё ещё любит. Сколько в ней за это время накопилось — обид, слов, пауз, взглядов, в которых они избегали истины. И вот теперь — он перед ней. Не как директор. Не как учитель. А просто — Виктор. Она подошла ближе, её сердце билось слишком быстро, казалось выпрыгнет из груди.  Он стоял почти неподвижно, но дыхание у него участилось. Пальцы Лены чуть дрогнули, когда она коснулась его руки осторожно. Как будто проверяла. Он не отстранился и она подняла глаза. — Мы упустили слишком много , — сказала она. — Но я не хочу терять тебя снова. И прежде чем он успел что-то ответить — она потянулась к нему, резко, но без колебаний, прижалась и поцеловала. Поцелуй был идеальным, это именно то, чего они оба ждали долгое время. Он был живым — с болью, с надеждой, с воспоминаниями и новым страхом. Но именно этим он и был настоящим. Виктор прижал её ближе и завел рукой в волосы, будто боялся, что она исчезнет, как тогда 15 лет назад и он не сможет ничего с этим поделать. Когда их губы наконец оторвались друг от друга, всё вокруг будто замерло. Елена стояла совсем близко. Его рука всё ещё держала её за талию, а другая — осторожно касалась локона у её виска. — Если ты сейчас решишь уйти, то я тебя никуда не отпущу, — тихо сказал Виктор. Елена покачала головой. — Я никуда не уйду, — почти прошептала. Он кивнул и улыбнулся его взгляд смягчился. Она отступила на шаг, огляделась — привычный кабинет, книги, кружка с недопитым чаем. Всё — его. Всё — настоящее. Девушка бросила взгляд через плечо:  — Прошло столько лет, а у тебя ничего не изменилось.  Он подошёл ближе. — Лена… Я не знаю, получится ли у нас. — Я тоже не знаю, — перебила она. — Но если есть хоть шанс… то я не могу им не воспользоваться.  Виктор провёл рукой по её щеке, она накрыла его ладонь своей. Он осторожно коснулся её лба губами и этом касании было больше чувства, чем в сотнях слов. За окном падал снег. Школа спала. А в одной из комнат, спустя столько лет, оживало то, что они думали, умерло навсегда. Есения сидела на подоконнике в своей комнате, завернувшись в плед. На ней была розовая плюшевая голубая пижама и белые теплые носки. Она всматривалась в уличные фонари, в тающий снег, и думала. О будущем. О прошлом. О том, кого сегодня не хватало рядом. И вдруг — стук в дверь. Два коротких, почти несмелых. Она встрепенулась, бросила взгляд на часы. 2 часа ночи.  — Кто там? — крикнула она, подходя. Тишина. Она открыла дверь… и никого. Только лёгкий сквозняк пробежал по коридору. На пороге — коробка, аккуратно перевязанная золотой лентой. Есения подняла её, затаив дыхание. Внутри — плюшевая сова. Белая, с золотыми глазами. Мягкая, дёгкая. И вместе с ней — свернутая вчетверо записка на плотной бумаге. Рука дрогнула, но она развернула её. «В твоих глазах — целый мир, в котором я теряюсь.Мне просто нравится быть рядом с тобой. Ты мне нравишься больше, чем я могу сказать об этом вслух.» У Есении перехватило дыхание. Она оглянулась — в коридоре по-прежнему никого, только шорох за поворотом, как будто кто-то убежал, стараясь не выдать себя. Она прижала сову к груди и прошептала: — Кто ты?.. И вдруг в голове — вспышка: чьи-то глаза в коридоре днём, случайное касание плеча в столовой, улыбка на перемене. Мелькнул образ… Игорь? Но нет — он был с ней весь вечер. Или?.. Максим? Полякова давно замечала, что Морозов специально не донимает, потому что любит и не знает как привлечь внимание к себе. Есения прикрыла дверь и присела на кровать, оставаясь думать кто же этот таинственный незнакомец.