Глава 4

      Утро выдалось нервное. Я ракетой метался по квартире, собираясь. От волнения всё валилось из рук, но одежду я отгладил как боженька. Издержка профессии. Гладить форму нужно было в каждую командировку. Елена, правда, растерялась от вида дочери с утюгом. Выяснилось, что она не особо это дело любила, да и не умела — всё мать делала. Прокол, конечно, но отбрехаться, кое-как, я смог.       Надел довольно сдержанный, но элегантный образ: белая рубашка, узкая чёрная юбка, на плечи накинул пальто, длиной почти до земли. Пришедший проводить меня Зорькин одобрительно кивнул.       Мне было страшновато, но я держал себя в руках. Когда заехал на подземную парковку, заметил несколько женщин. Вспомнил, что это так называемый Женсовет — секретари отделов. Я напрягся. Катя ведь с ними подружилась. Я не был достаточно уверен в своих актёрских талантах, чтобы поддерживать общение на том же уровне. Решив действовать по ситуации, вышел из машины. Женщины с изумлением уставились на меня. Я сделал вид, что ничего особенного не произошло.       — Отпа-ад... — поражённо протянула Мария.       — Катюш, ты просто умница! — искренне похвалила Ольга Вячеславовна.       — Спасибо.       Я сдержанно улыбнулся, но не успел сказать что-то ещё, как нарисовалась ещё одна сотрудница. Виктория Клочкова — блатная фифа с крышей в лице Киры Юрьевны Воропаевой. Она внимательно посмотрела на мою машину и выдала гениальную мысль:       — Это хорошо, что здесь есть багажник и люк.       — Это почему? — не поняла Тропинкина.       — Ну как? Багажник для того, чтобы возить Пончеву, а люк — чтобы Шура поместилась. А вы вообще знаете, как здесь двери открываются?       Я решил наблюдать. Даже интересно стало, как дамочки ответят.       — Мы-то научимся, — произнесла Шура злорадно. — А вот тебе придётся забыть, как это делается, потому что в ближайшее время тебе машина не светит.       — А у тебя сохранилась её фотография? — подхватила Тропинкина. — Чтобы смотреть по ночам!       Остальные засмеялись, кроме Ольги. Клочкова хотела что-то ответить, но тут я решил вставить свои пять копеек:       — Девочки, ну что вы, в самом деле. Не стоит смеяться над чужим горем. Пусть даже если это утрата машины.       Ещё бы добавил «Грешно смеяться над больными людьми», и вообще песня была бы, — подумалось мне.       Своим вмешательством я привлёк внимание и гнев Виктории на себя. Она повернулась ко мне, осмотрела с головы до ног и спросила:       — Пушкарёва, неужели твой жених настолько богат, что, наконец, смог сделать из тебя человека? Или ему надоело спать с пугалом?       Это было грубо. Шура уже сжала кулак, явно для того, чтобы втащить этой хабалке. Слова Виктории, признаю, задели меня. Но в игру «Доебись до нервного и подъеби ранимого» могут играть двое, так что я ответил спокойным тоном:       — Мой жених достаточно богат для того, чтобы ценить не только внешность, но и когда есть что-то здесь. — Я указал на голову. — А остальное приходит со временем и опытом. Но когда всё наоборот, увы, так и можно умереть красивой, но старой и одинокой пустышкой. Ну, я думаю, ты это лучше меня понимаешь, Виктория. — Я повернулся к Женсовету: — Девочки, сегодня буду очень занята. Ещё не знаю, если смогу выйти с вами на обед.       Под гробовое молчание я пошёл в сторону офиса. Первый рубеж преодолён. Я мимоходом подумал, что зря вот так с ходу зарамсился с Клочковой. Сначала надо было немного привыкнуть. Но и позволять ей втаптывать меня в грязь мне не хотелось. С такими противоречивыми мыслями доехал на административный этаж, надеясь больше никого не встретить по пути.       Жданова на месте не оказалось, что обрадовало. У меня было немного времени сосредоточиться и собраться с силами. Но недолго блаженная тишина длилась. Президент появился в дверях моей каморки без стука.       — Катенька, доброе утро. Не могу не сказать — вы прекрасны!       В его тоне не прозвучало ни капли удивления переменам во внешности. И это только подтвердило мои догадки о личности преследователя.       — Доброе утро, Андрей Павлович. Спасибо, — ответил я, и повернулся к монитору компьютера.       Жданову это явно не понравилось. Он прошёл в каморку и сел прямо на мой рабочий стол. Я внутренне напрягся, но постарался не подать виду. Этот его манёвр показал мне: он здесь хозяин, и волен делать, что хочет.       — Как самочувствие? — непринуждённо спросил он, будто говорил о погоде.       — Хорошо. Я уже поправилась, — всё тем же ровным тоном проговорил я, упорно делая вид, что не замечаю вторжения в личное пространство.       Он ничего не ответил. Я тоже не спешил заполнить неловкую паузу. Поняв, что инициативу снова придётся проявить ему, Жданов спросил:       — Катенька, а как вы провели вчерашний вечер?       Вот оно. Полное подтверждение наших с Зорькиным подозрений. И голос такой елейный, будто всеми силами старался не показать своё напряжение. Только вышло ровно наоборот.       — Весьма неплохо, спасибо, — до тошноты вежливо ответил я.       Андрей беспокойно заёрзал. Мимика выдала его желание сказать что-то ещё, но, наверное, ему не пришёл в голову ни один нейтральный вопрос, чтобы не выдать своё личное присутствие возле дома Кати. Я всё также делал вид, что не замечаю его терзаний.       — Катюш, я тут случайно услышал, что вы на машине приехали. Это правда? — вкрадчиво поинтересовался Жданов.       — Да.       Снова длинная и неловкая пауза.       — И чья она? — теряя терпение, спросил босс.       — Японская, почти копия Ниссан Армада. Хорошая, 315 лошадей, коробка автомат и полный привод. Это главное, с нашими-то зимами, — сыграв дурочку, объяснил я.       — Нет, я имею в виду, кому она принадлежит?       — НикаМоде.       И вот тут Жданова настигла истерика. Ор стоял такой, что, наверное, слышала и Клочкова. Оказалось, что надо было советоваться с ним, что поддержание имиджа компании ему не важно. Папки летели на пол, слюни в стороны, барабанные перепонки вибрировали, но я держался стойко. Нельзя было показать ни доли слабости или испуга. Да, он псих, мы с Колей уже знали это. Истерику нужно было переждать.       Но сказать легче, чем сделать. В какой-то момент мне стало не хватать воздуха, и, протиснувшись мимо Жданова, вышел в президентский кабинет. Андрей вылетел следом, но тон голоса и не думал понижать. Порой он пытался перевести всё в «Дело не в машине, а в нас» но, чёрт, как же он плохо справлялся со своим гневом! Он боялся, я это чётко увидел.       Когда в кабинет неожиданно явилась Кира Юрьевна, я чуть не кинулся обнимать её в порыве благодарности, но сдержался. Она бы не оценила такой жест. Они начали ссориться, и это дало мне возможность съе… уйти к себе. Следующие несколько часов безвылазно провёл в этом тесном и душном кабинете. Во избежание.       Ближе к обеду, пока я пытался работать, опять без стука открылась дверь. В мою скромную обитель пожаловал какой-то рыжий чёрт. Память Екатерины подсказала — Александр Юрьевич, брат Киры. Я окинул гостя изучающим взглядом с головы до ног. Тот ответил тем же.       — Здравствуйте. Вы ко мне? — Я первым прервал молчание.       — Вообще-то я искал Жданова, но теперь даже рад, что застал только вас. Во всяком случае, вы скорее удовлетворите моё любопытство, — без ответных приветствий произнёс Воропаев.       Я откинулся на спинку стула и вопросительно уставился на него. Он прошёл в каморку, хотя я не приглашал. Ещё один любитель нарушить чужое личное пространство. А этот так называемый кабинет одним своим периметром его не предполагал.       — Любопытно, — протянул Александр, подходя ближе.       — Вы это уже говорили, — хмыкнул я. — Чем могу помочь?       — Очень любопытно, — продолжил он, проигнорировав мой вопрос.       Подойдя вплотную к моему столу, он опустился на корточки и сложил руки на столешнице, не отрывая от меня взгляда.       — Слухи не преувеличивали, значит, — заключил он.       — Слухи? — поднял бровь я.       — О вас всё Зималетто судачит. С самого утра.       — Как интересно. Не просветите и меня?       — Ну как же. Вы исчезли на несколько дней. А сегодня вернулись совершенно другим человеком, да ещё и на шикарной машине. Я видел её, кстати. Дорогое приобретение. Только откуда деньги?       Я снова хмыкнул. Говоря о «другом человеке», он не понимал, насколько точно выразился. Но знать об этом ему, конечно, не стоило.       — Сарафанное радио в наших краях работает без перебоев, как я погляжу. Все сплетни собрали, или есть ещё?       Воропаева, похоже, позабавил мой ответ. Он с каким-то оживлением в глазах изучал меня некоторое время. Но я не из робких, выдержал и не отвёл взгляд.       — Знаете, я шёл сюда с мыслью, что машину вы купили для привлечения внимания, чтобы компенсировать недостатки внешности. Но сейчас я отчётливо вижу, что дело в другом. Вы очень изменились, Катенька.       — Поразительная наблюдательность, Александр Юрьевич, — язвительно ответил я.       — Что же на вас так повлияло? — не отставал он. — Определённо, в вашей жизни наступили большие перемены.       — Вы и вообразить не можете, насколько большие, — подавшись вперёд, вкрадчиво поведал я.       Мне даже стала нравиться эта игра. Воропаеву, по-видимому, тоже.       — Дайте-ка угадаю. Ваши перемены связаны с вашим загадочным женихом?       — О, так у вас есть ещё сплетни в закромах? — ответил вопросом я.       Воропаев хмыкнул. Вдруг, он неожиданно схватил меня за правую руку, и притянул к себе, разглядывая кисть. Я попробовал высвободить её, но хватка у него оказалась довольно сильная.       — Только вот кольца я не наблюдаю.       — Да ладно?! — в притворном ужасе я тоже посмотрел на собственные пальцы, свободные от украшений. — Какая жалость! Это, наверное, оттого, что мне не делали предложение, — доверительно сообщил я почти шёпотом.       — Вот как? А ведь об этом человеке говорят, как о вашем женихе. К слову, кто он?       — Бывает, — пожал плечами я, проигнорировав вопрос.       — Знаете, Катя, такая вы мне нравитесь гораздо больше, — произнёс вдруг он, продолжая гладить мою ладонь, на мой взгляд, слишком долго.       — Мне тоже, — ответил я и попробовал ещё раз высвободить руку, но мне снова не дали этого сделать.       В груди зашевелилось волнение, но это точно был не страх. Над этим определённо стоило подумать позже. Вдруг, раздался звук открывающейся двери в кабинет президента. Через несколько секунд зашёл Жданов. Александр как будто даже неохотно отпустил мою ладонь, и неспешно поднялся на ноги.       — Что здесь происходит?! — гаркнул Жданов так, будто застал нас за непотребствами.       Воропаев, что интересно, принял удар на себя, уведя Андрея из моего кабинета. Пока они с Александром лаялись, я успел немного унять разбегающиеся как тараканы мысли. После ухода Воропаева, Андрей вернулся ко мне. Судя по тому, как он заблокировал собой выход, у меня не было шансов уйти без разборок. А я понял, что проголодался. А ещё, что от одного его вида во мне поднималась волна гнева.       — Катя, что это было? — требовательным тоном спросил он.       — Разговор.       — Разговор?! Он держал тебя за руки! — взвился Жданов.       Технически, он держал меня за одну руку, но я не стал пояснять этот момент.       — Не волнуйтесь, пожалуйста. К нему в руки не попало ни единого документа.       — Зато к нему в руки, как я погляжу, попала ты. — Андрей приблизился ко мне.       Я сделал шаг в сторону двери, но он, словно этого и ждал. Одним слитным движением он крепко схватил меня за плечи и повернул к себе.       — Катя, послушай, пожалуйста. Что происходит? — Он встряхнул меня, как тряпичную куклу.       От его хватки стало больно. Ну и сука же! Так с любимой женщиной не обращаются. Так вообще с человеком не обращаются. Я старался не морщиться от боли.       — Отпустите, Андрей Павлович, а то следы останутся. А следы очень легко можно снять в полиции. Понимаете?       Неожиданно даже для меня, мои слова возымели эффект. Жданов тут же разомкнул пальцы. Мне только это и было нужно. Я стартовал сразу на V2. Быстро, через кабинет, в холл к лифтам. Там больше людей, он вряд ли бы осмелился так хватать меня при посторонних.       Разогнался и не заметил, что Воропаев стоял буквально за углом. Я не успел затормозить, и почти сбил его с ног. Он сумел удержать равновесие, заодно и меня от падения спас. Но отпускать вовсе не спешил.       — Екатерина Валерьевна, вы специально это делаете, признайте! — воскликнул он, практически держа меня на руках.       Взгляды Женсовета и Клочковой буквально жгли мне спину.       — Да, жаль, что вы разгадали мой план. Придётся новый придумывать.       Высвободился из его цепких рук и сбежал как можно быстрее, пока меня не затащили силком на внеочередное собрание 911.       В машину почти запрыгнул. Лишь выехав с парковки, выдохнул. Присутствие Жданова в моём поле зрения, и особенно в личном пространстве, действительно поднимало во мне волну агрессии. И мне нужно было попробовать с этим что-то сделать.       Как же, оказывается, просто работалось в авиации! В голову пришла мысль, что мне нужно вернуться в профессию. Стоило прозондировать информацию на предмет ВЛЭК и лётного училища. В небе как-то спокойнее, что ли. Обедать я поехал подальше. От греха и от любопытных коллег. Новость о беременности Пончевой я узнал уже по возвращении с обеда, когда зашёл к Ольге Вячеславовне.       На рабочем столе нашлась открытка. Похоже, Биба и Боба предприняли очередную попытку взять меня под контроль. Картонка сразу полетела в мусорное ведро. Жданов опять припёрся без стука. Я начал серьёзно думать над тем, чтобы прикрутить щеколду.       — Вы нашли открытку? — спросил он прямо.       — Да, — ответил сухо.       — А где она? Я её что-то не вижу. — Жданов демонстративно огляделся.       — Уничтожена.       Он некоторое время смотрел на меня, видимо пытаясь понять, пошутил ли я.       — Катя, что происходит? — Он подошёл совсем близко, а я почувствовал, что меня это сильно раздражает.       — А разве что-то происходит?       — Да. И я это вижу. Сегодня я хочу отвезти вас домой. И поговорить.       — С удовольствием, но мой вечер уже занят, — категорично ответил я.       — И чем же, позволь узнать, он занят? Или кем? Может быть, Воропаевым?! — Последний вопрос он задал тоном повыше, явно начиная выходить из себя.       — Это неважно.       — Мне это важно, Катя! Я хочу знать, с кем ты, на кого ты меня… — Его страстную тираду прервал звонок Милко.       В те минуты этот непонятый гений был моим кумиром. Буквально.       — Мы поговорим. Сегодня. Я везу тебя домой, — тоном, не терпящим возражений, заявил он, окончив разговор с дизайнером.       С этими словами, Жданов ушёл, напоследок хлопнув дверью.       — Холодильником у себя дома так хлопай, болван, — прошипел я ему вслед.       Не успел я собраться снова работать, как зазвонил телефон. 911 для Шуры. Я пошёл. Всё равно концентрация ушла в минус. А Шура плакала навзрыд. Из её сбивчивых объяснений до меня, наконец, дошло, что речь шла о том самом пакете. Малиновский оказался не настолько тупой, и он заподозрил, что пакет мог попасться Кате или кому-то другому.       Шура рассказала про клятву, и я кинулся её уговаривать, что всё в порядке, а сам поразился тому, что такая сплетница оказалась вдруг с совестью. Вот так на чувстве вины возьмёт да выдаст меня Роману. Тогда придётся бежать до китайской границы, не сбивая темпа и дыхания. Но мне удалось её успокоить.       К вечеру ко мне забежала Тропинкина с предложением поехать тусить всем Женсоветом и праздновать беременность Татьяны. Учитывая мой отказ Андрею, я решил согласиться. А поехать куда-то развеяться в тот момент показалось даже полезным. Примерно через час Жданов опять нарисовался у меня с гениальной фразой:       — Катя, вы не можете уехать.       Это вывело меня из себя.       — А что ещё я не могу делать? Свод правил, пожалуйста, представьте.       Попытался выйти из-за стола и забрать пальто. Но хер там плавал, опять Андрей схватил меня.       — Мы должны провести этот вечер вместе.       — Нет, это я не должна подводить своих друзей. — Вывернулся из его хватки. — Я обещала, что поеду с ними отдыхать. И я не буду менять своих планов.       — К чёрту обещания, Катя! — крикнул он, но увидев моё лицо в этот момент, сразу исправился: — Простите. Если я для вас уже ничего не значу, может быть, имеет смысл сказать об этом прямо? Ну неужели встреча с подругами важнее, чем наше свидание? Или вы избегаете меня? Я сделал всё возможное, чтобы мы могли сегодня встретиться. Но для вас это, видимо, несущественно. Вам наплевать на меня, на мои чувства?       Я промолчал. Не дождавшись ответа, он ещё раз спросил:       — Скажите, Катя, вам на меня наплевать?       Я продолжил молчать и смотреть в упор. Единственное, что я мог ему ответить — да. Мне было плевать на него и его чувства.       — Отлично! — воскликнул он, и сел за мой стол. — Замечательно! Хоть какая-то ясность. Ну что же, Катенька, ваш отказ провести со мной сегодня вечер я расцениваю как разрыв наших отношений.       Я ответил не сразу. Сам не ожидал, что ситуация примет такой оборот. Но, так, наверное, даже лучше.       — Значит, это конец, — ровно ответил я, и надел шарф.       Андрей поражено молчал, глядя на меня с неверием. Я сделал вид, что не заметил этого и продолжил одеваться.       — Вы это серьёзно? — Он смотрел на меня в полной растерянности.       — Абсолютно, — пожал я плечами, и вышел в президентский кабинет. Жданов догнал меня почти у самой двери и снова вцепился мёртвой хваткой.       — Что происходит?! Почему? За что ты так со мной?!       — Меня друзья ждут.       С этими словами, я оттолкнул его и вышел в холл. По пути вниз мне позвонил Зорькин. Ему внезапно стала нужна машина. С другой стороны, я хотел выпить немного. Решил ехать на такси, а Зорькин пусть сам заберёт джип из Зималетто.