Глава 3

      Ночь прошла без снов. Возможно, я их просто не запомнил. Открыв глаза утром, разочарованно вздохнул. Ничего не изменилось — я всё ещё находился в этой странной реальности.       — Блядство! — со злостью прошипел я в пустоту.       Решив не торчать без дела в кровати, пошёл умываться. По пути разглядывал квартиру, чтобы запомнить, что и где находится. Появилась тревога, что если я выдам себя, то будет беда. Уж точно не стоило вести себя как впервые приехавший гость. Пушкарёвы, конечно, вряд ли бы сдали меня в психушку. Но вопросы у того же Валерия вполне могли бы возникнуть.       После мыльно-рыльных процедур, с большой осторожностью вышел на кухню. Зорькина не было нигде видно, а вот старшие Пушкарёвы были на месте. Елена колдовала над плитой, а Валерий смотрел утренние новости.       — С добрым утром, — тихо поздоровался я, и сел за стол.       Елена отвлеклась от готовки, чтобы поцеловать меня в макушку и потрогать лоб. Я сглотнул внезапно появившийся ком в горле. Моя мать никогда так не делала. Я бросил быстрый взгляд на обоих супругов. В каком же возрасте они Катю завели? По всему выходило, что поздно. Возможно, отсюда и такая тактильность? Точного ответа у меня не было. Зато было чувство сожаления и даже вины, что я как будто стал самозванцем. Это всё — не моё, ни тело, ни семья, ни дом. У меня самого не было семьи, не было даже собственного дома. У меня был только я сам и дело, которому я решил посвятить всю свою жизнь.       А потом эта самая жизнь перевернулась с ног на голову. Меня выкинуло из неё, бросило в неизвестность, как щенка в воду. Хуже всего было то, что происходящее невозможно объяснить рационально, как бы я не старался. Мой мозг был согласен только на одну версию: это всё — дурной сон.       Завтрак прошёл в тёплой атмосфере, и я прилагал усилия, чтобы не испортить его кислой миной. Объяснить причины плохого настроения, конечно, было возможно, но не хотелось. Вскоре присоединился Зорькин, и Валерий отвлёкся на него.       Интересный малый этот Николай. В квартире Пушкарёвых он проводил довольно много времени. Что ещё любопытнее, он даже на завтраки приходил. Сирота? Возможно. Но память Кати подсказала, что вроде бы он жил с матерью. Я не был уверен, а спрашивать остерёгся.       Коля сдержал обещание, и представил отчёт о тратах. Я внимательно слушал и не вмешивался. По всему выходило, что он действительно часть денег потратил из собственного заработка на бирже. Любопытно. В голове начала формироваться идея, но я не спешил её озвучивать. Этот разговор требовал приватности и осторожности с моей стороны.       От этого занятия нас отвлекла трель домашнего телефона. Все направили взгляды в сторону тревзонящего аппарата. Я не знал почему, но был уверен, что это Жданов.       — Квартира Пушкарёвых, — строгим тоном ответил Валерий.       Слушая, он бросил взгляд в мою сторону, и я понял, что моя догадка подтвердилась. Я подошёл и сделал знак, чтобы трубку передали мне.       — Здравствуйте, — ровно поприветствовал Катиного начальника.       — Катя, когда я снова увижу вас на работе? — раздался в трубке требовательный мужской голос. Мне даже показалось, что он изо всех сил сдерживался, чтобы не кричать.       Понимая, что отступать некуда, я набрал воздуха в грудь, мысленно отсчитал до пяти, и заговорил:       — Мне уже лучше. Завтра буду на месте.       — Очень рад это слышать! — В тоне Андрея не было ни капли радости, а вот нескрываемой злости хватало. — Уж будьте любезны явиться завтра в офис! Совет директоров на носу, а ничего не готово!       Если бы даже я захотел что-то ему ответить, мне не дали этого сделать. Трубку на том конце бросили без прощаний. Я ещё некоторое время стоял с телефоном в руке, в глубокой задумчивости. Пришло понимание, что долго притворяться у меня не получится. Не со Ждановым, уж точно.       Положив трубку, я без слов вернулся за стол. Все тоже молчали, а ко мне пришло окончательное понимание, что назад дороги нет. Я уже дал обещание выйти на работу на следующий день. Также, мне стало ясно, что смена этого самого места работы должна будет произойти как можно быстрее. Только вот куда податься? Над этим стоило серьёзно подумать. Посмотрел на Николая. Тот поймал мой взгляд, и еле заметно кивнул, мол, поговорим.       После завтрака я ушёл к себе, а через минуту присоединился и Зорькин. Я ходил по комнате туда-сюда, а друг сел на диван и без слов наблюдал за мной.       — Что, настолько сильно наорал? — спросил он, когда ему, видимо, надоело моё мельтешение. — Мне казалось, что за столько времени ты привыкла к его истерикам.       Она, может, и привыкла. Для меня же такое поведение начальника было в новинку. В моей профессии такого человека, как Жданов, и близко бы не подпустили к кабине. Да и сам факт, что он наорал из-за больничного — сволочизм редкостный.       Нет, в Emirates у начальства тоже были загоны на тему больничных сотрудников. Они косо на тебя смотрели, если ты брал sick day часто. Доставалось как бортпроводникам, так и пилотам. В некоторых случаях даже надо было объясняться. Но вот так нагло вызванивать и требовать явиться — это что-то новое для меня.       — Ладно. Ты хотела о чём-то поговорить? — не дождавшись ответа, спросил Коля.       — Да. Скажи, ты на бирже давно спекулируешь? — осторожно поинтересовался я.       — Не так давно. Но пока получается.       — Не слишком ли рискованно?       — Рискованно, конечно, но и я не влил туда все деньги, а лишь ту сумму, которой могу пожертвовать в случае чего.       Я задумчиво кивнул. В месяцы изоляции, когда только наступила пандемия, от скуки и от страха остаться без работы, я пробовал вникнуть в фондовый рынок. Кое-что я понимал, в других темах плавал. Потом, когда жизнь стала налаживаться, и мне вернули полёты, я забросил. Но теперь имело смысл снова обратить на это внимание. Если происходящее — не сон, если эта реальность настоящая, то знания о будущем могут стать очень полезными.       — Московская биржа?       — Да.       — И у тебя есть брокер?       — Ну конечно. А что?       Я промолчал. По-хорошему, в таких делах нужен человек, которому можно доверять. Только вот кому можешь безоговорочно довериться в таких вопросах? Самому себе, в первую очередь. Но у меня как будто душа не очень лежала к этому. Оставался один вариант. Осмотрительно подбирая слова, я заговорил:       — А ты не хочешь сам стать брокером?       Зорькин ответил не сразу, задумавшись.       — Для этого учиться надо, и пройти сертификацию. Да и зачем мне это?       — Хочешь сделать хорошо — сделай это сам. Слышал про такое? Поищи информацию. Может, даже стоит сразу целиться на международный уровень, а? Ты же так и не нашёл себе постоянную работу. Может, найдёшь себя в этом деле, если тебе интересна эта тема?       — А как же НикаМода? — нахмурившись, спросил друг. — Как же моя должность финансового директора?       — НикаМода не вечна. Рано или поздно её придётся ликвидировать. И нам же лучше, если это произойдёт рано. Что ты тогда будешь делать?       Он долго молчал и о чём-то думал. Я не мешал ему. Из воспоминаний Кати выходило, что Николай не был силён в общении, и часто из-за этого не мог найти постоянное и стабильное место работы. Конечно, ему стоило бы поработать над собой. Я не хотел превращаться в благодетеля, но подтолкнуть в нужном направлении вполне мог.       — Ты права, наверное, — не очень уверенно согласился он.       Оба замолкли, размышляя. Чтобы перевести тему, я заговорил:       — Ладно. Давай пока подумаем, как мне сделать этот липовый отчёт для совета директоров.       На самом деле, я не знал, надолго ли задержусь в компании, но подстраховаться стоило. И в этой ситуации была проблема — я лишь приблизительно понимал, что нужно делать.       — А что там думать? Реальные показатели у тебя есть? Есть. Вот и подкручивай так, чтобы было и реалистично, но и не очень плохо.       — В том и дело, что в последнее время всё настолько плохо, что я уже не знаю, как сделать, — нашёл оправдание я. К слову, это была чистая правда.       Чётких воспоминаний не было, но было чувство безысходности и почти отчаяния, которое испытала Катя, глядя куда катятся дела компании. Зорькин не отказал в помощи, и мы действительно засели за эксцель-таблицы. В основном работал он, я же старался вникнуть и запомнить, что он делает, как, и почему.

***

      После нескольких часов сидения буквой зю за компьютером, спина отваливалась. Я поднялся на ноги и с хрустом потянулся. На душе было не так тревожно, как раньше. Как минимум, выдать себя в первые же минуты рабочего дня уже не рисковал.       — Устала? — Зорькин взглянул на меня, оторвавшись от заполнения очередной таблицы.       — Если честно, да. И есть хочется.       — Давай пойдём на кухню, наверняка тётя Лена что-то вкусное приготовила, — предложил он.       Мы пошли инспектировать холодильник на предмет вкусняшек. Елена была только рада этому.       — Уработались вы сегодня, — качала головой она, пока мы активно уничтожали свои порции.       — После плотного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать, — зевнул Зорькин, когда мы довольные откинулись на спинку дивана.       — А я бы прогулялась. Давай выйдем, проветримся, — предложил я.       Так как у Николая тоже не было тяги продолжить работу, он согласился на вылазку. После недолгих сборов, мы вместе вышли, и пошли пешком по улице. Какой смысл в прогулке, если ехать на машине? Никакого.       Гуляя по району, и общаясь на сторонние темы, я вдруг поймал себя на мысли, что немного успокоился и расслабился. Тревожность отступила на задний план. Решив хоть немного продлить это состояние, я предложил:       — А давай в кино сходим? Сто лет не была.       — Давай, — охотно согласился он. — Только я не знаю, что сейчас идёт.       — На месте решим.       После этого некоторое время шли в молчании. Я всё думал о том, что вот он я, в теле другого человека. И я иду, разговариваю, даже принимаю какие-то решения. Невероятно.       — Катя, а у Жданова какая машина? — Настороженный голос Зорькина отвлёк меня.       — Чёрный Порше вроде, — немного неуверенно ответил я.       — За нами уже некоторое время тащится именно такая машина. Только не оглядывайся! — тут же предостерёг он.       Я приложил усилия, чтобы побороть соблазн обернуться.       — Уверен? Может, просто совпадение?       — Я тоже так подумал. Но уже третий квартал вот так сопровождает. Не удивлюсь, если он от самого дома за нами ехал.       — Коль, это маньячество какое-то уже… — протянул я, насторожившись.       — А он же псих, ещё и несдержанный, — проворчал друг.       Мы шли так до самого кинотеатра. И, что хуже всего, чёрный внедорожник полз за нами на почтительном расстоянии всю дорогу. Даже я успел его заметить.       Решили пойти на криминальную комедию «Дом большой мамочки 2». Фильм оказался очень злободневный для меня. По сюжету, агент ФБР принимает образ женщины, чтобы устроиться работать няней в семью подозреваемого. Я точно не видел это кино раньше, поэтому от души похохотал.       Но хорошее настроение улетучилось, стоило нам заметить, что преследователь никуда не делся. Зорькин занервничал, а потом достал из кармана мобильный телефон и вызвал такси.       — Лучше не рисковать. Уже успело стемнеть. Кто знает, что у него на уме? — объяснил он.       Я пожал плечами, но не стал спорить. Вряд ли Жданов стал бы вредить нам напрямую. Когда машина тронулась, я взглянул назад. И вот оно. Буквально через минуту Порше устроился прямо за нами. Нагло. Или глупо. Это с какой стороны посмотреть.       Когда доехали до дома Пушкарёвых, я не позволил Николаю уйти, и настоял на том, чтобы он поднялся в квартиру. На душе было неспокойно от этой ситуации. Зорькин помялся, но в итоге всё же поддался на уговоры и поужинал с нами. На это ушло не меньше часа. Но у Катиного начальника оказалось железное терпение.       — Пасёт ещё, — прошипел я, выглянув в окно.       — Давай я пойду всё-таки? — неуверенно предложил Коля. — Ну, может, не побьёт он меня.       Выждав ещё двадцать минут, Зорькин всё-таки не выдержал и собрался домой. Я следил за ним в окно. Жданов остался во дворе.       — Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть, — протянул я, и отошёл от окна.       Если наши догадки верны, по всему выходило, что Андрей — тот ещё фрукт. И первый рабочий день обещал быть очень насыщенным.